У меня в детстве была утка Лиза. Утеночек Утя. Бегала как собачка за мной везде: на речку, на рыбалку, хоть куда. Один раз иду я по берегу, в руках удочка, ведерко с гольянами. Лиза рядом бежит. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Вперевалочку чешет. И раз — мне под ноги кинулась, а я об нее запнулась, наступила на нее слегка. Она же маленькая, набегалась, за день, устала, спать захотела, вот и решила под меня забраться, а я ее чуть не раздавила. Взяла на руки, а она немного посидела спокойно и как давай вырываться из моих рук, да так, что на землю шлепнулась. Лапки кверху, машет ими, кричит жалобно: «Кря! Кря! Кря!» Я перепугалась до смерти. Жалко же ее, она крошка совсем. Бедная моя Лиза! Скорее подскочила к ней, схватила ее: «Лиза, Лиза!». Она как будто плачет, глаза закатила, я плачу, боюсь, что она умрет. А она потом прижалась ко мне, отогрелась, успокоилась, начала засыпать. Но ничего, Лиза на меня не обиделась, опять ходила за мной по пятам.
Потом она выросла, селезня ей взяли у тети Кати. Я его звала Ут. Он был как собака злой. На всех налетал, шипел угрожающе. Его боялись даже многие, убегали от него наутёк. Мужики его боялись, от него удирали, только пятки сверкнали. Ут летит, с боку на бок, крыльями машет, гогочет, шипит! Смешной такой! А на меня не налетал. Только один раз, когда я папкины сапоги надела, он их со злостью долбил своей лопатой.
Зимой они в курятнике жили вместе с курицами, умажутся там черные, чумазые Весной отмоются в яме с водой. Ныряют да ныряют. Плюхаются, беленькие чистые станут. Так интересно за ними наблюдать. А какие у них утята — желтенькие комочки, нежные пушистики, и клювики как лопата. Корм так ловко зачерпывают, как экскаваторы. Хороший аппетит — всё не жёвано летит! Вот такие утиные истории.