Что имеем, не храним
Повествование мое пойдет о тех стародавних временах, когда служивый или трудовой советский человек был свободен и счастлив. Он был на вершине социальной лестницы, пользовался уважением и благами социалистического общества. Дети его были одеты, обуты и ходили в лучшие школы нашей планеты. Но мало того, перед детьми были открыты все пути-дороги, и могли они быть кем угодно и заниматься интересными делами в свое удовольствие, и развивать любые навыки на радость старшему поколению. Бабушки и дедушки, пережившие лихую годину Великой отечественной войны, смахивая слезу, глядя на эти невиданные успехи, говорили:
- А вот в наше время жизнь была тяжелая, таких возможностей не было. Как мы за вас рады, цените это всё.
А мы как раз и были теми детьми, которые беззаботно посмеивались над их опасениями. Что там ценить и опасаться, так всегда было и будет теперь до скончания веков.
Советская Латвия – одна из сестер-республик Советского Союза, была в периоде расцвета экономики, технологии, культуры, спорта и других сфер жизни. Одним из ведущих производств в Риге был знаменитый завод ВЭФ (VEF, Valsts Elektrotehnisk; Fabrika). В это время там работало 20 000 человек, одним из которых был ваш покорный слуга. Завод ВЭФ был ключевым производителем для Советского Союза и многих стран мира автоматических телефонных станций, телефонных коммутаторов, телефонных аппаратов, радиостанций, радиоприёмников и другой, как сейчас бы сказали, инновационной продукции. Уже не позднее 1982 года, завод выпускал несколько видов компьютеров, например, VEF Mikro 1025, а также модульные системы управления промышленными роботами.
Я работал в цеху по производству двухкассетных магнитофонов. Тут, когда речь опять идет об антикварных вещах, буду делать отступления, поясняя для наших молодых читателей суть вещей. Портативная двухкассетная магнитола "VEF-287" воспроизводила музыку, записанную аналоговым сигналом на кассету, в которой прокручивалась магнитная пленка. Размер кассеты был 100,5;63,8;12,0 мм, на неё умещалось около 180 минут блатных песен или тяжелого рока. Сама; портативная магнитола "VEF-287" весила 6,5 кг и имела размеры 535х185х160 мм. Но самое важное было то, что на ней можно выполнять запись с одной кассеты на другую. Эта опция была в то время не общедоступна, и чтобы получить желанную песенку, нужно было проделать набор определенных действий ногами, руками, головой (тут не буду ограничивать вашу фантазию).
Некоторое время я работал на конвейере, на котором собирали платы с радиодеталями и прогоняли их через ванну с расплавленным оловом для распайки контактов. Начальник цеха – серьезная латышская женщина, посмотрела на меня оценивающим взглядом.
- Ты алкоголем не увлекаешься?
- В каком смысле? – я округлил глаза, откровенно не понимая её вопроса.
Моё замешательство её вполне удовлетворило.
- Будешь снимать с конвейера готовые платы и промывать их от флюса спиртом. Работа очень сложная и важная, доверить её некому.
Она подошла к большому сейфу и достала оттуда канистру спирта, отлила в железную емкость и повела меня, провожаемая любопытными и завистливыми взглядами работников, к моему новому рабочему месту. Работа была, на первый взгляд, простая – снять с конвейерной тележки несколько плат, нанести на них кисточкой спирт и протереть о специальную закрепленную щетку. Я подумал, что начальница шутила, когда говорила о сложности работы. Но выяснилось, что работать со спиртом мало кто мог. Его или начинали тырить для выноса с завода, и тогда платы шли плохо очищенные, и брак проявлялся при проверке магнитофонов. Или его употребляли непосредственно на работе, и тогда на конвейере создавались перебои из-за неуспевающих выполнять свои операции, уставших работников. Если хотя бы один, из примерно 20-ти человек, не успевал выполнять свою операцию, то процесс останавливали и все остальные ждали. Социалистический план выпуска магнитофонов при этом не выполнялся, можно было лишиться переходящего вымпела «Ударник коммунистического труда», а с ним и неплохой премии.
Я в то время был к спирту совершенно равнодушен, поэтому работа пошла вполне успешно. Рутина конвейера мне не нравилась. Через некоторое время меня повысили до слесаря-сборщика 6-го разряда и перевели на ремонт бракованных плат, тут нужно было работать паяльником и головой, это было поинтересней. Платить стали тогда 120 рублей, это была хорошая советская зарплата.
Завод занимал огромную территорию со множеством различных цехов и производств. У завода был свой интересный музей, спорт комплекс с бассейном, дом культуры, два комбината питания. На них остановлюсь подробнее. Это были именно комбинаты питания, а не просто заводские столовые. Располагались они в отдельно стоящих зданиях. На первом этаже располагалась столовая с диетическим питанием, мы им не пользовались. На втором был огромный зал, проход в который был, как в метро, через ряд турникетов, куда нужно было кинуть 60 копеек. В зале сверху, с потолка, опускались три ленты конвейеров с подносами, с разными наборами комплексных обедов. Можно было подойти, взять любой поднос и идти за столики на 4-х человек. Поначалу мы с моими молодыми коллегами были поражены, что никто не контролировал процесс, можно же взять неограниченное количество подносов. Но скоро стало понятно почему. Порции были большие и сытные, и пока съешь один комплект, желание взять добавку пропадает. Один раз, для проверки халявы, взяли по второму подносу. Никто ничего нам не предъявил. Запихали кое-как в себя по половине тарелки и больше добавки не брали. На третьем этаже располагалась пельменная, кафе грузинской кухни и еще какое-то кафе, кажется, с мороженным. Работяга-гурман, чувствовал себя полностью счастливым человеком, если работал на заводе ВЭФ. Мы однажды в пельменной, на спор, ели пельмени, кто больше. Мне удалось съесть на 1 рубль 20 копеек. В штуках я уже не помню, сколько это, но работать после обеда мы уже нормально не могли. Был ещё второй комбинат питания, но я туда не ходил, он был далеко от нашего цеха. Там было ещё круче, выбор блюд происходил из списка на экране компьютера, оплата выполнялась в автоматической кассе монетками или электронной карточкой, через некоторое время выезжал поднос с заказанными блюдами. Электронные карты выдавались по заявлению работника и кредитовались из зарплаты. Это был просто космос какой-то, и это в 1990 году.
Обстановка на заводе и сама работа были интересные, и я втянулся настолько, что однажды приехал на завод в субботу и только, подходя в одиночестве к проходной, заподозрил что-то неладное. А когда увидел направленный на меня взгляд охранницы полный печали и сострадания, всё понял. Это мы сейчас ждем субботу как возможность полениться и поспать, а тогда особо не расстроился, зашел за соседом Костиком и пошли в клуб играть в настольный теннис. А после обеда пошли в видеосалон смотреть «Назад в будущее 2», первая часть была просто бомба. Были еще «Командо», «Зловещие мертвецы», «Полицейская академия». Растлевающее действие голливудских низкопробных фильмов уже незаметным эфиром расползалось по чистым, неокрепшим душам потомков строителей коммунизма. Появились разного рода шарлатаны, спекулянты, наперсточники, в районах города появлялись бандитские группировки.
Мои коллеги по цеху Паша и Дима решили обзавестись двухкасетниками, которые мы сами и делали, минуя официальные каналы. В течение месяца они выносили детали через проходную, дома паяли схемы и собирали механическую кинематику. Пока детали были мелкие проблем не возникало, на проходной их нельзя было выявить. А корпус магнитофона и несколько других крупных деталей решили перебросить через забор. Но что-то пошло не так, и их спалила охрана. Всех в цеху перетряхнули на предмет причастности к этому событию, двух вундеркиндов уволили, милицию вроде не привлекали.
Проработать на этом достойном предприятии мне довелось примерно год после окончания школы, до того, как я поступил в летное училище. И трудно было представить тогда, на краю какой пропасти мы все находились…
Мне бы в небо
Параллельно с учебой в 10-м классе, я, как и еще несколько молодых романтиков, занимался в Рижском аэроклубе ДОСААФ. Зимой по вечерам мы проходили теоретические занятия в классах на улице Вальню, 3, в старой Риге. А летом выполняли полеты на аэродроме в городе Елгава, это меньше 50 км от Риги, на электричке около часа. Хоть я и рос в семье военного и всю жизнь провел в гарнизонах и на аэродромах, но, в силу подростковой инфантильности, чтобы заняться интересным делом, нуждался в «волшебном пендале». Его-то, фигурально выражаясь, мне матушка и выписала, когда привела меня за руку сначала в авиамодельный кружок, а потом и в аэроклуб. Спасибо ей за это. И совет молодым родителям: поступайте со своими чадами также.
Весной и летом, обычно в пятницу после школы, мы бежали на электричку и дружной толпой ехали на аэродром. А перед этим звонили в аэроклуб и планировались на полеты. Всё было просто и демократично.
Лётное поле рижского аэроклуба располагалось на северной окраине города Елгава на бывшем фашистском аэродроме. Поле было снабжено сетью подземного дренажа с полузасыпанными колодцами по периметру, система отвода воды исправно работала. Поэтому, когда везде вокруг хлюпала вода, а дожди в Прибалтике явление, как вы знаете, нередкое, на нашем летном поле было сухо и можно было смело летать. А летали мы смело.
Аэроклуб был зажиточный. Из авиатехники он имел несколько Ан-2, несколько буксировщиков планеров – «Вилга» W-35А, и собственно сами планера – около 10 двухместных «Блаников» и несколько «белых» спортивных, типа «Янтарь» и ЛАК. Были вспомогательные автомобили, трактор, ангар для зимнего хранения разобранных планеров, домики-бытовки. В одном из домиков размещались две двухэтажные армейские кровати - это и было наше пристанище на период полетов.
Компания наша была разношерстная, но за время теоретического обучения мы скомпоновались несколькими дружными группами. Первогодков было человек 20, и спортсменов, которые занимались больше года, еще человек 15.
Инструкторы, руководство и технический состав аэроклуба были частично бывшие военные, частично спортсмены ДОСААФ. Нам сразу решили показать армейский порядок и дисциплину в надежде на нашу дальнейшую покладистость. Начали с ежедневной утренней зарядки, построений и уборки территории и домиков. Нам всё это было в диковинку и по детству казалось веселой игрой. Мы с энтузиазмом откликались на подобные инициативы. В конце концов, энтузиазм иссяк у наших наставников. Дольше всех, как бывший десантник, продержался Эрик Янович. Он проводил с нами утреннюю зарядку. Но и он, наконец, увидел, что мы и так заряжены дальше некуда. Заряжать нас и дальше по утрам становилось опасно. Он прекратил занятия, но было поздно. Мы уже начали искать, куда расходовать накопленную энергию. В первую же неделю мы, обследовав материальную базу городка, обнаружили замечательный и легкодоступный тренажер по отработке приземления с парашютом. Это такой аттракцион, где с вышки, метров семь, по тросу летишь наискосок к земле. Нужно сгруппироваться и приземлиться в песок так, чтобы не переломать ноги. Нас на этот тренажер потому и не пускали. Мы немедленно начали искать возможность тренировать свои навыки по приземлению. Вечером, под покровом темноты и безрассудства, полезли на вышку. Когда с верху не видно землю, а в душе - предчувствие быть схваченными, аттракцион получал особенную ценность. Один за другим мы со свистом и воплями скатывались вниз, обретая уверенность в своих силах, а также синяки и царапины на некоторых мягких местах. Отличное место, тут до нас даже ноги ломали.
- Димка, давай прыгай!
- Куда? Землю не видно… - голос сверху звучал тревожно.
- Что зассал? – как не помочь другу решиться на прыжок?
- Да нифига-аааааааа… - Димка поехал вниз, постепенно проявляясь из темноты и набирая неплохую скорость.
- Леха, лезь ты теперь, раз такой смелый.
Конечно я тоже лезу и уже не первый раз.
- Вы чего так орете, сейчас инструкторы набегут. Будут мозги выносить или заставят опять траншеи вычищать, – Женька тоже успешно съехал с вышки и теперь не хотел неприятностей на свою задницу, вдобавок к существующим теперь на ней синякам.
- Да они все у Викторыча в домике собрались, там и спортсменки, у них шум похлеще нашего. Думаю, они не услышат ничего уже…
Однажды, какие-то бесстрашные наши коллеги подпёрли дверь инструкторского домика снаружи, толи в шутку, толи чтобы внезапно не спалиться, и оставили так. Через какое-то время негодующие летчики начали ломиться из домика, сопровождая свои действия грохотом, возмущенными возгласами с витиеватым описанием ситуации и перспектив для тех, кто так над ними посмел подшутить. Хотя часть личного состава аэроклуба была из латышей, но в данной ситуации латышский язык не использовался совсем, уж не знаю почему. Проходящие случайно мимо, ничего не подозревающие Мишка и Стас откинули подпорку, выпустив джинов из бутылки. Стас счел за благо отбежать метров на пятьдесят и наблюдать издалека за происходящим.
- Александр Григорьевич, мы тут не причем, это не мы ваш домик подперли…
- А ну, стоять, сейчас разберемся!
Миха не успел свинтить, был схвачен за грудки и приподнят на уровень красных, выпученных глаз Ещенко. В прошлом летчик-истребитель, майор ВВС смотрел на Мишку, как на самолет НАТО через прицел, и излучал ярость.
- Кто посмел? – из домика высыпали инструктора и включились в процесс.
- Эрик Янович, да мы мимо шли, из магазина…, мы тут не причем… - Мишка отвернул голову от глаз Ещенко.
- Кто же тут такой смелый ищет на . . . . неприятности?
- Александр Григорьевич, да мы не видели никого, услышали крики и освободили вас… - Стас издалека пытался прояснить ситуацию.
- Что, спасителями нашими заделались? Да если бы вы не открыли, думаете я бы дверь не вынес?
- Да, Григорич, еще пару минут и ты бы домик развалил. Ты ему сейчас голову оторвешь, как мы его потом учить будем.
- Я таких и без головы научу, раз плюнуть. Им без головы даже лучше будет, всяких идиотских мыслей будет меньше.
Остальные летчики посмеивались над ситуацией. Гнев Ещенко начал спадать. Было очевидно, что эти ребята ни при чём. Но армейская закалка никуда не девается. Всех курсантов собрали, построили, попытались выявить виновных. Как водится, никого не нашли и наказали всех. Отправили очищать от грязи осушительные колодцы и отводящие каналы по периметру лётного поля.
Энтузиазм и задор на этом, казалось бы, должен закончится, но нет. В конце мая начались ночные набеги на соседские дачи за клубникой. Необходимой информацией нас снабдили Артём и Олег. Они были на год старше, уже отлетали начальную программу и теперь возложили на себя ответственность за подрастающее поколение и преемственность традиций. Младший брат Олега, Андрей, был среди нас, первогодков. Тут тоже присутствовал элемент соперничества и соревнования.
Клубнику ели прямо на грядках, по карманам её много не распихаешь. В темноте собирали её на ощупь. Иногда в рот попадали кусочки земли или ещё что похуже, формой напоминающее клубнику. Вкусовые рецепторы были в ужасе, но нам было плевать на них. Позже были редис, морковка, огурцы, яблоки... Под кроватями у нас частенько была ботва с какими-нибудь необходимыми молодым организмам витаминами. Вы, наверное, знаете, что летчиков кормят по повышенной лётной норме. Это как раз потому, чтобы они не тырили еду, где ни попадя.
Когда начались летние сборы, кормить нас стали на соседнем военном аэродроме. Еду нам готовили в лётной столовой и накрывали рядом в палатке. На аэродроме располагалась отдельная вертолетная эскадрилья РЭБ в составе Ми-8СМВ и Ми-8ППА. Аэродром имел отличную бетонную полосу (2500 метров), он планировался под полк Миг-29. В летной столовой каких только секретных сведений не почерпнёшь. Шел 1990-й год, прозорливые люди, наверное, уже что-то знали про непростое будущее, но это были не мы. Через два года эскадрилью Ми-8 вывели в село Лямбирь под Саранском, а позже расформировали.
Продолжение:
Предыдущая часть: