Муж лениво на диване лежал. Было скучно, делать нечего. Надо себя занять, и стал мужчина за женой наблюдать: «Сильно поправилась за год. Ест много – с жадностью. Перед ней Аленка была, надо было на ней жениться. У нее ноги от ушей растут, как модель. И зачем поторопился»?
Жена вынесла на балкон кастрюлю с горячей картошкой и вернулась на кухню: «Суетится. И что у нее со вкусом? Всегда все пересолит. Сколько ни говори – бесполезно. Бестолковая».
Вздремнул минут на пятнадцать – разбудил телефонный звонок, это жене подруга позвонила: «Сейчас будут трепаться часа два. За это время в парикмахерскую сходить можно. Говорить не о чем, собирают ерунду и болтают. А подруга у нее – дура настоящая. Столько раз говорил, чтобы оборвала – не понимает. Пообщается - и сама как дура».
Жена на балконе взяла кастрюлю с картошкой и сказала, что сейчас салат сделает.
Муж зевнул и подумал: «Будто я ее спросил. Доложила – называется. Мне все равно, салат или не салат, лишь бы еда была».
Жена выглянула, вопрос задала: «Название забыла. Я готовлю и одновременно кроссворд разгадываю».
Муж напомнил и решил, что жена со временем не только толстеет, но и на глазах глупеет: «Что с ней через десять лет станет? Даже думать страшно».
Спина устала, пора положение сменить. Приподнялся на локтях, и неожиданно резкая боль в голове.
Испугался: «Маша, умираю».
Маша бледная прибежала: «Ложись, надо, чтобы голова ровно лежала, шею сгибать не надо».
Нащупала пульс: «Как ты»?
Муж ответил, что прошло: «С юности такого не было, я уже забыл. Тогда тоже иногда голова резко болела».
Хотел встать, жена не разрешила: «Полежи еще. Приготовлю овсяную кашу – поешь. Понаблюдаем, не торопись».
И принесла в стакане чистую воду. Снова за пульс: «Вроде нормально. Но ты еще лежи».
Через несколько минут с телефоном: «Вот талон к врачу. В среду пойдешь. Хорошо, что в отпуске. Не хмурься, если надо – значит, надо. Чтобы не беспокоиться».
Вернулась с кашей. Поставила у дивана табуретку: «Садись и поешь. Если все хорошо, поужинаем. Ешь-ешь»!
Муж сел, стал кашу есть, и вдруг умиление в душе: «Какая она хорошая, заботится обо мне, тревожится. Значит – любит. А я как ее люблю»!
Наверное – что-то с нервами, но только от умиления скатилась скупая мужская слеза.
Жена вернулась: «Поел? Надо тарелку сразу помыть, а то присохнет».
Муж снова прилег, руки за головой. Подумал с испугом, что шея согнулась, быстро руки убрал, лежал и смотрел в потолок.
Жена на кухне что-то напевала, а муж подумал: «Нет, на Аленке нельзя жениться. Уж больно мужиков любила, всегда глазки строила. А моя верная, моя ради меня на все пойдет. С ней спокойно».
Крикнул: «Маша»!
Жена петь перестала:
- Что, снова больно?
- Нет, Маша, нет. Знаешь, очень тебя люблю.
Маша обняла: "Как испугалась, когда ты позвал. Сердце в пятки ушло. И я тебя люблю, ты для меня – все".
Ушла жена, и муж продолжил размышление: «И за что меня так любит? Вроде не красавец, без спортивного телосложения, пожрать люблю, ничем серьезно не увлекаюсь. А ведь любит».
И стало так хорошо, что снова задремал.