Вася заходил в храм не потому, что верил во что-то особенное. Просто там было тепло, горели свечи, и никто не ругался, как дома.
Домой идти не хотелось. Там нетрезвый отец и постоянно ворчащая бабка "сживали со света" Васину мать. Это он придумал не сам. Слышал однажды, как говорила соседка. Она ругала его маму.
- Уходи ты от этих нелюдей, Маша. Да сколько же терпеть можно? Весь дом слышит, как Степановна орёт на тебя. А Пётр, небось, и руку поднимает.
- Некуда мне идти. - Мать отворачивалась и прятала глаза. - Завод закрыли. Денег нет. Сами знаете, какое время сейчас. Разве что на рынок устроиться можно. Только муж не пускает. Я в своё время столько нагрешила, вовек не отмолить. По заслугам это. В любовь поверила, квартиру родительскую потеряла по глупости, ребёночка первого. Петя меня в дом привёл, Васю любит.
- Любит? Людей не смеши, Мария. Васька хоть и похож на твоего Петра, как две капли, а тот всё одно мужикам твердит: нагуляла. Ты что же, не понимаешь, что он специально повод ищет под кулаком тебя держать?
- Не бьёт нас Петя. - Решительно возразила мать, обрывая её причитания. - И нечего глупости выдумывать.
Ваську отец и правда не трогал. Бабка, бывало, огреет свернутым полотенцем или веником по спине. Только это разве больно. С пацанами Вася дрался куда как яростнее, и получал, бывало, прилично, и то никогда не жаловался. А вот матери доставалось. Лёжа иногда за своей перегородкой, что соорудил отец, Вася слышал глухие удары и короткие полувсхлипы. Мать никогда не кричала, а после не жаловалась. Зато бабка на следующий день не умолкала, ругала и ругала невестку и внука. От её визгливого голоса Вася уходил на улицу. Он ничего не мог изменить.
Летом было хорошо. Мальчик почти не появлялся в их тесной и совсем неуютной квартире, приходя лишь поесть и переночевать, а зимой приходилось несладко. В куцей курточке и осенних ботинках, в жёсткие носы которых упираются пальцы выросших за лето ног, по морозу долго не погуляешь.
Из магазинов, куда он заходил погреться, когда удавалось туда попасть, его бдительно гнали, убедившись в неплатёжеспособности. Если не продавцы, то покупатели. Люди косились на мальчишку и крепко держались за собственные карманы, опасаясь потерять последние деньги.
Но Васька никогда не крал. Даже когда бывал голоден. Впрочем, голод переносился легче морозов. Когда однажды он, совсем замёрзший, прошмыгнул в церковь следом за двумя старушками, то думал, что сейчас его выгонят так же, как и всегда. Но никто не обратил на него внимания. Только какой-то мужчина легонько толкнул в бок.
- Шапку сними.
Васька испуганно стащил с головы шапку и замер в уголке. В большом зале царил полумрак. Мальчик осторожно пошёл вдоль стен, разглядывая иконы. Осторожно крутил головой, с любопытством смотрел, как ставят тонкие восковые свечи. Приметил, что некоторые стоят, держа свечу в руках, пока та не догорит. Потихоньку, чтобы никто не видел, взял одну из уже горящих свечей и встал в тёмной нише.
- Так-то делать нельзя. - Прошелестел рядом тихий голос.
Вася вздрогнул и попятился.
- Не бойся, не бойся. - Маленькая старушка в старенькой серой шали улыбнулась почти беззубым ртом. - Не браню я тебя. Учу просто. Чужие свечки брать нельзя.
Вася не спросил, почему. Стыдливо поставил огарок рядом с другими.
- Я боялся, что прогонят, если без неё.
- Из церкви не прогоняют. - Так же тихо сказала старушка. - Пришло такое время, что всё можно теперь. Не всегда так было. А нынче ничего нет, трудно людям, а храмы открываются. А ты стой, милый, стой. Раз сюда пришёл, значит надо так.
Васе стыдно было признаться, что он зашёл просто погреться, а потому он только молча кивнул.
* * * * *
Вот и сегодня Вася завернул в церковную калитку. Мороз стоял январский, нешуточный, и мальчик вздрагивал от холода. Следом за ним в калитку протиснулся такой же дрожащий пёс. Серый, ободранный, он жался к ногам мальчика. Вася и в церкви придержал дверь, чтобы несчастному животному не прищемило хвост. Пёс держался Васи и потихоньку согревался в тепле церковного зала.
- Ты что же это, поганец, творишь?
Мальчик вздрогнул, а пёс, прячась за его ноги, затрясся снова.
- Ты куда, богохульник, собаку приволок?! Не знаешь разве, что собака - животное нечистое?! - Какая-то женщина смотрела на Ваську с перекошенным от гнева лицом. - Что, из-за твоего кобеля церковь заново освящать?!
Вася испуганно попятился.
- Он не мой. Он сам. Замёрз просто. - Пролепетал он чуть не плача.
- Ну-ну, что за шум в храме божьем?
Человек невысокого роста с мягкой улыбкой и внимательными карими глазами смотрел на женщину. Вася уже видел его несколько раз и знал, что этот человек проводит в церкви службы, во время которых люди внимательно слушают его, крестятся, тоже что-то шепчут и даже поют. Под его взглядом кричащая смутилась, отступила немного.
- Так, батюшка, он кобеля в храм приволок. Что ж делать теперь?
- Для начала успокоиться. - Человек посмотрел на неё строго. - Нельзя ругаться и скандалить в храме. Вы пойдите сейчас, займите мысли молитвой, а мы поговорим.
Вася смотрел на него во все глаза и не решался спросить. Наконец выдавил.
- А почему ему нельзя?
- Видишь ли, действительно, с животными не принято приходить в храм. Собаки - существа шумные, озорные. Отвлекают людей от молитвы, раздражают их. Кроме того, вопросы гигиены. Пёс может опорожниться в любом месте. Какое уж здесь общение с Богом. Согласен?
- Поэтому та тётка назвала его нечистым?
- Не совсем. Это немного другая история. Но люди негативно относятся к собаке в храме.
- А вы?
- Ну, здесь ему, может быть, и не место. Но собак я люблю. И, знаешь, Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй тоже держит у себя дома собак. И раньше к собакам не относились плохо. Ещё в древности в Синайский монастырь один старец принёс большое пожертвование и захотел такое же пожертвование сделать соседнему монастырю. А это несколько десятков километров по выжженной пустыне. И никого не было свободных в монастыре, чтобы проводить его. Тогда игумен подозвал к себе собаку и сказал ей проводить старца. И собака довела этого человека до соседнего монастыря и вернулась обратно. Значит, разрешали собакам быть в монастырях.
- Ага. - Вежливо кивнул Васька. - Только что теперь с ним делать? Опять на улицу?
Васин собеседник задумался.
- А вот это серьёзный вопрос.
Вдруг в центре храма раздался шум. Какой-то пьяный в перепачканной одежде рвался к иконам. Женщины пытались его остановить. Васька вскинул глаза на священника.
- А он? Разве не отвлекает людей? Не раздражает их? Выходит, ему можно?
- Подожди минутку. - Священник погладил Ваську по голове и направился к дебоширу. Сказал ему несколько слов. Мужчина перестал огрызаться, слушая, что ему говорят. Потом вдруг заплакал и повернулся к одной из икон.
Собеседник вернулся к Васе.
- Вот видишь. Наверное, в этом главное отличие. Никого нельзя выгонять из храма. Даже такого человека. Вдруг это единственный его шанс изменить свою жизнь.
- Несправедливое отличие. - Вася покачал головой. - Человек может решить, как ему быть, а собака нет. Ей хуже.
- А ты сердобольный мальчик. Как зовут тебя?
- Вася.
- Василий. Хорошее имя, надёжное. Вот что, Василий, приходи сюда почаще. Может быть, понравится тебе у нас, да и дела всегда найдутся.
- Хорошо, я приду. - Вася смотрел на пса, растянувшегося у стены. - А он?
- И с ним сейчас решим. Савелий, будь добр, подойди.
- Да, батюшка. - Молодой мужчина подошёл к ним.
- Собаку видишь? Надо аккуратно её из храма вывести и на заднем дворе разместить. Да соорудите ей будку потеплее. И покормить конечно придётся.
Он повернулся к Васе.
- Так справедливо будет? По-божески?
- По-божески.
- Вот и ладно. Ты приходи, Василий. Ждать тебя буду.
* * * * *
Симпатичный юноша аккуратно зажёг погасшую лампаду.
- Василий, ты здесь уже?
Парень улыбнулся и кивнул.
- Конечно. Я уже и Серого покормил, и Савелию помог.
- Мама как?
- Спасибо, хорошо. На работу устроилась. Сейчас намного легче. После того, как вы нам ту комнату нашли, мама повеселела. Только переживает, что скучать будет, когда я в семинарию уеду.
- На всё воля божья. Дети вырастают. Ты сам как, не передумал?
- Да что вы! - Горячо возразил Вася. - Я после того как вы крестили меня, как-то совсем по-другому жить стал. И школа воскресная, и всё здесь. Помните наш первый разговор? Я вдруг подумал тогда, что человек может изменить что-то и жить так, как он захочет.
- Ты не только подумал, но и сказал.
- Да, наверное. И вы мне помогли. Сказали, что из храма никого не выгоняют, и сами Серого не выгнали. Я тогда вам и поверил. По-настоящему.
- Поверил, это хорошо. Вера - это то, что человеку необходимо. Это корень и суть всего доброго и милосердного. А я верю в то, что ты однажды станешь настоящим священником. Может быть, заменишь меня.
- Зачем вас? - Смутился Вася. - Работа найдётся.
- Найдётся. - Мягко улыбнулся священник. - Что же, мой лучший алтарник, давай к службе готовиться.
Вася кивнул в ответ и привычно потянулся к кадилу.