FLB: «М.С. сказал Бушу, что завтра на Совете Федерации будет разговор о назначении на посты премьера и его заместителя. Фамилии не назвал». Что было в этот день в Кремле 11 января 1991 года
Из дневников заместителя заведующего Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального секретаря ЦК КПСС, помощника президента СССР Михаила Горбачёва (1986-1991 гг.) Анатолия Черняева. См. предисловие здесь.
«Я СДЕЛАЮ ВСЕ, ЧТОБЫ НЕ ДОШЛО ДО КРОВОПРОЛИТИЯ В ЛИТВЕ»
11 января 1991 года. Сегодня вечером Горбачёв разговаривал с Бушем по телефону. Вообще в последнее время американцы у М.С. всё время на уме по двум пунктам: Персидский залив и Прибалтика. Но началось всё издалека. Горбачёв сообщил, что «выходим на бюджет», что сократили на два с лишним миллиарда военные расходы. Предстоит вообще очень критический анализ всей ситуации, чтобы в ближайшие месяцы выйти на рыночные процессы, но так, чтобы не разрушать экономической связи. Для этого настаиваем на экономических соглашениях между республиками.
М.С. сказал Бушу, что завтра на Совете Федерации будет разговор о назначении на посты премьера и его заместителя. Фамилии не назвал. Сообщил, что намерен ускорить работу над проектом Союзного договора. Буш спросил о Прибалтике. Горбачёв назвал Литву «среди острых моментов», добавил к ней Грузию и Карабах. Заверяя Буша, что старается обойтись без крутых радикальных поворотов. Не всё, однако, просто. Пожаловался, что «идёт на него» огромное давление. Требуют ввести президентское правление в Прибалтике.
Беда в том, продолжал он, что Верховный Совет Литвы и Ландсбергис не способны ни на какие компромиссы, не идут ни на какие встречные шаги. Я, говорит, обратился к Верховному совету Литвы. Сегодня ситуация не утешительная. Началась забастовка. Постараюсь исчерпать все политические методы. И если чего то такого не произойдёт, так и буду действовать. Не все от нас зависит. Уже происходят столкновения, уже есть раненые. Тем не менее, я сделаю все, чтобы не дошло до кровопролития.
Я не всё разбирал, что говорит Буш. У меня не было отводной трубки. Мог лишь догадываться. Говорил, впрочем, больше Горбачёв, тот лишь реагировал вопросами и репликами.
По персидской войне в тоне Горбачёва чувствовался упрёк. Мол, вы проявляете вежливость, вроде как советуетесь, похоже, прислушиваетесь к мнению Москвы. Но действуете по-своему. Я хотел бы, раз взялись делать вместе, чтобы у нас была полная согласованность. Эдуард (Шеварнадзе – прим. FLB) постоянно держал связь с Джимом (Бейкером). Я готов послать к вам Бессмертных сейчас, чтобы детально обсудить всю ситуацию. Остаётся в силе моё предложение вновь встретиться накоротке по формуле «Хельсинки» (имеется в виду их встреча в финской столице в сентябре 1990 года). Посмотрите, что привезёт вам Бессмертных. И если можно будет на этой основе договориться, я сразу отправил бы его в Багдад. Прозвучала дата 15 января - как окончательный срок ультиматума Хусейну.
Горбачёв согласился, но добавил: «Не должно быть никакого выпрыгивания, хотя наша общая жёсткая позиция остаётся. Не будем терять оптимизма. Советский Союз и Соединённые Штаты кое что значат в этом мире».