Как же чист и невинен был этот Родник! Более незамутнённую душу трудно представить. Он весело прыгал по камушкам, искрился в солнечных лучах и доверчиво давался в руки. Он радовался жизни, и все ликовали вместе с ним. В зимнюю стужу он замерзал, и тогда казалось, что ничто не сможет вывести его из оцепенения. Но пригревало солнышко, и родник вновь оживал, набухал талой водой, набирался внутренних сил и утолял жажду страждущих от зноя. Где же он теперь и кому он помешал?
Как же чист и невинен был этот Родник! Более незамутнённую душу трудно представить. Он весело прыгал по камушкам, искрился в солнечных лучах и доверчиво давался в руки. Он радовался жизни, и все ликовали вместе с ним. В зимнюю стужу он замерзал, и тогда казалось, что ничто не сможет вывести его из оцепенения. Но пригревало солнышко, и родник вновь оживал, набухал талой водой, набирался внутренних сил и утолял жажду страждущих от зноя. Где же он теперь и кому он помешал?