Свои ранние детские годы, с трёх с половиной до семи лет (то есть, до поступления в первый класс), я провёл в маленькой кубанской казачьей станице. Мои отец и мать тогда подались «на Севера», дабы заработать денег и обзавестись там городской квартирой, а меня, соответственно, на время подбросили к дедушке с бабушкой. Обычная для тех лет история… Так вот. Многие из воспоминаний о тех годах, конечно же, уже стёрлись из памяти. Но события, связанные с празднованием Святок, я отлично помню до сих пор. И, понятное дело, делюсь ими с вами…
Всё начиналось 6-го января, когда дед запрягал в телегу лошадь, и мы, прихватив бабушку, втроём выезжали в соседнюю станицу, где располагалась церковь (в нашей станице от церкви остался лишь фундамент). Вообще-то, тогда религиозность не поощрялась, и даже могла существенно препятствовать карьерно-должностному росту. Но дед с бабушкой (оба, кстати, участники ВОВ), были уже на пенсии, так что, могли своей веры уже и не скрывать… В соседней станице мы останавливались на постой у бабушкиного старшего брата и уже ближе к ночи выдвигались (достаточно многочисленной группой), к местной церкви. Потом начиналось торжественное богослужение (кажется, Великое повечерие), после наступления полуночи детей разводили по домам, взрослые же оставались на утреннюю молитву. Вечером же следующего дня мы возвращались на телеге домой…
А в первую субботу после наступления Рождества (выходной день, как-никак, времена-то были советские), родственники из соседней станицы приезжали в гости к нам. Тут такое дело. Наступал святочный период, который длился чуть меньше двух недель (до праздника Крещения Господня), и сопровождался различными весёлыми праздничными мероприятиями. Но священник из станицы, где проживали наши родственники, был очень-очень строгих правил и многое строго-настрого запрещал. Например, колядование и все-все ритуалы, связанные с гаданием, так как считал их «греховными языческими проявлениями, отвлекающими от молитв и сбивающими с пути истинного». Поэтому родственники к нам в гости и приезжали, дабы отпраздновать Святки по полной и расширенной программе, без пристального и неодобрительного пригляда…
Сразу после приезда родственников, начинались приготовления к вечернему празднованию. Первым делом, старательно прибирались в хате: тщательно подметали, мыли полы, двери и оконные рамы с подоконниками. Потом мужчины шли в заранее протопленную баню, а женщины занимались готовкой. Перед началом ужина все переодевались в праздничные одежды. Причём, на каждом хоть одна из вещей должна была быть абсолютно новой (ни разу ненадёванной), это, мол, способствовало богатому будущему урожаю. Шить же что-либо, штопать или плести – было (уже и не помню почему), строжайше запрещено. Ножки обеденного стола обязательно связывали друг с другом ярко-алой лентой – для того, чтобы личная скотина не разбегалась бы из общественного стада. Ещё на такой святочный ужин было принято приглашать кого-либо из одиноких жителей станицы. Считалось, что это способствует дополнительному сплочению семьи… По поводу праздничного меню. Помню, что на столе обязательно был запечённый в русской печи гусь с яблоками, которого дедушка разрезал на порционные куски лично. Ещё присутствовали студень (холодец?), жаренные в сметане караси (из нашего личного прудика), и самые разнообразные (как по начинкам, так и по размерам), бабушкины пироги…
Впрочем, дети и подростки долго за праздничным столом не засиживались, так как надо было идти колядовать. Для начала все участники колядок переодевались. Маленькие дети – в какие-то обноски и старые треухи. Даже лица вымазывали сажей. Чтобы (как я сейчас понимаю), походить на нищих. А у подростков были (уж и не знаю почему), другие образы. Девчонки старательно «гримировались» под цыганок. А ребята облачались в старенькие тужурки и разномастные фуражки, оставшиеся, похоже, ещё с царских времён. Кое-кто из них на голове, рядом с фуражкой, закреплял козьи рога. И этой разношёрстной компанией мы шли (стараясь опередить конкурентов), по соседним дворам, распевая специальные святочные песни и частушки. Главная песня (как сейчас помню), начиналась словами: - «Пришла коляда опосля Рождества…», а ещё в ней был такой куплет: - «Мы люд не простой, из далёких краёв. Мы к лету идём. Козу ведём и радость несём. Широки ли стены, чтобы нам потанцевать? Хороша ли хозяйка, чтобы нас угощать?». Впрочем, иногда приходилось петь и песни по заказу хозяев. И даже танцевать «яблочко». За это нам платили – сугубо сладостями. В основном, конечно, личного приготовления: ватрушками с мёдом, сладкими колобками, пастилой, пряниками и медовым хворостом. Но тогда я впервые в жизни увидел и конфеты в красивой бумажной обёртке. Это были конфеты «Мишка на севере»…
А ещё через два-три часа многие жители – и дети, и взрослые – собирались на станичном майдане (это такая специальная площадка для проведения массовых мероприятий), где торжественно сжигали большую куклу, изготовленную из старой перепрелой соломы. Потом были хоровые песни и танцы/хороводы вокруг большого костра (естественно, с прыжками через него). Но у команд «колядочников» оставалось ещё одно важное дело – в плане подведения итогов этого процесса. Сперва определялись – путём опроса и голосования – наиболее неприветливые и жадноватые станичники. То бишь, те, которые отнеслись к юным «колядочникам» без должного пиетета. А после этого мы шли «мстить» этим жлобам и жадинам. Нет-нет, ничего серьёзного. Если было морозно, то просто обливали водой крыльцо (и двери заодно). Если же была плюсовая температура, то рисовали дёгтем на воротах или дверях всякие нехорошие слова и картинки. Вполне даже безобидные шуточки, как на мой вкус… Потом усталые детишки отправлялись по домам спать. А подростки, как им и полагалось, следовали на гадание. Хорошие были времена, короче говоря…
Резюмирую. Как-то скучно мы сегодня живём. Всё затворников из себя усиленно изображаем. Порой даже не знаем – как зовут соседей по лестничной площадке, с которыми проживаем рядом уже долгие и долгие годы. А Святки (и все мероприятия, им сопутствовавшие), они очень даже эффективно способствовали коммуникационному сплочению масс народных. Причём, даже гораздо эффективней, чем все эти патриотические речи Владимира Владимировича, главного, так сказать, нашего «сплотителя» всея Руси…
Всем мира и добра…