Предыдущая часть:
Траншея к дому
Летние дни в Волгограде
Лето в Волгограде очень жаркое и солнечное. Будущие летчики, прибывшие в Качу из северных областей или, как я, из Прибалтики, первое время были в восторге от этого и рьяно наслаждались солнечными ваннами. Пока в результате ожогов несколько раз не облезли сгоревшие плечи, нос и уши. Да и дух романтики от сотни вспотевших организмов на воздухе еще как-то переносилась, а в классе или казарме настраивала на поиски прохладных уголков и уединения.
Поэтому душ и баня были чрезвычайно востребованы в нашем коллективе, даже несмотря на то, что в казарме и летнем душе (это такая труба с отверстиями на улице) была только холодная вода. На втором курсе нам выдали летнюю форму типа «афганка» из неокрашенного белого материала, сказывались материальные проблемы, нарастающие в стране. Экономить старались на всем.
Но в светлой ХБ форме жара переносилась лучше, а вид идущего подразделения напоминал русский экспедиционный корпус на картинах Верещагина. А двигались мы нестройными рядами в баню, которая располагалась прямо за забором училища. Большое старое двухэтажное здание бани делилось на две части. В одной были армейская прачечная и душевые кабинки для помывки военнослужащих различных подразделений Волгоградского гарнизона согласно графику.
А во второй части была обычная городская баня с парилкой, небольшим бассейном и с отдельным входом. Но была одна интересная дверца за куском старого холста, которая соединяла обе части бани. Золотого ключика, открывающего эту дверцу, не существовало, это же не сказка. Дверь была закрыта на засов со стороны гражданской части. И этого по мнению администрации заведения было достаточно, ведь не возникнет же у нормального гражданина желания пройти из бани с парилкой в армейскую душевую.
С непритязательными пехотинцами или десантниками, возможно, это и работало. Но тут в нас развивают качества для решительных и нестандартных операций в условиях противодействия вражеской ПВО. А поэтому один из нас проникал обычным порядком под видом гражданского коня в баню и, как данайцы в Трое, открывал нам дверь изнутри.
Группа курсантов, любителей парилки, перетекала в гражданскую часть. Дядьки в гражданском отсеке посмеивались, но нас не выдавали. Это продолжалось довольно долго, пока персонал бани сам не задался вопросом, откуда у них полная парилка и бассейн народа, при том, что продано меньше 10 билетов. На засов повесили замок.
Воспоминания о траншее
Эти воспоминания о бане и холодном душе одолевали вспотевшего меня в траншее глубиной метра полтора, в то время, когда руки размеренно и инстинктивно махали лопатой, выкидывая грунт наружу.
- Давай, Леха, вылазь, я покидаю.
Видя, что эффективность моей работы стала снижаться, Серега полез вместо меня в траншею и, уподобившись экскаватору, минут 5 активно продвигался в сухом глинистом грунте, увеличив длину траншеи на несколько сантиметров. Время подходило к четырем по полудни. Стряхнув землю с головы и плеч, я прошелся вдоль выкопанной траншеи, считая шаги. Получилось двенадцать.
Потом прошел по намеченному маршруту планируемой траншеи – 53 шага. Высшую математику мы уже освоили, как раз сейчас заканчивался второй курс, и мне не составило труда посчитать, что с учетом сбитых мозолей на руках и нелинейного западения скорости откапывания, мы сможем управиться с нашим наказанием в лучшем случае за неделю.
- Серега, нам тут неделю пахать, не меньше, - поспешил я порадовать друга.
- Да ладно? Я думаю, за три дня сделаем, – поделился своим оптимистичным взглядом на жизнь мой напарник.
Я не разделял его бодрого настроения и довел Сереге свои математические изыскания с использованием нелитературных выражений. Мы приуныли оба.
Наши более удачливые однокурсники, будущие карьеристы, позавчера разъехались по домам в летний отпуск, за исключением нескольких печальных товарищей, оставшихся на территории центральной базы Качинского лётного училища по различным серьёзным причинам. У нескольких человек, как у Сереги, например, были хвосты по учебе.
А меня спалили в самоходе и, несмотря на успешно сданные зачеты, в отпуск я не поехал, мне был нарезан объем работы в качестве наказания. Это конечно лучше, чем отчисление, но во время потенциального отпуска работать было невыносимо. Сереге заменили сдачу зачета по физо на работы в качестве поощрения, так у него был хоть небольшой шанс успеть уйти в отпуск. С утра с лопатами наперевес мы стояли возле столовой.
- Траншею нужно прокопать от нового здания столовой к старому зданию для прокладки труб отопления. Вот тут начинаете, в конце отпуска закончите, ха – ха, шучу. Вот тут заканчиваете. Глубина 1.5-2 метра. Если закончите раньше, чем закончиться отпуск, будете отпущены домой. И скажите спасибо, что вам отцы-командиры нашли такой вариант.
Эту задачу поставил нам капитан Волков, командир нашего взвода, а ему - командир роты Левковский, а ему - комбат Кухто, а ему не знаю кто.
- Спасибо, конечно, товарищ капитан, а ещё людей не подкинете?
- Ты, Алексей, что, самый умный?
- Кто, я?
- Ну не я же!
- Никак нет! …хи…хи.
Мы собственно и не роптали, и даже поначалу с энтузиазмом вгрызлись в грунт, думали, что быстро справимся и свалим домой.
- Не, Серега, такой паровоз не полетит. Завтра пойдем искать трактор с ковшом. Авось кто-нибудь поможет родной армии?
С утра мы заняли позицию у КПП на улице Качинцев и стали ждать проезжающие трактора. Почему мы решили, что они тут в принципе должны ездить? Какая была вероятность, что в такой ситуации кто-то согласится копать траншею? Эти вопросы не поддавались анализу и просчету, это была чистейшая удача. Через небольшое время мы ловим трактор с приветливым мужичком за рулем. Он представился Михалычем. Обрисовали ему ситуацию.
- Хорошо, хлопцы, я сейчас на стройку заеду на 127-й квартал и через два часа у вас на КПП, договаривайтесь, чтоб пропустили. С вас пузырь.
Это было шикарное предложение. В этот период в стране все взаимоотношения мерились долларами, все резко стали коммерсантами, по барам шныряли братки в малиновых пиджаках и сорили деньгами. Мы готовы были потратить свои сбережения в гораздо большем объеме, чем классический пузырь.
- По рукам!
Серега побежал за бутылкой Рояля. Я пошел организовывать проезд трактора на территорию училища. Тут нужно было действовать изощренно, если сказать, что трактор нужен нам для ускорения земляных работ, то это никого не вдохновит. Проблемы негров шерифа не волнуют.
Дежурный по КПП сказал, что у него в списках этого трактора нет, и он не пропустит. Я ему сказал, чтобы он записал номер трактора, а разрешение на проезд ему передадут дополнительно, когда он доложит о прибытии трактора дежурному по училищу. В штабе я уточнил, кого из замов начальника нет на месте, это был полковник Поздняков.
Дежурному по училищу я сказал, что ему должны доложить с КПП о прибытии трактора, который будет работать по распоряжению Позднякова за столовой под нашим надзором и прошу его подтвердить это дежурному по КПП. У Позднякова дежурный ничего уточнить не смог, сотовых телефонов тогда еще не было (поверить трудно, но я не шучу). Он позвонил нашему ротному, тот подтвердил, что мы работаем на траншее за столовой. Всё срослось. Штирлиц опять чудом избежал провала.
Операция «Траншея»
Через два часа Михалыч с трактором, как и обещал, был на КПП. Операция «Траншея» началась. Звонки и согласования прошли успешно, я запрыгнул на подножку и показывал Михалычу дорогу. Серега ждал возле траншеи, карман у него оттопыривался. Он изображал морской семафор: странными движениями рук то ли сигнализировал о заготовленной оплате, то ли показывал, куда подруливать трактору. Михалыч посмотрел на меня.
- Показывай, откуда и докуда копать.
- Тут начинай, и вот сюда нужно зайти.
Опять мы самозабвенно отдались созерцанию текущей без нашего участия работы. Чувствовалось, что мы при этом находим гармонию с окружающим миром. После нашей худосочной траншей, шириной сантиметров сорок, начала быстро расти теплотрасса, шириной больше метра. Михалыч оказался опытным строителем. Справился он меньше, чем за 3 часа. Наша гармония сначала качнулась в сторону восторга, а потом в сторону тревоги.
- Слушай, Леха, нам Вася не поверит, что это мы сами выкопали.
- А с чего бы нам скрывать, что мы трактор наняли?
- Ну так задание нам было как наказание, мы и выкопать должны были. Может лопатами подрихтуем, чтобы следов от ковша не было видно?
- Если бы нас просто наказывали, то мы бы плац ломами подметали, а тут траншея нужна для прокладки труб теплотрассы. Наоборот, командиры обрадуются, может нам еще по медали дадут.
- По **** нам дадут и еще работу нарежут.
- Ладно, давай в любом случае доложим, что работу выполнили, а там видно будет.
Подровняли дно траншеи, собрали лопаты, пошли в казарму. Волков недоверчиво переспросил.
- Вы всю траншею выкопали, или просто сегодня закончили часть?
- Всю, от здания до здания.
Волков пошел к майору Левковскому, доложил ситуацию.
- Ты, Володя, с чего им поверил сразу? Им траншею минимум неделю копать. Я комбату докладывать не пойду, он зампотылу должен доложить, а у того уже трубы наготове. Курсанта куда не целуй, везде одно место. Подставимся.
- Товарищ майор, да вы сами пойдите проверьте.
Мы смотрели на ротного глазами милых пушистых щенков. При этом на душе скребли кошки, как будут оценены наши нестандартные подходы.
- Ладно, пойдем посмотрим, но смотрите у меня…
На месте мы ничего не комментировали, всё было очевидно. При этом комментарии начальства стали разворачиваться в нашу пользу.
- Смотри-ка, действительно вся траншея готова. Володя, ты глянь, они трактор наняли, наверное, все отпускные потратили? Вас в отпуск-то отпускать? Домой не на что будет ехать?
Мы решительно закивали, по привычке скрывая свой восторг от этой новости.
Через час комбат Кухто ходил вдоль траншеи и с удовлетворением слушал объяснения командира роты о том, сколько усилий, смекалки и материальных ресурсов было потрачено его курсантами для решения этой, как оказалось, важной задачи.
- Василий Иванович, молодец! Курсантов можно отпустить в отпуск, предыдущие взыскания с них снять. У них же есть взыскания?
- Так точно. Если нужно наложим, а потом снимем.
- Я и не сомневался в ваших командирских навыках. Пойду докладывать выше.
Серега вечером умчался на вокзал, а я остался до утра в училище, с расчетом на следующий день улететь с Костиком в Краснодар. Утром мы с Костиком, который успешно рассчитался со своими «хвостами», вдыхали воздух свободы, находясь за КПП родного училища. Путь домой открыт…
Зайцы тоже летают
Развал СССР и новая Россия
Развал Советского Союза и тяжелое становление новой России преподносили сюрпризы в части периодического изменения нашего материального и психического состояния, и не всегда в худшую сторону. Через некоторое время после поступления, не дожидаясь выпускного курса, армия решила заключить с нами контракт, видимо опасаясь, что мы уйдем в бизнес, в предпринимательство, на волю свободного рынка, в общем, тоже захотим урвать себе кусочек страны и создадим ненужную конкуренцию.
Действительно разрастались кооперативы, ларьки и магазинчики, откуда ни возьмись появились владельцы заводов, рынков, бензоколонок. Новые русские сорили деньгами, пока не разорялись или не гибли в разборках. Внезапно мы стали обладателями невиданной для курсанта зарплаты 80 рублей. Счастье длилось недолго, дикая инфляция, захлестнувшая страну через пару месяцев, обнулила этот подарок судьбы.
Вокруг ещё проплывали осколки советского времени. Мне удалось на свой день рождения в декабре 1991 года слетать из Волгограда в Ригу. Билет стоил 25 рублей, одной зарплаты хватило туда и обратно. Но материальное благополучие быстро закончилось, а желание курсантов вырваться на побывку домой, не теряя несколько дней на дорогу, только усиливалось. В этот период курсанты активно летали зайцами.
Летний отпуск 1992 года
Летний отпуск 1992 года. Мы с Костиком галопом скачем в аэропорт Гумрак с целью попасть на самолет до Краснодара. У Кости там родители, а я еду к родственникам в Тимашевск. В Ригу теперь как попасть не понятно: граница, загранпаспорт, виза. Я был в ужасе от этих, новых тогда, терминов.
Проникли на территорию аэропорта через служебное КПП, предъявив свои военные билеты и убедив вахтера-пенсионера, что мы военные лётчики, и он не должен нам препятствовать. Прошли к штурманской, начали уточнять, какие есть рейсы в Краснодар и где их экипажи. В штурманскую заходили и выходили «граждане» (летчики, штурманы гражданской авиации) с озабоченным видом и давали нам противоречивую информацию.
- Курсанты? Качинцы? Куда собрались?
- А, в Краснодар, это вам экипаж Ан-24 нужен, они еще не приходили. Сядьте там ждите….
Сидим, ждём. По времени уже скоро отправка. Приходят, уходят «граждане»...
- А вы не с Краснодарского рейса?
- Нет. Так они уже на борту, бегите на перрон.
Хватаем сумки, бежим, спотыкаясь, на перрон. Самолетов немного, видим выруливающий со стоянки Ан-24. Он как раз рулит в нашу сторону. Стоим, голосуем, как в кино об автостопе. Только мимо проплывает самолет, молотя двумя винтами. КВС прибрал обороты, видя курсантов в военной форме, остановился, открыл форточку.
- Куда собрались, бойцы?
- Мы курсанты из Качи, в Краснодар возьмёте?
Ору я, пытаясь перекричать работающие АИ-24.
- Лезьте на борт…
Командир махает нам рукой назад, в сторону двери. Мы бежим к заднему пассажирскому люку. Борттехник открыл дверь, приставил трап. Поднялись на борт, прошли мимо веселого, приветливого борттехника и двух недовольных стюардесс. Пассажирских салон обернулся и смотрел на нас сорока парами настороженных, удивленных глаз.
А чего тут удивляться, ну проголосовали двое военных у рулёжки, ну принял решение КВС подбросить до Краснодара. Многие пассажиры так и подумали, и занялись своими делами. Сейчас вы такого уже не встретите, но в те былинные времена командир воздушного судна управлял не только всеми процессами вокруг своего корабля, но и реально пилотировал самолет.
Коньяк - командиру, он оказался бывшим военным летчиком, шампанское - стюардессам, они повеселели. Через пару часов я уже еду на электричке из Краснодара в Тимашевск к родне на побывку... В общем, у нас все пути-дороги под контролем. Какая же у нас замечательная страна, ни у кого такой нет!
В другой раз
… В другой раз мы с Игорем, Серегой и Саней летели на Як-42 в Москву. Билетов на поезд уже не было, а отпуск горит. Наземный персонал аэропорта уже привык к снующим по служебной территории курсантам Качи. Без труда проникаем на территорию аэродрома.
В штурманской узнаём про рейс и экипаж. Сидим, ждём. Приходят ещё два человека работники гражданской авиации, тоже спрашивают про этот же рейс. Приходит наш экипаж, мы, опережая конкурентов, подскакиваем к командиру, обрисовываем ситуацию. В сумке, как бы случайно, гремят бутылки. Командир улыбается, дает добро. Двух гражданских он тоже берёт.
- Валя, спрячешь их куда-нибудь, пока пассажиров загрузят, - обращается КВС к стюардессе. Тут подлетают еще два человека и начинают панибратски общаться с командиром.
- Васька, привет, только сейчас вопрос решился по переводу, нужно срочно в Москву, кучу документов согласовывать. Подбросишь?
- Молодцы, поздравляю! Конечно, возьму.
- Валюша, и этих захвати.
Но карта, если пошла, то пошла. Не успели мы уйти, к командиру подходит какая-то шишка из руководства аэропорта, судя по фуражке, кителю и солидному пузу. Подводит солидного мужчину с дипломатом и что-то вполголоса начинает настойчиво втирать командиру. Мы заволновались, эту конкуренцию нам явно не выиграть. Но КВС махнул рукой.
- Да возьму я всех, только если «наземники» спалят, я не виноват.
Бортпроводники повели нас к самолету. Напомню, вход в Як-42 через заднюю рампу. Нас начинают распихивать по салону. Двоих засунули в гардеробный шкафчик экипажа. Двух своих друзей и важного мужчину с дипломатом командир закрыл в кабине экипажа. Нас двоих с Игорем закрыли в сортир.
- Сидите и не высовывайтесь, пока я сама вас не выпущу.
Ох уж эти стюардессы - волшебницы. Куда дели еще двоих зайцев, я не увидел. Сидим в сортире, в тишине, слышим кто-то прошел по салону и через минуту стали загружаться пассажиры. Запустили движки, начали руление. «Уважаемые пассажиры, пристегните ремни…». Взлёт в сортире не имел какой-то выраженной специфики, но, как некий ненужный в дальнейшем жизненный опыт, остался в памяти.
По салону прошла команда: отстегнуть ремни. Пассажиры задвигались, зашумели, напряжение спало. Впереди салона находились туалет и гардероб, за которыми были места бортпроводников, буфет, посуда и всякие стюардесные прибамбасы. Дальше располагалась кабина пилотов.
Особо впечатлительные пассажиры после взлета потянулись в уборную, и тут их ждал набор таких впечатлений, что о своей аэрофобии они забыли напрочь. Сначала из гардероба, под присмотром молоденькой стюардессы Кати, выползли два организма и невозмутимо проследовали в буфет.
Переднюю часть салона занимала группа пожилых немцев, это стало понятно, когда они загалдели между собой на немецком при появлении из гардероба Сереги и Сани. Хорошо что мы все были в гражданской форме одежды. Пожилой немец, думая, что теперь видел в жизни всё, начал дергать ручку туалета. Мы внутри без команды ничего не предпринимаем. Катя возвращается к туалету и говорит, улыбаясь немцу:
- Прошу прощения, секундочку, я сейчас вам помогу.
- Курсанты! А ну, бегом в буфет.
Катя дает нам команду, о которой мечтает любой курсант. Я появляюсь из уборной. Пожилой вежливый немец, улыбаясь, стал на ломаном русском оправдываться, махая руками.
- О, молодой люди, я не хотеть помешать… Я могу ждать…
Я, не уступая ему в вежливости, попытался сгладить неловкую ситуацию.
- Нет, нет, пожалуйста, проходите. Мы уже уходим…
Тут из одноместного туалета выползает второе тело. У немца открывается рот, а у половины салона - глаза. Положение складывается двусмысленное, пытаться что-то сейчас объяснять – это загонять ситуацию в тупик. Отступаем, молча, к помещению бортпроводников за шторку. Слышим активное обсуждение на немецком с какими-то странными интонациями. Катя и Валя, глядя на нас, хихикают и поддакивают немцам.
- Я, я, натюрлих…
Два наших товарища ржали в уголке, держась за животики. Мы с Игорем решительно не видели, с чего бы всем так веселиться. Наверное, высотная болезнь у них обострилась. Мы достали шампанское и шоколадки, отдали презенты девчатам. Бутылку коньяка хотели отдать командиру, но там, в кабине было полно народу, и мы с коньяком там были сейчас лишними. Передадим позже. Стюардессы лавировали по салону, разнося пассажирам воду и еду. Быстро с этим покончили.
- Ну что, будущие пилоты, предложить и вам коньячку?
- Не будущие, а действующие. И коньяк, конечно, предложить! Снять стресс нужно. В ваших туалетах страшно летать.
- Ага, а выходить из них еще страшнее, видели бы вы свои лица…ха…
Небольшая порция коньяка на эшелоне 7800 метров выровняла наше настроение. Скоро началось снижение. Мы оставались в закутке бортпроводников и могли смотреть в иллюминатор. Вышли шасси. Доворот, закрылки. Мягкое касание, обороты падают, зарулили. Экипаж выходит, благодарим командира. Пассажиры, не видевшие раньше столько «зайцев» в самолетах, покидают Як-42. Девять авиационных «зайцев» разбегаются по своим срочным, неотложным и важным делам.
Продолжение: