Село, где я родилась, словно затерялось среди бескрайних просторов степи. Несколько сотен скромных домиков, выстроенных в ряды, тянулись вдоль пыльных дорог, окаймлённых редкими посадками акаций и дикой алычи. Изредка среди них встречались дикие абрикосы и шелковицы, чьи плоды были мелкими, словно булавочные головки.
Люди здесь жили разные, каждый со своей историей. Кто-то оказался тут ещё в те далёкие двадцатые, когда переселения разбросали людей по всей стране; кто-то приехал вслед за своей любовью, а иные нашли приют благодаря работе в большом животноводческом хозяйстве, обещавшем жильё. Но были и такие, которых сюда занёс какой-то таинственный ветер.
Однажды, вскоре после войны, в нашем селе появилась странная пара – женщина с одним лишь узелком в руках и молодой мужчина, хромавший, но всё равно красивый. По документам она значилась как Лидия Краюшкина. Имя ее никто толком не помнил и стали ее звать по фамилии - Краюшка. Она сама об этом шутила:
— Моя фамилия хлебная, а я – Краюшка!
И в этих словах заключался глубокий смысл судьбы этой женщины. Маленькая, хрупкая, чуть сутулая, с кожей тёмной, как засохшая корка ржаного хлеба, она напоминала последний кусочек, оставшийся от огромного каравая. Судьба жестоко обошлась с ней: в начале войны она потеряла мужа, потом родителей, а затем и своих детей, оставшихся с ними, пока она сражалась на фронте. Краюшка редко рассказывала о своём прошлом, и слов из неё было трудно вытянуть. Мы знали немногое: муж погиб на войне, родители были расстреляны за связь с партизанами, а дети простудились и умерли.
На фронте Краюшка служила санитаркой. Парня, который пришёл с ней, она спасла, вытащив его раненым с поля боя. Он был тяжело ранен, и ей пришлось взять на себя огромную ответственность. Когда врачи хотели ампутировать ему ногу, она настояла на другом решении, убеждая их, что можно обойтись без операции. И парень выжил, а нога осталась целой.
Когда он выздоровел, этот мужчина взял Лидию в жены, вероятно, из чувства благодарности. Он привез ее в наше село. Но вскоре он оставил ее и уехал с какой-то молоденькой девушкой. И никто его не осудил – ведь все понимали, что она была ему благодарностью, но женщиной постарше, к тому же больной туберкулезом. Что еще можно ожидать от человека, который годами ползал по грязным окопам и купался в ледяной воде?
После того, как ее бросили, Лидия сильно переживала. Было ясно, что она искренне любила этого мужчину. Однако она не закрылась от мира, а нашла себе занятие – стала работать почтальоном. Она ходила по домам, выкуривая сигарету за сигаретой, несмотря на болезнь. Когда кто-то пытался указать ей на вред курения, она лишь пожимала плечами:
— Фронтовая привычка, не могу бросить.
В той же самой комнатушке, в соседнем бараке, жила девочка-сирота, у которой не было ни родителей, ни других близких. Однажды она родила двойню (от кого, одной ей известно), и ей стало совсем тяжело – голодно, холодно, помощи ждать неоткуда. В одну из таких ночей, когда одиночество становилось невыносимым, Лидия, пытаясь забыть о своей боли и начать новую жизнь, подошла к соседке и сказала:
— Давай я возьму одну из девочек? Воспитаю ее как свою дочь. Ты не против?
Соседка согласилась, довольная тем, что теперь сможет справиться хотя бы с одним ребенком. Лидия взяла девочку и вырастила ее как родную дочь. Девочки росли бок о бок, долгие годы не зная, что они сестры.