История о рыцарях, поэтах, памятниках и моральном выборе и немного про любовь.
- Обязательный по нынешним временам дисклеймер:
Текст был написан автором с использованием данных из разных открытых источников и является отражением имеющихся у него знаний и суждений, отнюдь не претендующих на абсолют. Поэтому совсем не обязательно эти суждения разделять. Все это сделано без каких-либо претензий и, уж точно, без стремления кого-либо оскорбить или что-то нехорошее разжечь. Если кого-то задевает моё отношение к упомянутым событиям, личностям, институтам, этносам и, собственно, самой теме, то Вам, наверное, показалось…
Ваш чичероне города “К”
Мы ехали в Багратионовск – ныне просто малый Российский город в Калининградской области на границе с Польшей, а когда-то – место заставившее “вздрогнуть” самого Наполеона Бонапарта. Здесь для него прозвенел первый звоночек, которой Корсиканец не принял к сведению. И зря! Но сейчас не об этой кровавой странице истории…
Место славного подвига русских воинов носило до 1946 года название Пройсиш-Эйлау, перешедшее на город от замка Тевтонского ордена. Именно в нем полноправным хозяином 16 лет был будущий великий сначала комтур, а потом и магистр ордена – Конрад фон Валленрод. Очередной замок, очередной рыцарь, для этого края – дело привычное, если бы не история, что поведал миру поэт Адам Мицкевич.
…Под колесами стелилась зимняя дорога на Багратионовск, а из автомобильных колонок только что отзвучала бодрая аранжировка немецкой псевдонародной песенки “Анхен из Тарау”. Собственно из бывшего Тарау, а ныне Владимирово, мы только что и выехали, повернув на трассу. Тут-то я и вспомнил о рыцаре Немецкого ордена, которого тоже ославил поэт. Только не Симон Дах, автор слов песни о возлюбленной своего друга красавице Анхен, а, творивший в начале 19 столетия уже упомянутый Адам Мицкевич. И даже наш Александр Сергеевич, лично приятельствовавший с Мицкевичем, перевел начало поэмы на русский язык, вложив, правда, другой смысл, что было для Пушкина не свойственно. Видимо, что-то такое для себя поняв и решив не переводить все произведение, а сделать отдельное самостоятельное стихотворение из 39 первых строф поэмы: «Сто лет минуло, как тевтон…». Нет, Александр Сергеевич переводит всё филигранно точно, просто, наверное, иногда лучше вовремя остановиться:
“Сто лет минуло, как тевтон
В крови неверных окупался;
Страной полночной правил он.
Уже прусак в оковы вдался,
Или сокрылся, и в Литву
Понёс изгнанную главу”.
Эти строки как раз о нашем крае и в произведении Мицкевича описываются события XIV века тоже происходившие в основном на этой земле. И если абстрагироваться от авторского стиля повествования, избавившись от флэшбэков и прочей художественной лирики, то в нормальной последовательности получится весьма занимательная история, героем которой изображена реальная историческая личность. И, согласно этого произведения, 24 магистр Тевтонского ордена Конрад фон Валленрод оказывается борцом за свободу литовского народа, разведчиком-диверсантом, эдаким средневековым Штирлицем. Итак по сюжету:
- в один из набегов на Литву рыцари Тевтонского ордена увели в плен мальчика, которому дали имя Вальтера Альфа. Мальчик рос у них, учась грамоте и ратному делу. Но такой же пленный, литовский бродячий певец или даже вайделот Гальбан, научил его тайной(!) любви к родине и ненависти к немцам. Выросши, Вальтер Альф, вместе с Гальбаном, во время одного из набегов, перешел на сторону литовского князя Кейстута. У князя была дочь, что полюбила Альфа и вышла за него замуж.Тот ее любил, но, как говорит Мицкевич:”Он не обрел счастия в семье, ибо счастия не имела родина".(*) И Вальтер нашел весьма замысловатый способ погубить крестоносцев.
- Он покидает жену, скитается по Европе, воюет с испанцами против мавров, а потом убивает рыцаря Валленрода, ворует его личность и под его именем вступает в Тевтонский орден, непрестанно враждующий с Литвою. В течение многих лет живет он среди недругов, стараясь приобрести их любовь и доверие, в том числе, убивая литвинов и прочих балтов. В итоге в 1391 году его выбирают Великим Магистром Ордена.
- И вот тогда он получает реальную возможность отомстить по-полной! Валленрод предпринимает новый поход на Литву, но предательски ведет дело к тому, что возвращается из похода, потеряв всю армию, обоз и казну. Могуществу Ордена нанесен пусть первый, не смертельный, но очень чувствительный удар. Измена Валленрода раскрывается, он гибнет, но, погибая, торжествует победу и освобождение родины. Делает это весьма странным образом: выпивает яд и танцует предсмертную “джигу” на брошенном на пол своем рыцарском плаще Гроссмейстера. Ах, чуть не забыл, в темнице рядом с его покоями в замке ордена томится замурованная в башне его возлюбленная жена, дочь литовского князя. Там она и уйдёт из жизни следом за предавшего и её Валленродом (это сугубо моё мнение!)
Назвал Мицкевич свою поэму незатейливо – “Ко́нрад Валленро́д”, не только на века вписав исторического персонажа ещё и в литературу, но и введя новое понятие или, как многие считают, слово-символ – “валленродизм”, происходящее от фамилии главного героя. Поэма получилась очень удачной как в литературном, так и имеющей огромное влияние в социальном аспекте. На ее основе позже были написаны целых две оперы — «Литвины» Амилькаре Понкьелли и «Конрад Валленрод» Владислава Желенского. Она же легла в основу симфонической поэмы «Конрад Валленрод» Витольда Фримана.
В самом конце произведения Мицкевич разместит специальное приложение, подчеркивая достоверность описываемых событий:
“Мы назвали повесть свою историческою; ибо характеры действующих лиц и главные из упомянутых происшествий списаны с Истории (так и написано с большой буквы! прим.авт.)… Но хотя я в повести о Валленроде и позволил себе некоторые догадки, однако надеюсь оправдать оные приближением к истине”.(*)
Однако, не смотря на приводимые автором ссылки на реальные исторические документы, именно сделанные “некоторые догадки” являются изначально ложными. Да и сам сюжет до побега из ненавистного плена главного героя, последующая месть мучителям и наличие молодой брошенной жены — не нов. А есть немного переделанная история Генриха Монте - одного из самых удачливых предводителей восстания пруссов за сто лет до описываемых событий. У литовцев он увековечен в камне улиц и памятниках под именем Геркуса Мантаса и является сейчас национальным героем, хотя никакого отношения к Литве не имел в принципе. Желаемое выдается за действительность, факты подтасовываются и подстраиваются под выдуманную теорию, а “сова натягивается на глобус” как с Монте-Мантасом, так с фон Валленродом-Альфа. Просто так надо создателям для достижения своих целей.
Самое, на мой взгляд, занятое, что оба “литовских” героя: Мантас и Валленрод – не были литвинами. Из первого ложного посыла вытекает и ошибочность мотивирования этих реальных исторических персонажей, не говоря уже об их “художественных” жизнеописаниях.
Но если Герман Монте из прусского племени Натангов (*) действительно воевал с рыцарями Тевтонского ордена за свободу своего народа, то Конрад фон Валленрод сам был самым настоящим представителем ордена. Биография Валленрода – типичная биография воина, рыцаря, крестоносца и достаточно хорошо изучена историками. Жесткий и грамотный военачальник, он занимался организацией крестовых походов против Великого княжества Литовского, в чем неплохо преуспел. Во время своего правления фон Валленрод активно проводил политику колонизации малонаселённых земель в Пруссии. При нём немецкими колонистами были заселены обширные области, а также построены крепости Готтерсведер и Миттенбург. В 1393 году Конрад основал новое рейнское комтурство, его первым главой был брат великого магистра Фридрих фон Валленрод, погибший в битве под Танненбергом в 1410 году. Другой родственник Конрада Иоганн фон Валленрод в 1393 году стал архиепископом рижским. И вот этого Верхнефранконского рыцаря из Андекс-Меранского министериалитета, что в землях епископов Бамберских (*) с кучей родственников во власти, Мицкевич делает литвином, придумав целую шпионскую операцию с подменой истинного рыцаря литовским средневековым Штирлицем! Вот так белое становится черным, а придуманная история выдается за реальные события.
А ещё более удивительным является то, какое влияние оказала эта поэма на умы современников Адама Мицкевича. Воспетый им в лице Валленрода принцип предательства и коварства, допустимость заискивания и видимой дружбы с врагом, чтобы тайком подвести их к гибели получил название “валленродизм”.
Как модель политического поведения валленродизм широко распространен, пронизывая историю практически всех народов и стран.
А в Польше конца двадцатых годов 19 века "Конрад Валленрод" сделался, по выражению историка Мохнацкого, "руководством для заговорщиков". Молодые поляки, служившие в армии, которой командовал в Варшаве великий князь Константин Павлович, прочли поэму Мицкевича и почувствовали себя морально свободными от принесенной ими присяги. На смотрах перед Константином Павловичем проходили целые колонны молодых Валленродов. Перед польской шляхтой и интеллигенцией, потерявших свою родину после разделов Речи Посполитой, в ХIХ в. встал вопрос серьезного гражданского выбора: какой родине и как служить. Многие поляки, оказавшиеся в Российской империи, выбрали путь валленродизма. Хочу подчеркнуть (и это общее мнение), что валленродизм не синоним патриотизма!
Насколько он оправдан? Однозначных ответов здесь не может быть, поскольку валленродизм – это прежде всего проблема личного выбора и субъективного восприятия. Но вместе с тем трудно абстрагироваться от того факта, что валленродизм так или иначе связан с предательством и местью.
Единственное, не надо путать с валленродизмом деятельность подпольщиков в условиях войны и военной оккупации. А в остальном - это предательство, причем двойное предательство. Предательство своих, когда работаешь на чужих, и предательство тех чужих, которые сделали тебя своим и доверили тебе свои рычаги управления. Таким предательством движет месть - страсть разрушительная. Месть и предательство не благородны, а как писал М. Ганди:
“Благородные цели достигаются благородными средствами”
Сам Мицкевич был не только поэтом, но и политическим вождем. Он упрямо отстаивал политическую правоту своего героя – право на измену и коварство. Но он не хуже других знал и другую, моральную правду. В своих политических призывах Мицкевич об этой правде молчал. Веровал, что и ему, как Валленроду, этот грех простится за великую любовь к родине. Проповедовал страшную злобу, коварство и ненависть…
В 1828 году русский поэт Василий Жуковский после выхода поэмы Мицкевича «Конрад Валленрод» как-то сказал Пушкину: «Знаешь, брат, ведь он заткнёт тебя за пояс», на что Пушкин ответил: «Ты не так говоришь, он уже заткнул меня»
А. С. Пушкин посвятил Адаму Мицкевичу целый ряд своих произведений. А После отъезда Мицкевича из России в мае 1829 года Пушкин написал:
«…Он вдохновен был свыше
И свысока взирал на жизнь»
А Мицкевич уедет за границу и оттуда будет продолжать “свысока взирать” и ненавидеть Россию. После безуспешной попытки присоединиться к участникам восстания 1831 года остановится на несколько месяцев в Дрездене. В 1832 году поселится в Париже, где будет сотрудничать с деятелями польской эмиграции, занимаясь политической публицистикой.
Осенью 1855 года уедет в Константинополь, намереваясь организовать Новый польский, а также еврейский легион для помощи французам и англичанам в борьбе с Россией в Крымской войне, в ходе которой будет героическая оборона Севастополя и потеря позиций на черноморском побережье и Кавказе, 143 тысячи погибших россиян, расстройство финансовой системы и продажа Аляски как итог. Но это уже другая история и Мицкевич в ней участвовать не будет, умерев от холеры в ноябре того же года.
Мицкевича в России помнят и ценят его творчество со времен Пушкина. Есть монументы и названы в честь него улицы в городах. Ему даже в Калининградской области памятник в 2015 году поставили в Зеленоградске, где, якобы, ибо есть обоснованные сомнения, (*) он бывал проездом. И в самом областном центре планировали в сквере его имени тоже поставить. Но времена сейчас сложные…Участок на пересечении Грекова и Носова носил имя Адама Мицкевича больше двадцати лет, но за все эти годы в сквере не прошло ни одного мероприятия, посвященного польскому поэту. «Логической привязки к писателю не было никакой. Поставить там памятник Достоевскому и назвать сквер в его честь было логичным шагом», — рассказал «Клопс» член топонимической комиссии, культуролог Александр Попадин.
Сквер недалеко от зоопарка носит теперь имя Достоевского, памятник которому установили там в 200 летие писателя 11 ноября 2021 года. Федор Михайлович, в отличии от Адама Мицкевича, на этой земле точно бывал, пусть и проездом, зато – неоднократно. Равноценная замена получилась, не так ли? Один не любил Россию и бежал из нее в Германию, другой не любил немцев и теперь его памятник стоит в сквере бывшей столицы Пруссии…
P. S.
Вот куда нас завела незатейливая песенка “ Анхен из Тарау”. И я все никак не мог понять почему вдруг связал мелодию с историей о рыцаре фон Валленродт. А ведь всё достаточно просто: несмотря на два века разницы, между рыцарем и девой, рожденной в Тарау, есть прямая связь. Династия фон Валленродов, обосновавшихся на этой земле, не прервется после смерти Конрода. Более того, рыцари с этой фамилией так и будут пополнять ряды Тевтонского ордена, вплоть до его секуляризации Альбрехтом Бранденбург - Ансбахским в 1525 году. Последний оставививший Орден основатель прусской ветви носил имя Мартин фон Валленродт. Он получил земли в Пруссии от своего сюзерена и женился. За несколько поколений потомки рыцаря Мартина стали одной из самых знатных семей в Восточной Пруссии. Правнук этого родоначальника живущих ныне Валленродтов и его тезка Мартин (или, как он сам себя называл, Мертен) фон Валленродт родится 11 января 1570 года в Пахоллене (округ Морунген — ныне Мронгово в Польше). Именно он станет основателем библиотеки прославивший их род в веках. Библиотека Валленродтов в Кенигсберге формировалась на протяжении нескольких столетий. Среди самых ярких владельцев-библиофилов из этой семьи выделялись, помимо самого Мартина, Иоганн Эрнст Валленродт и его дядя-соправитель Эрнст Валленродт, деятельность и жизнь которых тесно связаны с Кенигсбергским университетом и общественной жизнью города.
Как известно, еще в 1620-е гг. в Кенигсберге начал складываться кружок поэтов, местом встречи которых служил садик известного поэта, композитора и органиста Кафедрального Кенигсбергского собора - Генриха Альберта, того самого, который в 1635 г. написал музыку к первому оперному спектаклю "Клеомед" на либретто Симона Даха. У композитора собирались любители барочной поэзии. Как это было принято в ту пору, они придумали несколько претенциозное название своему кружку - "Тыквенная хижина". Среди графоманов и поэтов этого кружка, почти гарантированно, был и один из Валленродтов. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в составе Валленродтского собрания есть сочинения Симона Даха, причем не только высокого жанра - оды, но и многие произведения "на случай", вошедшие в состав толстых томов-конволютов. Среди них и стихи посвященные прекрасной Анхен Неандер, в которую, по некоторым сведениям, поэт был влюблен. Но из-за жизненных обстоятельств в 1636 году вышла Анхен замуж за его приятеля, молодого пастора Иоганна Портациуса, незадолго до этого закончившего теологический факультет Альбертины.
На венчании присутствовали его друзья по “Тыквенной хижине”, среди коих был и Симон Дах, сложивший по этому случаю стихи, Эрнст Валленрод, позже добавивший их в свое собрание (текст из семнадцати строф был впервые опубликован в 1642 году), и, конечно же, композитор Генрих Альберт, прославивший Анхен на всю страну мелодией, ставшей позже знаменитой песней "Анхен из Тарау".
И всё у них хорошо, в исторической песпективе. И у Валленродтов, и у Анхен. Вот и славно!