Глава двадцать четвертая
Копирование и публикация материалов без разрешения автора запрещены.
Капитан закрыл за гостем дверь и вернулся на кухню.
- Я очень соскучился по тебе, - прошептал он, садясь на стул и притягивая меня к себе.
Стоя в его объятьях, я запустила руки в волосы у него на затылке. Сейчас наши глаза были почти на одном уровне.
- Я тоже соскучилась, - шепнула я, легко коснувшись губами его губ.
Степан удержал мою голову, не давая отстраниться, и поцеловал ласково и нежно.
- Птичка моя, - прошептал он, - скоро все это закончится, я поймаю этих гадов и ты свободно сможешь делать все, что захочешь. Первым делом я приглашу тебя на свидание. Куда ты хочешь? Театр, кино, ресторан?
- Каток, - засмеялась я.
Степан засмеялся в ответ и крепко прижал меня к себе. Я ойкнула, потому что он зацепил ожоги.
- Прости! Можно? – он посмотрел мне в глаза и взялся за верхние пуговицы моей блузки.
Я кивнула. Весеновский начала аккуратно расстегивать их одну за одной, практически перестав дышать. А я застеснялась. Я ведь ни разу не раздевалась перед ним. И вот он – первый раз, а у меня на груди ожоги, которые останутся на всю жизнь.
Степан с ужасом смотрел на повязки, одна из которых закрывала всю зону декольте, а вторая спускалась на правую грудь под бюстгалтер. Он посмотрел мне в глаза.
- Не так все страшно, как кажется, - попыталась улыбнуться я и запахнула блузку, - на груди несколько небольших пятен, капли попали, просто так удобнее лекарство накладывать. На груди немного побольше. Кстати, их в идеале держать открытыми, просто в доме не было такой возможности. Саша сказал, что следы на груди останутся, а вот на лице со временем ничего видно не будет.
- Саша сказал? – недовольно спросил Степан, - когда вы отсюда уезжали, он был Александр Олегович. Что же такое произошло, что он стал Сашей? Он же старше тебя лет на двадцать!
- На пятнадцать, уточнила я. Произошло нападение и то, что он оказался рядом. Последствия могли бы быть намного хуже, если бы он не догадался про кислоту и не промыл раны щелочным раствором. Он лечил, ухаживал, делал уколы, снижая температуру, потом назначил антибиотики, он успокаивал и охранял, разговаривал со мной. Он стал старшим братом, самым настоящим. Меня предал друг детства и подруга. Но я нашла старшего друга и, думала, любимого человека, который сейчас сходит с ума от ревности.
Я вывернулась из его объятий и отошла к кухонному столу, еще раз включила чайник.
- Прости, - он смотрел в пол, - я просто схожу с ума от того, что представляю тебя рядом с ним. Лучше расскажи про тот дом.
- Большой дом, в середине печь, три комнаты и санузел. И если тебя это интересует, комнаты у нас были разные и кровати тоже. Извини, Степ, я устала. Мне надо снять повязки и лечь спать. Не обижайся. Твои вещи в шкафу в Машкиной комнате, чистые полотенца в ванной. Утром приготовлю завтрак и провожу тебя на работу.
- Я завтра до обеда привезу направление на медэкспертизу, а потом заедем в отдел и напишешь заявление о нападении. Ты прости меня! Я просто дурак!
- Спокойной ночи.
Я закрылась в комнате, сняла перед зеркалом повязки. Да, выглядело все неважнецки. Придется теперь носить закрытые платья и блузки. А еще меня смутило, как Степан смотрел на повязки. Я понимаю, что выглядели они, мягко говоря, не очень, кое-где пропитались лекарство и сукровица. Но во взгляде Дымова я такого никогда не видела. Только сопереживание и боль, когда Саша смотрел на меня.
Я легла на кровать, накрывшись так, чтобы одеяло не цепляло ожоги и попыталась заснуть. День был тяжелым, а разговор со Степаном меня вымотал. Но сон не шел. Я взяла телефон и написала Дымову: «Повязки сняла, оставила ожоги открытыми»
Тут же пришел ответ: «Обработай спреем. Завтра принесу мазь. На ночь ничем не закрывай. Степан в душе?»
«Не знаю. Я ушла к себе. Скажи, откуда ты столько знаешь о медицине?»
«Был медиком в отряде особого назначения в горячих точках».
«Тогда все понятно)). Спасибо тебе».
«Спи. До завтра».
А потом он прислал фотографию, где я валяюсь в снегу вместе со снегоступами, упав с холма сегодня утром. Я хихикнула, быстро прикрыв рот рукой, чтобы не побеспокоить Степана, но тот все-таки услышал.
- Аня, у тебя все хорошо? – раздалось под дверью.
- Все хорошо, - ответила я, - извини, я сняла повязки и уже легла. Спокойной ночи.
Вот странно. Я осталась совсем одна. Родных нет, друзья предали, даже дядя Богдан куда-то пропал. Человек, в которого я влюбилась, сильно разозлил меня своей ревностью. А может мне не понравилась реакция на мою грудь? Не знаю, что я к нему прицепилась. Я бы тоже на его месте ревновала. Но сейчас остался всего один человек, который может успокоить и подбодрить меня. Человек, которого совсем недавно я ненавидела и боялась. С этими мыслями я и заснула.
***
Проснулась часов в семь, Степан уже был в душе.
- Что приготовить на завтрак? – спросила я, постучав в дверь ванной.
Он выключил воду, я повторила вопрос.
- Ничего, - ответил Весеновский, - позвонили из дежурки, там что-то случилось, срочно вызвали. Я не успею позавтракать. Ты поспи, я позову тебя дверь закрыть.
Минут через пятнадцать я проводила его. В коридоре Степан наклонился, чтобы не зацепить мои «раны», поцеловал меня в губы и напомнил:
- Я, как освобожусь, отвезу тебя к врачу, потом в отдел. Не открывай дверь, пока не убедишься, что это я или Дымов.
С этими словами он ушел, оставив меня в раздумьях о превратностях судьбы, о местонахождении маминого архива и о том, что я сегодня должна буду сделать по работе.
В восемь утра пришло сообщение.
«Не спишь? Кормишь завтраком своего капитана?»
«Завтрак не готовила, он уже на работе».
«Зайду?»
«Да»
Через пять минут он стоял у двери с какими-то пакетами.
- Так, сначала обрабатываем твои ожоги, потом завтракаем. Неси это на кухню, а я вымою руки.
Он сунул мне в руки пакет. Я достала оттуда контейнер с тонкими блинчиками и смородиновым вареньем, а еще бутерброды с запеченным мясом.
- Так, - Дымов вошел на кухню, вытирая рука, - показывай свои ранения, боец! Садись на стул и показывай.
- Саш, - я покраснела, - я как-то не одета. Может, хотя бы брюки натяну и спортивный бюстгалтер надену?
- И я буду опять корячиться, пытаясь закрепить повязку к тебе, а не к белью? У врача тоже будешь так же стесняться?
- Ну те же не врач!
- Да неужели? А кто я?
- Ладно, отвернись.
Дымов вздохнул и отвернулся, терпеливо дожидаясь, пока я открою нужное и закрою то, что ему видеть совсем не нужно.
- Мазь отличная, я почему-то про нее забыл в спешке, когда уезжали, - говорил он, нанося ее на ожоги и закрепляя повязку, - Скоро заживет. А врач сегодня еще посмотрит. Тебя же Степан отвезет сегодня к врачу? Мне он совсем не доверяет.
- Доверяет, - улыбнулась я, - правда очень сильно ревнует, мы вчера даже поспорили.
- Поэтому ты и спала одна? – улыбнулся он, касаясь моей ушибленной и порезанной щеки.
- Не поэтому. Я с ним не спала ни разу. У нас только начинался конфетно-букетный период. Или не начинался. Не знаю. Только мне не нравится, как он реагирует на мои повреждения.
- Он реагирует, как нормальный мужик, который не смог защитить свою женщину. Поэтому он и бесится. Рядом оказался другой.
- Нет, мне кажется, что ему неприятны мои ожоги и смущает то, что останутся следы. Тебя то это не смущает. Вот если бы у твоей женщины были такие?
- А не все ли равно, что на теле у женщины, если ты ее любишь? Дурак твой капитан, если так! Но, думаю, ты ошибаешься. Просто он ведь не медик, поэтому и такая реакция. Не делай поспешных выводов. Все, одевайся и ставь чайник, руки вымою и будем завтракать.
- А ты, правда, врач? - спросила я, уплетая бутерброды с мясом и свежими огурцами.
- Ну, как тебе сказать? Я медик. Ушел с четвертого курса института и пошел в армию, потом остался служить по контракту.
- А разве там не врачи работают? – спросила я, имея в виду «горячие точки».
- Ты путаешь врачей и медиков, оказывающих помощь на поле боя, первую помощь. Так что какие-то знания с института, плюс специальные курсы и опыт.
- Поняла, а где ты все это рано утром нашел? – кивнула я на бутерброды с мясом и блинчики.
- Бессонница, не спалось, вот и решил поупражняться на кухне.
- А где ты научился готовить?
- Ты напоминаешь мне мою четырехлетнюю племянницу-почемучку.
- Я хочу о тебе узнать побольше, - пожала я плечами, - ты же обо мне все знаешь.
- О тебе я знаю только то, что ты сильная девочка, которая осталась одна. Но ты не сдаешься.
- Но ты же рядом! И Степан тоже! Стыдно руки опускать и бежать!
- Вот об этом я и говорю, - довольно улыбнулся Дымов, откинувшись на спинку стула, - ты никакая не птичка. Ты самая настоящая кошка: когда надо слабая и ласковая, но, когда это необходимо, ты можешь постоять за себя и людей, которые от тебя зависят. Все, иди, одевайся, а я вымою посуду, и идем на работу. Магазин сам себя не откроет.
Автор Татьяна Полунина
Если вам понравились детективы и вы хотите сказать "Спасибо" автору, можете сделать это переводом на карту СБ 2202 2023 4487 4874 . Рада вас видеть на моем канале!