Помните эту сцену после бала?
Знаменитая сцена, показательная, и даже святотатственная некоторым образом сцена:
— Ввиду того, — заговорил Воланд, усмехнувшись, — что возможность получения вами взятки от Фриды совершенно, конечно, исключена — ведь это было бы несовместимо с вашим королевским достоинством, — я уж не знаю, что и делать. Остается, пожалуй, одно — обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели моей спальни!
— Вы о чем говорите, мессир? — изумилась Маргарита, выслушав эти действительно непонятные слова.
— Совершенно с вами согласен, мессир, — вмешался в разговор кот, — именно тряпками, — и в раздражении кот стукнул лапой по столу.
— Я о милосердии говорю, — объяснил свои слова Воланд, не спуская с Маргариты огненного глаза. — Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки. Вот я и говорю о тряпках.
А Ведь Булгаков не знал, не мог он знать об этом человеке, а ведь именно этот странный человек прекрасно иллюстрирует это вот неуместное и всюду проникающее милосердие, способное смутить даже самых стойких служак. Оно даже пограничникам жить не дает, представляете?
Поэтому я расскажу вам об одном таком грехопадении и наказании, ибо эта история стоит того.
Итак, 1938 год, лето, Европа уже беременна Второй мировой: аншлюс Австрии состоялся, а рейх проводит политику национального очищения, и уже бездомные и, соответственно, бесправные евреи, цыгане, и даже немцы - противники режима, бегут из Германии во все стороны, подобно муравьям из охваченного огнем муравейника. Но зачем Европе эти люди? Они мешают благополучию, они могут придерживаться левых убеждений, среди них могут быть коммунисты, а, главное, что евреев и цыган в Европе вообще-то особо не жалуют, Европа тогда совершенно не мультикультурна (ах, как сокрушался о той Европе реж. К. Богомолов), и там вообще ничто на дружбу народов даже не намекает - все помнят о том, как кто-то кого-то тогда-то, и взаимные претензии лелеют тщательно и натирают, словно столовое серебро к празднику.
Так вот, в августе 1938 года границы европейских стран, граничащих с тысячелетним рейхом, для беженцев из оного закрылись. Об этом не любят вспоминать, ведь довольно скоро стало ясно, на что были обречены не сумевшие выбраться. А тогда...
Тогда на Сен-Галленском пропускном пункте швейцарской пограничной полиции служил честнейший офицер, ветеран Первой мировой, образец для коллег и подчиненных, неоднократно избиравшийся президентом Швейцарской ассоциации полицейских, и прошедший путь от лейтенанта до капитана и шефа полиции Пауль Грюнингер (Paul Grüninger).
Он был образцовым служащим, и вот этот образец следования уставу вдруг сломался, увидев на КПП очереди из измученных людей с детьми. Людей, на лицах которых был написан страх - ведь они понимали, от чего бегут и, хотя ноябрьскую тьму Хрустальной ночи только предстояло пережить тем, кто в тщетной надежде на "следование властей образцовому немецкому порядку" еще оставался в Германии, её призрак уже витал над их головами...
И образцовый служащий пал - он решился на невиданное доселе должностное преступление, он задействовал в нем своих подчиненных, он...
Короче, не стал отказывать беженцам в возможности бежать, он нарушил правительственный приказ и свой служебный долг. При помощи нескольких своих подчинённых, капитан Грюнингер стал подделывать въездные документы евреев, ставя на них даты "до запрета", чем легализовал пребывание этих людей с своей стране!
А компьютеров тогда не было!! Не уследишь!
Пишут, что его решение и абсолютный авторитет у подчиненных смогли спасти жизни примерно 3600 человек.
Швейцария в августе 1938 года не закрыла свои границу совсем - просто для её пересечения надо было получить визу, а визу не только надо было ждать, порою - долго, но и доказать при этом, что обращающийся за заветным документом не принадлежит к "нежелательной нации".
Пишут, что Грюнингера предупреждал его друг из управления, что у гестапо "появились вопросы" к данному КПП и оно уже связалось с начальством швейцарской погранслужбы - дескать знаете, идут к вам всякие и... проходят! Непорядок! Но Грюнингер решил, что его мундир ему не так дорог, как чья-то спасенная жизнь и работал "до последнего".
Да, он был арестован, да, его пытались выставить коррупционером (но по этой части ничего не нашли), и, хотя на процессе по делу "падшего офицера полиции Грюнингера" эти обвинения тоже звучали, более того, их поддерживал даже назначенный адвокат подсудимого, приговор учел лишь только факты мошенничества с оформлением документов и невыполнения служебного долга. В 1942 году его приговорили к тюремному заключению и выплате огромного штрафа. Он был лишен чинов и пенсии. Всё.
После тюрьмы его, по факту, ждала гражданская смерть.
Никакой работы, никакой жизни - и это при том, что война была уже закончена и преступления нацизма стали не только известны, но и были осуждены на Нюрнбергском и иных процессах в других странах.
Его тогда не реабилитировали, нет. Ведь, хоть коррупционной составляющей в его деяниях найти не удалось, апелляции он не подавал, считая, что презрел свой служебный долг под давлением особых обстоятельств...
Люди, которым помог капитан и их наследники, старались, конечно же, помочь. И морально, и финансово, и организационно - потому что они-то со своей стороны наивно считали, что за спасение тысяч надо не судить, а награждать.
За год до его кончины бывшего капитана наградили медалью "Праведника народов мира", учрежденной государством Израиль для тех отважных, кто вставал на пути Холокоста.
И только в 1995 году Швейцария решилась обелить репутацию своего пограничника. Ему уже было все равно - он не дожил.
И, да, до самых своих последних дней он считал, что нарушил присягу и долг - но при этом поступил так, как велели ему Совесть и Милосердие. И не сожалел об этом. Так что зря Мессир надеялся на тряпочку - милосердие обладает сверхтекучестью, его не так-то просто остановить!
Министр экономики Швейцарии, Иоганн Шнайдер-Амманн, еще через 22 года, во время визита в Израиль в 2017 году, сказал следующее:
«Пауль Грюнингер поставил моральные ценности выше служебных обязанностей. Для него гуманизм был превыше карьеры, социального положения и финансового благосостояния. Ограничение на принятие беженцев Швейцарией было, вероятно, самой чёрной страницей всей нашей истории».
И, да, не лишним, как мне кажется, будет напомнить, что пересмотр дела Грюнингера стал возможен благодаря, в первую очередь, вопросу денежному: именно в 90-е встал ребром вопрос о "спящих счетах" в швейцарских надежнейших банках, счетах, деньги с которых никто не пришел забрать - потому что их владельцы стали жертвами Холокоста.. А раз речь зашла о столь важном вопросе, то Швейцарии надо было как-то сглаживать картину и пересматривать своё отношение к происходившему в 1938-1939 и своей роли и месте во Второй мировой.
Немного пруфов
НепоДзензурное традиционно тут:
https://vk.com/public199851025
или тут
https://old-venefica.livejournal.com/
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях