Думаю, большинство поняли, о каких событиях и каком этапе идет речь. Раскулачивание, коллективизация и механизация колхозов, вредительство и индустриализация, репрессии. А еще золотодобыча на Урале. Противостояние тех, кто «ЗА» советскую власть, и тех, кто «ПРОТИВ». И иногда это противостояние внутри одной семьи. Раскол между самыми близкими и родными.
«В мире есть много правд <…> Потому и говорят: у каждого своя правда. Но того не понимают люди, говорящие это, что жизнь как река, а всякая правда, как воронка в ней. И вот ты ищешь в ней свою правду, а когда находишь и отдаешься ей, то она затягивает тебя в свой водоворот и, быть может, уже никогда не отпустит, как ни бейся. Однако ж не всяк знает, что среди всех этих воронок высшая правда одна, и найти ее непросто. И когда проживешь целую жизнь, служа какой-то другой правде, а потом вдруг поймешь это, то тут уж не только жестокое разочарование, а боль, настоящая боль оттого, что отдал ей столько лет, усилий, столько времени, когда мог бы все это отдать служению высшей правде».
Ирина Лазарева
📚Ирина Лазарева «Золотые жилы»
В центре сюжета события, которые пришлись на суровые 30-е годы. Причем как на Урале, так и в Беларуси. Импорт техники в обмен на золото был запрещен, в результате чего новой обменной валютой стало зерно. И именно колхозы и те, кто в них трудился в рабских условиях, вытянули индустриализацию страны. Но какой ценой…
В аннотации сказано, что главными героями является молодая пара - Агафья Ермолина из зажиточных крестьян с большим фермерским хозяйством, и Семен Новиков – почитатель новых советских идей, поклонник большевизма и в будущем сотрудник НКВД. Агафья и Семён любят друг друга, но всем, думаю, очевидно, что их путь будет непростым, как и возможность «жить вместе долго и счастливо».
Но по ходу чтения оказалось, что Агафья и Семён вовсе не центральные персонажи, потому что все события, происходящие в стране, касаются вообще всех. И роман – это не история любви с кучей препятствий, это история целых пяти семей, которые мало того, что между собой лично никак не связаны, так ещё и территориально разбросаны.
Именно этот факт впечатление подпортил, потому что хотелось глубины и раскрытия персонажей первой описанной линии – семей Новиковых и Ермолиных, но от главы к главе автор вводит новые лица. Я так и не поняла, зачем. Словно не хватило полета мысли на одну сюжетную линию, хотя на мой взгляд, там есть, где развернуться. Ведь, скажем, у Нестеровой в саге «Жребий праведных грешниц» целых четыре тома, все об одной семье, и не оторваться.
Да, разумеется, главная идея – показать, что это общая беда или общее счастье (тут ведь кто как относится к происходящему), что в разных уголках большой страны люди испытывают одни и те же чувства, переживают любовь к родным краям по-новому. Но без хоть какой-то нити, связывающей их истории, картина выглядит словно недописанной.
«Ворох мыслей словно заморозил ее на мгновение, и тут-то взору ее предстала бескрайняя степная даль, рваные полузаснеженные поля, зиявшие черными талыми дырами, и где-то на самом конце бесконечности, под небосводом, торчали темные пятна бора. Изгибы обледенелой реки обвивали длинные улицы и пронзали обширную станицу, словно аорта.
У самой широкой части реки когда-то приняли решение казаки разбить свое село, по обе ее стороны, а теперь оно обросло, разбогатело так, что и суровые годы мировой войны, а затем гражданской войны и последовавшего в стране голода не поколебали уверенное положение Кизлякской станицы. Были здесь и маслобойки, и салотопни, и кузнечные и шорные мастерские, и даже свой медицинский пункт. Еще в дореволюционные годы говорили люди про их станицу: если нужен хлеб, езжай в Кизляк, не прогадаешь, там амбары ломятся от зерна. На всем Урале не сыскать такого богатого села, как их станица, где неподалеку есть и золотой прииск, и кирпичный завод…»
Ирина Лазарева
В целом общие впечатления положительные, роман с одной стороны хорошо прописывает характеры, с другой наполнен историческими справками. Финал выглядит законченным, но в то же время возможно и продолжение, где, быть может, связь между семьями таки прорисуется.
«В результате по требованию НКВД из регионов поступили цифры предполагаемого количества жертв будущих репрессий, когда же эти цифры были сведены воедино для всего СССР; получилось, что высшее партийное руководство готовит двести пятьдесят тысяч безымянных человек к массовым репрессиям».
Ирина Лазарева