К сожалению, старший брат Авдотьи Романовны находился далеко. Иначе, непременно, примчался бы на помощь своей Дуне. Тем не менее, Раскольников почувствовал сильное волнение. Будто беда приключилась. Однако молодой человек объяснил свое нынешнее душевное состояние глубочайшим разочарованием в Саше. Холоп, которого он хотел сделать союзником, оказался обманщиком. Какая жалость! Ведь герой Достоевского так хотел подарить мальчишке новую жизнь. Даже назвал безымянного раба в честь лучшего друга, надеясь, что юный аджари окажется достойным данного ему имени. Как мог Родион столь жестоко ошибиться? Что теперь делать с неумелым лицедеем? Прогнать? А смысл? Избавится от одного фискала - враги немедля приставят другого. Тот молокосос, хотя бы плохо притворяется, потому его не составило труда вывести на чистую воду, другой же соглядатай, пожалуй, в доверие втереться сумеет да все тайные замыслы выпытать. К попаданцу ведь могут девицу подослать.
Перед очарованием специально обученной прелестницы Раскольников, пожалуй, не устоит. Больно потом будет...
Нет, пусть уж пусть лучше парнишка при нем останется. Сперва нужно бдительность своих недругов усыпить. Труднее всего совладать с чародеями - самим Бонапартом да его прихвостнем. Номером вторым. Остальные подонки - обычные люди, читать чужие думы не умеют. А от тех двоих надобно держаться подальше. И ждать... искать средство уничтожить могущественных поработителей, обладающих сверхспособностями. Кажется, Саша утверждал, якобы сын супостата по силе своей превзойдет папашу. Но разве можно сестру с младенцем в борьбу за власть впутывать? Опасно. Нет, близкими людьми Родион рисковать не хотел. Добраться бы до Авдотьи Романовны... Нельзя. Теперь его к гарему близко не подпустят. К тому же, обиженная Дуня вряд ли захочет видеть непутевого родственника.
Эклипс при смерти. Слуги, которые были обязаны заботиться о сперитозавре, жестоко издевались над беззащитным существом с раненой лапой. Вначале отрубили ему одну голову, затем вторую разбили тяжелым камнем. Осталась последняя. Чтобы спасти пострадавшего ящера, нужно срочно отсечь его мертвые части тела, во избежании распространения инфекции по всему организму. А потом обработать и перевязать раны невинной жертвы проклятых извергов.
Киборги уже отнесли Эклипса к южным воротам. Сперитозавра решили временно поместить в пустой, еще не заполненный водой, бассейн. Он был достаточно глубоким, поэтому израненный, ослабевший монстр не смог бы оттуда выбраться. Лекарь заблаговременно принес чистые подстилки.
Но прежде летуна очистили от грязи. Погонщик, заметив аджари, поливающих светящиеся грибы шлангом, присоединенным к фонтану, попросил их одолжить кишку. Раскольников вместе с Пятнадцатым да двумя рабами тщательно вымыли крылатого монстра.
Представители первого разряда удивились, что разрушитель помогает им, не боясь запачкаться и промочить свою униформу.
- Я тоже когда-то жил в нищете, - объяснил им герой Достоевского. - Часто не доедал.
- Мы не голодаем, - покачал головой командир киборгов. - Просто у нас желудки болят от плохой пищи из переработанного гнилья... - шепотом добавил он, испуганно посмотрев по сторонам.
Вдруг поблизости находятся камеры слежения либо его коллеги из МОБГ?
- Зависимые так и вовсе хорошо питаются, - произнес зеленорубашечник громким голосом. - После господ столько всего остается.
Забрезжил рассвет.
-Я за стерильными инструментами, - сказал лекарь. - Скоро вернусь.
-Держись подальше от надзирателей, брат, - предупредил целителя товарищ. - Не то поручат тебе какое-нибудь дело. А бедняга-летун, в это время, издохнет. Нужно поскорее его прооперировать.
-Не волнуйся за меня, - похлопал знахарь по плечу погонщика и, взяв с собой на подмогу двух терминаторов из охраны новобранца, быстрым шагом направился во дворец.
- Эклипс очень плох? - встревоженным голосом осведомился Раскольников у оставшегося с ним невольника.
- Все в руках создательницы, - ответил тот, погладив неподвижно лежащего ящера по спине.
- Я полагал, в ваших краях живут одни атеисты, - заметил бывший студент.
- Стараемся ими быть, - уклончиво ответил холоп.
Родион пристально посмотрел на собеседника. Перед ним стоял сгорбленный, мрачный намбириец с потухшим взглядом, ранними морщинами вокруг дерзких, непокорных, задумчивых глаз. Герой Достоевского обратил внимание на загрубевшие руки раба с переломанными ногтями. На голом черепе аджари красовалось несколько шрамов. Как выяснилось позже, сии отметины оставил не кнут надсмотрщика, а ядовитый дождь. Ранее живший в трущобах погонщик, выбегая на улицу, частенько забывал про капюшон. Вспоминал о защите, когда уже отравленные Темным Властелином капли начинали разъедать его кожу. Раскольников почувствовал родственную душу. Старшего товарища, возможно, даже наставника, учителя. Вот кто поведает ему правду о чужом, незнакомом мире и убережет от роковых ошибок.
Новобранец очень удивился, когда узнал, что холоп моложе его на два года.
-Двадцать два... ему всего двадцать два... - бормотал Р - 666. - А я то сперва принял его...
-...за старика, - закончил слова избранного зависимый человек. - Вы правы, мой господин. В Седьмой провинции, откуда я родом, редко живут дольше пятнадцати циклов.
-Как твое имя? - спросил у него Родион, запамятовав о недавней реформе Темного Властелина.
- Вы имеете в виду номер? - грустно усмехнулся подданный жестокого тирана. - Я - 1 - 5 362.
- Шестьдесят второй, значит?
- Триста Шестьдесят Второй. Просто Шестьдесят Второй - мой приятель. Важная персона. Всех, кто живет во дворце повелителя, лечит. Вообще то, меня Мусорщиком кличут. Потому что я прежде, чем в неволю попасть, забирал отходы а затем отвозил их в Седьмую провинцию. К тому же, ваш покорный слуга родился и вырос на свалке.
- Нет! - возмутился борец за права аджари. - Не желаю называть тебя сим унизительным прозвищем. Будешь Иваном.
- Как вам угодно, мой господин, - склонил голову раб.
Двум молодым людям пришлось прервать свой разговор, поскольку прибежал лекарь с двумя роботами. Они принесли все необходимое для предстоящей операции: чистые повязки, раскаленные поленья для прижигания раны, а также предмет, выточенный из прочной кости сперитозавра, похожий на топор. Заметив знакомое орудие, Раскольников заволновался. Холодный пот прошиб его.
"Подобным орудием я убил Алену Ивановну вместе с ее сестрой Лизаветой, - подумал Родион. - Там, в другой жизни, у Достоевского. Совершил тягчайшее преступление. Душу свою загубил... Опять... сей топор... Неслучайно он послан мне. Теперь для спасения невинной твари. Сейчас мой первейший долг - Эклипса от смерти избавить!"
Сердце молодого человека снова бешено заколотилось. На глаза навернулись слезы. На этот раз, он боялся, что не сумеет правильно воспользоваться колуном, упустит время, и ящер погибнет.
- Вы позволите... - обратился получивший шанс на реабилитацию персонаж "Преступления и наказания" к знахарю, тщательно протиравшему приспособление для ампутации тканью, смоченной в обеззараживающем растворе.
- Воля разрушителя для нас - закон, - ответил Шестьдесят Второй. - Главное, чтобы ваша рука не дрогнула. Раз - и голова на земле, как у нас говорится. Иначе бедное существо будет долго страдать от многочисленных неумелых ударов. Нужно действовать быстро. Наверняка.
- Я постараюсь... - неуверенно произнес Раскольников. - Господи! Помоги! - молодой человек тут же перекрестился.
Ему показалось, что за скрюченными деревьями с голубыми стволами в оранжевую полоску, с густой розовой листвой, промелькнула соломенная шляпка, украшенная страусиным пером, принадлежащая Соне. Теперь Родион был готов. Молча выхватив топор у лекаря, герой Достоевского занес его над еле дышащим ящером.
- Рубите здесь, - указал холоп, сведущий в медицине, на участок тела, где шея Эклипса соединялась с туловищем.
Перед глазами новобранца возник Темный Властелин. Р - 666 вспомнил тот злосчастный день, когда он, спрятав орудие преступления под пальто, отправился осуществлять задуманное злодеяние.
"Руки его были ужасно слабы: самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит топор... вдруг голова его как бы закружилась..." (Ф. М. Достоевский "Преступление и наказание")", - мысленно процитировал молодой человек отрывок из своего родного произведения.
- Что же вы?! Давайте! - торопил разрушителя Шестьдесят Второй.
- Это ИНАЯ ИСТОРИЯ, ДРУГОЙ МИР, НОВАЯ ЖИЗНЬ! - закричал Раскольников, перерубив двумя взмахами топора безжизненные шеи сперитозавра.