Ученый проследил, как менялось это понятие в истории.
Изобретение среднего возраста
Понятие среднего возраста — одно из распространенных клише, которое сегодня ассоциируется с четвертым или пятым десятком. Седина, проблемы со здоровьем, отсутствие энергии, карьерный упадок — все это кажется такими же неизбежным, как само старение. Мэтью Редмонд, ученый из Университета Лилля во Франции, изучающий литературу XIX века, считает, средний возраст уже не тот, что был раньше. Главное — это и не то, чем станет в будущем.
По его словам, история среднего возраста начинается очень давно. В классической западной литературе середина жизни представлена как время полного расцвета и последующей смерти. В греческих эпосах Одиссей и Аякс — люди среднего возраста, и ни одного из них не беспокоят размышления о жизненном выборе или упадке способностей. Гомер не думал о том, как эти мужчины стали теми, кем стали: хитрый Одиссей был хитрым с колыбели.
Беовульф — герой ранней англосаксонской поэмы — тоже не проявляет признаков замедления до старости, когда дракон оказывается для него слишком большой опасностью. Во всех этих текстах подразумевается, что средняя фаза жизни — это время, когда люди осознают себя, обладают изобилием навыков и целей.
Позже Шекспир считал, что средний возраст — не повод для беспокойства. Среди «семи возрастов человека», описанных в «Как вам это понравится», средний возраст соответствует «справедливости», умудренному человеку с «красивым круглым животом». Лишь в «шестом возрасте», который Шекспир называет «вторым детством», происходит серьезный сдвиг, и качество жизни снижается.
Рождение кризиса среднего возраста
Однако потом все изменилось. Промышленная революция породила новый класс буржуазии, которая даже во времена экономических кризисов имела время и деньги для прожигания. Однако жизнь среднего класса требовала быстрого переключения с поиска своего места в мире к относительной стагнации. Этого было достаточно, чтобы вызвать кризис среднего возраста — глубокое чувство тревоги о ценности своих достижений, смысла существования и близости смерти.
Сам термин появился только в 1965 году благодаря 48-летнему канадскому психоаналитику Эллиоту Жаку, но развивался и оформлялся в XVIII-XIX веках. Поэты-романтики вроде Джона Китса и Перси Шелли, которые умерли в 25 и 29 лет соответственно, учили читателей «жаждать лета жизни» с отчаянной интенсивностью, а легкий холодок в воздухе символизировал то, что вызывало страх.
Викторианцы переняли этот романтический ужас, и в романе 1853 года «Крошка Доррит» 41-летний Чарльз Диккенс изображает 41-летнего Артура Кленнэма, мрачно размышляющего о том, что он сделал с собой и как мало это ему дало. Для Кленнэма, пресыщенного торговца, который недавно покинул свою должность в семейной фирме в поисках более высокой цели, подведение итогов жизни кажется болезненным, но необходимым. Финансовый кризис вокруг отражает его личный.
Будущее кризиса среднего возраста
Спустя поколение в романе американца Теодора Драйзера «Сестра Керри» (1900 год) рассказывается история Джорджа Герствуда — успешного бизнесмена, жизнь которого начинает рушиться в тот момент, когда он перестает работать достаточно долго и начинает сомневаться в ее истинной ценности.
И Кленнэм, и Херствуд вступают в отношения с женщинами лет двадцати с небольшим: один находит в этом обновление, второй — беспорядок и смерть. Сегодня оба могли бы потратиться на красный кабриолет или начать гонять на мотоцикле.
За последний век мир, кажется, смирился с идеей среднего возраста как ужасного и изолирующего кризиса. Мэтью Редмонд отмечает, что и этот кризис, и рамки среднего возраста удивительно эластичны. Они растягиваются и приспосабливаются к меняющимся культурным контекстам, и что это будет означать в будущем — вопрос времени.