4 августа.
Провели ревизию ног, спин и рук. У Сереги подошвы неуклонно превращаются в копыта, Виктор цветом лица неотличим от подошвы Сергея, лицо Наркома заросло шерстью, а под его рубахой слабо ощущаются остатки тела. Автор дневника не лучше.
Надо идти. Радует то, что тропа ровная, только бы сил хватило, хотя бы до Худоноговского табора. Шли медленно, но зато слаженно и мерно.
Дошли.
Грязища вокруг! Ни записки, ни продуктов.
Мы в тот раз (в прошлом году?) здесь такое становище соорудили, а все опять загажено.
Табор находится недалеко от впадения реки Хан (с правой стороны).
Реку Уду этот чертов Хан жутко бесит. После встречи с ним она в бешенстве крошит вставший перед ней хребет, превращаясь от злобы в белую кипящую струю.
Немногие водники отваживаются нырнуть в этот ад! Из тех, кто отважился, некоторые остались только в виде табличек на скалах. Можете представить, во что бы мы превратились в этой кипени со своим драным катамараном.
Такой неопрятный табор нас сильно разочаровал.
Даже останавливаться не хочется. Решили идти дальше.
А ведь впереди Чертов перевал!
Он не сильно большой, с нашей стороны еще более-менее, но другая сторона крутая, да и по качеству - сплошной спотыкач.
Поднимались медленно, но как-то привычно. Привычно в смысле бессознательно. На полной отключке. Мысли были только одни: куда ногу поставить; насколько нагнуться, чтоб рюкзак давил равномерно; как дотерпеть до следующего поворота...
Спуск на самом деле здесь настолько крут, что спускаться нашими ногами – одна боль.
Но все же доползли до ручья, стаборились под огромной кедрой.
Доедаем все те крохи, что остались от наших запасов, которых и так-то было немного. Последние крошки "змеиных" супчиков, последняя соль, последние запахи былых ароматов и последние капли спирта...Только щепотку чая оставили на всякий случай.
5 августа.
Утром с большим трудом вытаскивали себя из спальников. Все делалось с трудом, сами были как сомнамбулы.
Впереди последний переход...
На полпути не могли не попить чайку на каком-то ручье.
И ведь дошли! Вот они, покосы, вот и Уда появилась, тихая и мирная.
Еще десяток щагов - и на том берегу –
Алыгджер!!!
Какие-то туристы, еще только собирающиеся идти вверх по Уде, нас переправили на катамаране.
... И обвальный ужин у Жени (знакомца из Алыгджера по прежним нашим скитаниям по Тофаларии).
И баня!
И сон на сеновале!
Луна... звезды... туман...
240 000.
Столько шагов насчитал шагомер.
Но что было за каждым шагом!
Для нас, привыкших к водным ощущениям и ждавших прелестей сплава, это пешее испытание далось очень тяжело. Тем более, что мы совсем не были готовы к такому превращению нашего таежного движения. ТДа и все меню было рассчитано на рыбу, а мы часто шли вдалеке от реки. Да еще торопились, поджимали сроки. Впервые мы на себе узнали, что такое физическое истощение.
6 августа.
Совершенно нежданно прилетел борт, которого раньше ждешь-не дождешься, и мы летим в Нижнеудинск.
Интересный случай.
Перед отлетом у Жени случайно взяли мешочек кедровых орехов, чтоб не скучать во время полета - и, как оказалось, кстати!
Наша "Аннушка" в полете врубилась в грозовую тучу, началась яростная болтанка. Все пассажиры, уже знавшие по богатому опыту перелетов, что в полете могут произойти неприятности, заранее из самолетных запасов порасхватавшие гигиенические мешочки, без толку сожравшие весь прихваченный аэрон, начали по-быстрому заполнять тару отходами своих завтраков.
А мы? А мы упорно щелкали орехи! Вместо аэрона, значит.
И ведь помогло! Народ летел с зелеными лицами и полными мешочками, а нам хоть бы хны!
Но расплата наступила после посадки. Народ уже расползся по территории порта, а мы... а мы изо всех сил выблевывали все орехи, что сожрали в полете!
Удивило, что на аэродроме ни одного туриста! То обычно вся территория вокруг аэродрома заср... ими, а тут - ни единой палатки! Чудеса!
Но плохо, что не к кому подсоседиться и хлебнуть чайку. А его нам после опустошения желудков так не хватало!
***
А вот и наш личный поезд, 163-й, на котором мы каждый раз возвращаемся домой.
Домой мы прибыли уже слегка в теле. И то: была баня у Жени, были орехи, была еда в Нижнеудинске и в поезде. Потому родные нас хоть и не испугались, но по их взглядам мы понимали, что выглядим непохоже.
Не сомневайтесь, родные - мы это, только кое-что из себя оставили там, на Уде...
Итог нашего путешествия выразил еще Володя Высоцкий:
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд,
Пройдут тобой непройденный
Маршрут!
НАЧАЛО ПУТЕШЕСТВИЯ