Вступление
С развитием технологий все больше молодых солдат приходили с телефонами. Было принято решение: в кабинете каждого командира роты установить деревянный ящик с ячейками. На ячейках были номера от одного до ста. В армии за каждым солдатом по прибытию в роту закрепляют номер. Этим номером солдат должен «проклеймить» всё свое имущество, вплоть до тапочек. И ячейка под телефон была под этим же номером. Выдавались телефоны строго по времени. В разных частях по разному. Согласно внутреннему распорядку. Не уставные телефоны просто на просто ликвидировались, любыми доступными методами.
Распорядок выдачи телефонов в моей части
Мои истории затронут конец две тысячи пятнадцатого года. В моей части с телефонами было довольно строго, но это лишь на первый взгляд. Когда мы только приехали и нас распределили в так называемом «Карантине», телефоны никто не забирал. Я поехал с самым простым кнопочным телефоном, в котором даже невозможен выход в интернет. По распределению в роту нам разрешили позвонить, после чего довели информацию по поводу выдачи телефонов и не только. Телефоны здесь были разрешены в субботу вечером после ПХД и в воскресенье с утра до вечера. Остальное время они хранятся у командира роты. Телефоны должны быть кнопочными, без камеры и выхода в интернет. В срочном случае (может, дома случилось что, не дай бог конечно) у дневального в тумбочке лежал дежурный телефон. Честно сказать, он лежал там просто для вида.
Телефоны у сержантов срочников
Ребята, которые должны были вот-вот уволиться, по понятным причинам ходили с классными трубками, слушали музыку и вообще кайфовали от жизни. Скрываться им было нечего. Сержантский состав особо перед нами не светился своими телефонами. Возможно, они боялись, что мы всё расскажем офицерам, а офицерский состав это не одобрял. Я свой телефон, как и положено сдавал. Нужно было осмотреться и приспособиться к армейской жизни. Когда мы отслужили почти месяц, ребята начали ходить с левыми телефонами. Были постоянные осмотры, проверки. Расположение «взрывали», искали за плакатами, плинтусами, просто в карманах. Если кто-то из таких счастливчиков попадался, то приходилось не вылезать из нарядов пару недель. Рота тоже не плохо потела. Телефон демонстративно прибивали к дереву огромным гвоздем. Иногда прибивал сам виновник. Для этих нужд у каждой роты было выделено по дереву.
Случай как-то был...
Я отслужил почти два месяца. Притерся немного. Срочная служба сейчас ведь детский сад. Все сдавали телефоны. Сто человек заходят по одному в кабинет командира роты и кладут телефон в ячейку. После чего ты расписываешься в журнале и уходишь. В этот вечер телефоны принимал командир роты, лично. Он явно был не в настроении. Придирался ко всему: берцы не чищены, небритый, форма мятая, телефон странный какой-то, и прочие прелести армейской жизни. Как говорится: «Если захотеть придраться, то можно придраться ко всему!» Последний телефон был сенсорный. Капитан долго отчитывал солдата, приехавшего в последней партии, около двух недель назад. На последок он записал его в "черный список" своего блокнота. Ротный стал запирать ящик с телефонами, один явно мешал закрыванию крышки. Капитан не придумал ничего лучше, чем достать мешающий ему телефон и пнуть его в сторону выхода из расположения. Его писарь чуть не упал со стула. Дневальный тоже был ошарашен. Нет, это был не сенсорный, другой.
Сержантские махинации.
Через три месяца службы сержанты начали разрешать телефоны за определенную плату. Всё достаточно добровольно. Хочешь иметь «левый телефон» — плати. За плату сержантский состав закрывал глаза на телефоны. Это конечно не спасало от натиска офицеров, но всё же давало некое преимущество. Но если солдат, который купил себе данную опцию, если вдруг попадался сержантам из других рот, телефон ему почти всегда возвращался. Сержанты договаривались между собой. Данной опцией можно было воспользоваться лишь раз. Если попадался второй, значит ты неудачник и телефон тебе не нужен.
Мой первый неуставной телефон
Как я писал в своих предыдущих статьях, был я каптером. Прапор гонял меня, где только можно. После очередного раза, когда он не смог меня найти, сказал: «Ищи себе телефон, я разрешаю!» Мне отправили почтой вторую, почти такую же трубу. Я всегда держал его на «беззвучном», иногда на «вибрации». В тот день я вновь выполнял поручения старшины. Он позвонил мне раз двадцать. Когда к вечеру наконец пришел и сел в кладовой, меня вызвал ротный. Он спрашивал меня про нормы довольствия, чем я вообще занимаюсь в кладовой. В какой-то момент я понял, мне звонят. Старый телефон начала нулевых активно вибрировал, а вибрация разносилась по канцелярии. Ротный замолчал и прислушавшись спросил: «Это у тебя что-то жужжит?» Я потерял дар речи. Вряд ли старшина говорил ему про телефон. Я не растерялся и тут же сдал старшину: «Так точно, товарищ капитан! Телефон! Мне старшина разрешил!» И я выдал ему предательскую трубку. На дисплее было написано: "Жека" - это звонил брат. Узнав кто это, он разрешил ответить. Я поговорил около пол минуты, сказал все хорошо! Когда я положил трубку, ротный поменялся в лице... И уже хотел на меня начать орать, как в расположение зашел старшина. Урегулировав ситуацию и немного пожурив меня за то, что я не ставлю телефон на «без звука», отпустили.
Плата за наглость
Немного погодя я решил обнаглеть и раздобыл себе старый сенсорный телефон. Я рассказывал, что произошло, в одной из своих статей. Историю о том, как я подставил сержанта, вы можете прочитать по ссылке ниже.
Один и до дембеля.
Когда я получил младшего сержанта, до Нового года оставалось полтора месяца. Старые сержанты начали уезжать домой. Нужно было найти себе нормальный сенсорный телефон, для общения и поглощения информации из внешнего мира. Все армейские штучки, я изучил и уже знал как не запалиться с телефоном. Перед самыми праздниками один из командиров взводов предложил свой старый телефон. На то время это была достаточно крутая труба. Я согласился и так и проходил с ней до дембеля. Брать плату мы с пацанами сержантами категорически отказались. Через месяца четыре, более менее нормальным парням разрешали телефоны. Они нас не разу не подставили. У тех кто начинал наглеть забирали. Перед отправкой отдавали обратно.