В истории советской промышленности найдется не так много фигур, столь же противоречивых, как Исаак Зальцман. Гений организации или жестокий тиран? Спаситель танковой промышленности или расчетливый карьерист? Герой войны или обычный казнокрад? До сих пор историки не могут прийти к единому мнению.
Восхождение к власти
1938 год выдался для Кировского завода непростым. Очередная волна репрессий настигла прежнего директора, а на его место прибыл молодой руководитель из Одессы. За плечами Исаака Зальцмана лежал типичный путь советского выдвиженца - работа на сахарном заводе, партбилет, институт и стремительный карьерный рост. Времена требовали именно таких людей, энергичных, решительных и готовых на все ради результата.
Первые же месяцы работы показали, что новый директор умеет добиваться своего. Кировский завод, прежде лихорадивший от постоянных срывов плана, начал выправляться. Методы Зальцмана были жесткими, но эффективными, одних он снимал с должностей, других повышал, третьих отправлял под суд. Каждое утро начиналось с разноса провинившихся начальников цехов, каждый вечер заканчивался проверкой выполнения заданий.
В наркомате среднего машиностроения Зальцмана считали восходящей звездой. "Прогрессивный, смелый, энергичный" - такую характеристику дали ему в Москве. Впрочем, рабочие завода знали и другую сторону своего директора, его крутой нрав, резкие перепады настроения и привычку решать любой вопрос силовым путем.
Властелин Танкограда
Война застала Зальцмана во всеоружии. Когда немецкие войска подошли к Ленинграду, Кировский завод продолжал выпускать танки буквально под бомбежками. Эвакуация предприятия в Челябинск стала настоящим испытанием - эшелоны с оборудованием уходили на восток под огнем противника, рабочие демонтировали станки в противогазах из-за едкого дыма пожаров.
В Челябинске возник знаменитый "Танкоград", промышленный гигант, объединивший мощности Кировского завода с местным тракторным производством. Здесь Зальцман развернулся в полную силу. Каждый танк, сошедший с конвейера, был на личном контроле директора. За срыв графика следовало немедленное наказание от снятия с должности до отправки на фронт. На заводе поговаривали, что Зальцман не спит вообще, настолько часто его видели в цехах в любое время суток.
В "Танкограде" Зальцман создал свою особую систему правления. Каждое его слово становилось законом, каждый жест мог означать взлет или падение любого сотрудника. Директорские разносы превратились в настоящие театральные представления. Вот начальник цеха докладывает о проблемах с поставкой комплектующих. Зальцман молча слушает, постукивая карандашом по столу. Через минуту карандаш летит в стену, а начальник цеха отправляется паковать вещи. Впрочем, часто такие показательные увольнения заканчивались тихим восстановлением в должности, Зальцман любил держать подчиненных в постоянном напряжении.
Борис Евграфович Архангельский, талантливый конструктор танкового бюро, не выдержал такого стиля руководства первым. После очередного конфликта с директором он перевелся на другой завод, где позже создал знаменитый трактор "Кировец". За ним последовали и другие специалисты – зам. главного инженера Николай Перовский, начальник кузнечного цеха Павел Лисняк. Все они впоследствии стали крупными руководителями, лауреатами Сталинской премии. А "Танкоград" лишился ценнейших кадров.
Но настоящим откровением для всех стала бытовая сторона жизни "танкового короля". В разгар войны, когда рабочие жили впроголодь в бараках, руководство завода купалось в роскоши. Прокурор Виктор Бочков в 1942 году докладывал Молотову о вопиющих фактах. Пока простые заводчане давились пустой похлебкой, высшее начальство ежемесячно получало по 15 килограммов мяса, 4 килограмма масла, икру, деликатесы. Когда Зальцман отправлялся в командировку в Нижний Тагил, в его вагон загрузили продуктов на сумму, равную годовому заработку нескольких рабочих семей.
Особой страницей в истории "Танкограда" стало строительство директорских дач. На эти цели Зальцман выбил у наркомата 200 т. рублей - огромные деньги по тем временам. Но и этого показалось мало, итоговая сумма перевалила за полмиллиона. Одну из дач Зальцман оставил себе, вторая была подврена первому секретарю Челябинского обкома Патоличеву - умел директор завязывать нужные связи.
В доме Зальцмана проходили бесконечные банкеты стоимостью в десятки тысяч рублей каждый. В гостях регулярно бывали Патоличев и начальник Челябметаллургстроя генерал-майор Рапоппорт. За столом лились реки коньяка и шампанского, пока в заводских столовых рабочие получали баланду. Штат прислуги обеспечивал гостям царский уровень комфорта.
Падение
К концу войны вокруг Зальцмана сформировалась мощная оппозиция. Уволенные им специалисты, достигнув высоких постов в Москве, не забыли обид. Рабочие роптали из-за ужасных условий жизни. Даже верные соратники начали отворачиваться от "танкового короля", чувствуя перемену политического ветра.
Первые тревожные звонки прозвенели еще в 1942 году, когда прокурор Бочков начал расследование злоупотреблений в "Танкограде". Но тогда Зальцман казался неуязвимым - его повысили до наркома танковой промышленности, и расследование затихло. В победном 1945-м он блистал на парадах, увешанный орденами - три ордена Ленина, два Трудового Красного Знамени, ордена Суворова, Кутузова, Красной Звезды.
Но в мирное время его методы управления стали давать сбой. Завод лихорадило, планы по выпуску тракторов срывались. Особенно болезненным оказался провал с производством оборудования для зарождающейся атомной промышленности. В заводских цехах начались открытые выступления против директора. В Москву потоком пошли письма, называвшие Зальцмана "капиталистом" и "шкуродером".
Осенью 1949 года в коридорах "Танкограда" замелькали незнакомые люди в строгих костюмах. Московская комиссия работала с завидной педантичностью - каждая цифра в отчетах, каждая жалоба рабочих, каждый счет за банкеты на директорской даче ложились в толстые папки. Зальцман, привыкший решать любые проблемы властным окриком или щедрым подарком, впервые почувствовал себя бессильным.
Приговор партийного контроля звучал как некролог карьере "танкового короля". Годами копившиеся обиды, доносы уволенных специалистов, показания запуганных подчиненных, всё сложилось в мрачную картину. Директор, создавший вокруг себя культ абсолютной власти, оказался у разбитого корыта.
В любое другое время судьба опального руководителя была бы предрешена - арест, лагерь, забвение. Но Зальцмана спасло его военное прошлое. Когда дело дошло до Сталина, тот лишь молча просмотрел список наград "танкового короля"
"Пусть работает", - коротко бросил вождь, и карающий меч системы остановился на полпути.
Зальцман отправился в Муром простым технологом на завод №480. Человек, командовавший огромным предприятием, теперь руководил небольшим участком. Но он не смирился с поражением.
Борьба за возвращение
Муром встретил бывшего наркома двухкомнатной квартирой на окраине и должностью старшего технолога. Здесь, в тихом провинциальном городке, Зальцман начал свою последнюю битву за возвращение в партию. Ночами он писал покаянные письма в Москву, вычёркивая и переписывая каждое слово. От былой властности не осталось и следа? теперь это были письма человека, потерявшего всё, кроме надежды.
Первое письмо 1951 года вернулось с сухой резолюцией "отказать". Зальцман перебрался в Орел, где устроился мастером на механическом участке завода №201. Новое место - новое письмо. И снова отказ, похоронивший очередную надежду где-то между орловскими пыльными улицами и кабинетами московских чиновников.
Смерть Сталина в 1953 году всколыхнула затихшую было надежду. В кабинет председателя Комитета партийного контроля Шкирятова легло новое послание. На этот раз Зальцман бил по самым чувствительным нотам, он писал о своём пролетарском происхождении, о преданности партии, о бессонных ночах у заводских станков.
Два года писем утонули в молчании. Лишь в 1955-м, когда ушел из жизни его главный обвинитель Шкирятов, карты легли иначе. Новому председателю КПК Комарову Зальцман предложил неожиданный взгляд на прошлое - все его проступки объяснялись переутомлением, желанием выжать максимум из каждой минуты для фронта. Бывший "грозный директор" предстал жертвой собственного трудового героизма.
Последний триумф
На этот раз письмо сработало, Зальцмана восстановили в партии. Но в партбилете значился перерыв в партийном стаже с 1949 по 1955 год - черная метка, закрывающая путь к серьезным должностям. Тридцать лет бывший нарком добивался "чистого" билета. В 1981 году, когда многие действующие лица той истории уже покинули этот мир, секретариат XXVI съезда КПСС наконец убрал позорную запись из партбилета Зальцмана.
В 1988 году, празднуя якобы 60-летие непрерывного членства в партии, Зальцман мог торжествовать, он выиграл свою последнюю битву. Старые враги ушли, документы подчистили, история переписана. Даже роман Галины Николаевой "Битва в пути", где он выведен под именем негодяя Вальгана, забылся.
Умер Исаак Зальцман в том же году, в возрасте 82 лет. Человек, создавший "Танкоград", выигравший войну и проигравший мир, прошедший путь от вершин власти до заводского мастера и обратно в номенклатурный рай, унес с собой тайну своей настоящей роли в истории советской промышленности.
Был ли он героем или злодеем? Каждый читающий эти строки волен решить сам. Жду ваши комментарии. Спасибо за прочтение.