«Пройдут года, поймёт любой, и это не изменится: чем больше жертвуешь собой, тем меньше это ценится!» (Омар Хайям)
Рита (Родилась под созвездием Льва, в год Тигра)
«Хорошая, счастливая примета – дождь на свадьбу!» - сказала «свидетельница», поправляя свою красную ленточку, повязанную ей через плечо: «Это слёзы «молодожёнов», которые символически, остаются в прошлой «холостой» их жизни».
А я, почему-то, засомневалась в правильности ею сказанного. Как по мне, то это «отмазка», какая-то получается, да и непрактично как-то. Теперь и подол платья, и фата и туфли невесты будут грязными от луж и мокрого асфальта. А от «влажности» воздуха, у всех модниц «распадутся» укладки и причёски! А ведь мы ещё и до «ЗАГСа» не доехали, и выкупа не было, а вдруг ещё и жених не приедет?!)))
Это была свадьба моей «кузины», по «папиной линии». Рита была старше меня на три года, зато я, два года, как уже «замужем» и нянчу «годовалую» дочь. Для всех нас было большим удивлением, когда сестра, вместе со своим «женихом», принесли нам «Пригласительный» на свадьбу! Никто не «ждал» того, что «это» произойдёт так быстро и так неожиданно. Рита считалась «домоседкой», и ни с кем из парней не дружила, а тем более, не встречалась. А тут – «бац», и сразу – «свадьба»!
Риткина мама, моя тётя, уже сто раз рассказала всем интересующимся, историю знакомства «молодых», но на свадьбе, «тамада», ещё раз об этом напомнила, наверное, чтобы мы, «не забыли»…
***
…Поздним зимним вечером, после рабочей смены на «трикотажной» фабрике, Рита возвращалась домой. В какой-то момент, ей показалось, что «кто-то» её «преследует». Рита замедлила шаг, в надежде, что «преследователь» её обгонит, и всё это только «показалось». Но «он», почему-то, не спешил идти «на обгон», а тоже замедлил свой шаг. Рита уже подошла к своему дому, и свернула налево, и «он» тоже свернул за ней, а затем присел, как будто, поправляя шнурки на ботинках. Рита ускорила шаг и, не дойдя метров десять до своего подъезда, побежала. Она слышала, как «он» тоже бежит по хрустящему снегу, и вот-вот её догонит. Было ужасно страшно!
Заскочив в подъезд, Рита прижалась спиной к батарее, надеясь на то, что «он» в «полутьме» пробежит мимо неё, и она опять выбежит на улицу, и уже там будет громко кричать - «ПО-МО-ГИ-ТЕ»!!!
Но ничего не происходило. Никто не забежал в подъезд «сломя голову». А Рита стояла и не дышала от страха. Что же делать дальше? Если она начнёт подниматься по ступенькам на третий этаж, то «он» увидит её с улицы через «этажные» окна. А может он уже ушёл и ей нечего бояться? А может это вообще и не «он» бежал, и не за ней вовсе? Девичье любопытство победило страх «самосохранения», и Рита вышла на крыльцо подъезда. Огляделась по сторонам и тут же, увидела движущуюся тень, за своей спиной…
«Не отдам!» - заверещала перепуганная Ритка, вцепившись обеими руками в свою новенькую «песцовую» шапку. Она продолжала кричать, закрыв от страха глаза и присев на «корточки»…
«Ну, не кричи, пожалуйста! Меня зовут Алексей, и я просто хотел с тобой познакомиться. Я не хотел тебя напугать. Просто «провожал» до подъезда, чтобы никто тебя не обидел…»
Оказалось, что этот Алексей, вместе со своей бригадой, уже несколько дней работал во дворе их дома, на ремонте труб отопления. И вот, из окна кабины своего трактора, он и заприметил нашу Ритку, ещё при дневном свете. Но ему никак не удавалось с ней познакомиться. Ведь не будешь же «подкатывать» в рабочей одежде и на тракторе. Зато Алексей уже успел расспросить «соседок» о ней, и именно поэтому караулил Ритку после смены. Ну, прямо, как в кино!
***
Тётя Паша, папина сестра, расстаралась на славу, чтобы свадьба её дочери была не хуже чем у других. На Рите было шикарнейшее белое кружевное платье, купленное «с рук» у студентки-иностранки за кругленькую сумму. Нежнейшая фата в пол, с «люрексовой» нитью и моднейшие импортные белые туфли. Признаюсь, что мой свадебный наряд, был намного скромнее и дешевле, но я не завидовала сестре, а была искренне рада за неё.
Жених был одет тоже во всё новое и модное, но это никак не могло скрыть того, что он простой работящий парень, тракторист, родом из далёкой глухой деревни.
Лёшка был самым младшим сыном в большой деревенской многодетной семье. На свадьбу приехало пол деревни, с караваями, баянами, бубнами и вкуснейшими разносолами.
Столы в кафе, где проходила сама свадьба, стояли буквой «П», поэтому родственники невесты и родственники жениха сидели за разными длинными столами. Братья приехали с жёнами и маленькими детьми всех возрастов. Кумовья и крёстные, бабушки и дедушки, соседи и соседки… И всех их, по деревенским традициям, надо было «перевязывать» отрезами ткани, как «подарками» от семьи «невесты»…
Тамада «еле-еле» отработала свой день, так как её конкурсы никак «не заходили» в эту «разношерстную» компанию родственников и друзей «брачующихся».
Но, несмотря ни на что, свадьба прошла без драк и потерь! Молодые были счастливы, а гости напоены и накормлены «до отвала»!
«Ну вот, теперь буду ждать от вас много внуков, а лучше - внучек!» - наконец-то расслабившись, сказала тётя Паша, став тёщей.
***
А ведь никто, кроме неё, тёти Паши, не верил, что у Ритки, будет всё, и как у всех. С самого детства, Рита росла «нелюдимым» ребёнком. У неё не было подруг, не было друзей, ведь она никогда и ни с кем не дружила. Она никогда не ходила ни на какие кружки или спортивные секции, она не любила школьные утренники и праздники. Не любила учиться, не любила учить стихи, а тем более выступать со сцены. После восьмого класса, с «тройками» по всем предметам, кроме «пения», Рита поступила в ПТУ и выучилась на швею.
«Хоть бы ночную сорочку мне пошила…» - как-бы, между прочим, намекнула тётушка, обращаясь к Ритке: «Ты же «швея», а скоро «8 марта», и на подарки тратиться не надо будет…» Но в ответ она так и не услышала ничего вразумительного и внятного. Рите не нравилась её профессия, и она ещё «не созрела» с выбором, а пришлось его делать. Вот и сделала то, что сделала, в надежде, что потом можно будет всё как-то исправить или передумать… Вот такой и была Рита с самого детства, сколько я её знаю.
А познакомились мы с Ритой, когда ей было 8 лет, мне, соответственно – 5 лет, а моей младшей сестрёнке только годик. Именно тогда их семья и приехали к нам в Луганск, в нашу квартиру и жили с нами почти год.
С годами взрослея, и кое-что уже понимая, из любопытства, я стала задавать своей маме вопросы, которые раньше меня особо и не интересовали. И, вот то, что я только тогда, узнала о семье своих родственников.
***
Тётя Паша была сестрой моего отца, и старше его на 11 лет. Во время Великой отечественной войны, она, 14-15 летним подростком, помогала выхаживать раненых солдат в госпитале. Доктора хвалили её за сообразительность и «дар» в изучении медицинских терминов. Из неё мог бы получиться хороший доктор.
Поэтому, окончив школу, она уехала в город и поступила в медицинское училище, чтобы стать фельдшером. Училась Прасковья хорошо, и свою профессию очень любила, поэтому училась «с жадностью», чем и радовала своих преподавателей.
«Одногруппницы» завидовали Паше в учёбе, но и не забывали при этом «утереть» ей нос своими победами на «любовных» фронтах.
Послевоенная мода была «лаконична» и примитивно проста. Она была уникальна тем, что создавалась на двух взаимоисключающих факторах. Первое, это желание всех женщин начать жить нормальной жизнью, а второе – полное отсутствие для этого всякого ресурса! Девушки воплощали в жизнь поговорку о том, что «голь на выдумки хитра»! Большинство молодых женщин вынуждено продолжали носить то, что было, а модные веяния никак не приживались… Оно и не удивительно, тут, как говорится «не до жиру».
Война «примерила» на девушек мужской образ, силуэт стал более мужественным, с широкими плечами и узкими бёдрами. Юбки стали заметно короче, даже свадебные платья шили выше колена. Но активнее юбок надевались и брюки. Модные причёски радовали глаз своими мягкими волнами волос, и им же, в противовес, обращали на себя внимания собранные в «пучок», накрытые сеткой локоны длинных волос. Некоторые же, продолжали носить длинные волосы, которые проще было собрать или заколоть.
Тётя Паша, или просто Пашка, предпочитала носить строгие и прямые брюки, свободную блузу, под пояс и короткую стрижку на своих густых смолянисто-чёрных волосах. А так как Пашка была очень похожа на свою маму Женю, то и почти чёрные зрачки и нос с явной горбинкой, «делали» её образ очень строгим. Может быть именно поэтому, и «женихи» не приближались к ней слишком близко. Это не сильно то и огорчало Пашку, зато на учёбу у неё времени было предостаточно!
***
Окончив на «отлично» медицинское училище, Прасковью Дмитриевну «отправили», по распределению, в небольшой посёлок городского типа. В свою деревню возвращаться Пашке очень не хотелось, и она с радостью начала строить свою дальнейшую жизнь в Приднестровье. Именно там и настигла её первая любовь!
Пётр был значительно старше Прасковьи, и уже имел «штамп» в паспорте «о браке». Так уж сложилось, что ему «пришлось» уйти из первой семьи, оставив там двоих детей. Жена категорически отказалась «давать развод», и эта тема между Пашей и Петром никогда не поднималась.
Паша была настолько влюблена, что не видела никаких преград для совместной счастливой и долгой жизни. Петр работал «заведующим» одного из самых лучших магазинов городка. Он купил для них с Пашей большой дом, куда и привёз вместе с новорожденным сыном Юркой. В их доме всегда присутствовала «помощница» по хозяйству, и она же, была «нянькой», как для сына ЮрочкЫ, так и младшенькой дочечки РЫточкЫ! Так называл свою единственную и любимую дочку Петр, ведь он родился и прожил всю свою сознательную жизнь в Белоруссии, городе Гродно. Там жили и живут все его предки, там же осталась и «первая» семья.
Они жили счастливо, на зависть всем недоброжелателям. Прасковью Дмитриевну уважали и ценили на работе за её профессионализм и человечность. Пётр тоже был на хорошем счету у своего начальства, и «лихо» продвигался по карьерной лестнице. В доме был уют, тепло и достаток. Но в один миг, всё резко изменилось! Сердечный приступ остановил «работу» Петиного сердца, и врачи оказались бессильны, как ни старались…
***
Только теперь, оставшись одна с двумя детьми, Прасковья поняла и осознала, что она совсем одна, без любимого, без того, кто всё это время оберегал и лелеял её и детей. «Законная жена попросила вас съехать из этого дома, или она будет действовать через суд!» - сообщил нотариус Паше, не подбирая ни слова, ни время. «Так вот, оказывается, для чего нужен этот «штамп» в паспорте?! Чтобы потом, после смерти любимого, не остаться на улице с двумя детьми…» - осенило Прасковью.
По закону, женщина, проживающая с мужчиной не в «официальном браке», может считаться «вдовой» только в «душевном» плане, а вот «юридически» – нет! Только «законная» жена может быть полноправной «вдовой», при наличии «свидетельства о браке», полученного при регистрации. К сожалению, прожив не один счастливый год, себе этого не объяснишь, и в любом случае, это огромная потеря, несмотря на то, «гражданский» это муж или «законный».
Женщина, «потерявшая» любимого мужчину, конечно, может считать себя «вдовой», но с «официальной» точки зрения – она «никто»! Ведь она не может даже получить справку «о смерти» своего «гражданского» мужа, потому что не является его законным представителем, я уже не говорю про получение «наследства», дома и прочего имущества – она не имеет на него «юридического» права.
***
Юрка только-только окончил первый курс «техникума», поэтому друзья Петра, «помогли» ему поселиться в общежитии. А Паша, собрав лишь всё самое необходимое и прихватив семейные фотографии, вместе с Риткой, приехали к нам, в Луганск.
Прасковья Дмитриевна быстро и легко нашла работу медицинской сестры в детской больнице, а также помогала присматривать за мной и моей младшей сестрой. Вместе с мамой тётя Паша «хлопотала» по хозяйству, и жили мы тогда дружно и весело! Юрка приезжал к нам на все каникулы, и мы гордились своим «классным» и очень симпатичным старшим братом, за которым «бегали» все девочки из нашего двора. Он был старше меня на 12 лет, и поэтому казался тогда совсем взрослым парнем.
Было тесновато, но жили весело и дружно. Хотя я до сих пор помню тот день, когда папа проводил «расследование» после происшествия в нашей квартире. Дело было в том, что пока я каталась на своём трёхколёсном велосипеде по квартире, а Рита делала уроки, «кто-то» неизвестный, взял, да и заляпал всю белую красивую гардину на окне в спальне, фиолетовыми чернилами! Представляете?!
***
«Это не я!» - сказала Рита. «Это не я!» - так же ответила я. «Тогда кто же это мог сделать, если кроме вас двоих дома никого не было?» - спросил папа, прекрасно понимая, что это Риткина «шалость». Папа внимательно, как Шерлок Холмс стал осматривать испачканную гардину, и размышлять вслух: «Итак, это, скорее всего, чернила… Значит, у того, кто это сделал, должны и руки быть тоже в чернилах…» Рита демонстративно протянула свои заранее хорошо вымытые от чернил руки. Но, папа сделал вид, что не заметил этого, и продолжил: «Или нос в чернилах…» И Ритка, тут-же, побежала к зеркалу, чтобы проверить свой нос!
Нос у неё, действительно был в чернилах! Да и без этого всем было понятно, что я вне подозрения, и в силу возраста, да и вообще. Ритку наказали за испорченную гардину, а я, в знак солидарности с сестрой, тоже сидела возле угла, в который её поставили, и делилась с сестрой конфетами.
«Если бы ты видела, как красиво получается, когда капля чернил попадает на занавеску?! Чернила, как живые, разбегаются по ниточкам, и получаются красивые снежинки, похожие на цветы… Это потом они уже сливаются в одно большое пятно…» - шепотом рассказывала мне сестра. «Я тебе потом покажу, если не наябедничаешь никому!»
***
… Потом их семье «дали» квартиру, недалеко от нашего дома на квартале имени Гагарина, и они, все втроём переехали, но мы продолжали «тесно» общаться. В отличие от Юрки, его сестра Рита была «копией» тёти Паши: те же чёрные и «колючие» глаза, нос с явной горбинкой, густые чёрные волосы и короткая стрижка, как у «пацана». Ритка терпеть не могла бантики и заколочки, а мои белобрысые косы просто «выбешивали» её.
«Представляете, что она опять «учудила»…» - жаловалась моим родителям тётя Паша, на Ритку: «На носу уже огромная рана образовалась, хоть лечи, хоть не лечи…Хоть говори, хоть не говори… Она, видите ли, хочет, чтобы у неё нос стал «курносым»! Так эта «дурёха», на всю ночь «вешает» себе на нос ПРИЩЕПКУ бельевую!»
Да, это действительно была одна из самых «больных» тем для Ритки, и мы с ней об этом говорили не один раз. Ритке казалось, что если бы она родилась «курносой», то всё в её жизни сложилось бы совсем по-другому, лучше. А ещё ей не нравилось, что все близкие, по привычке, продолжали называть её имя через букву «Ы», как и папа, когда-то, давно…
***
Рана на Риткином носу заживала долго, и поэтому, кроме того, что нос так и остался, с горбинкой, так ещё, теперь, после её «экспериментов», по центру, появилась вогнутая ложбинка, которая, как бы делила кончик её носа «пополам»… И исправить этот «дефект» никак было уже нельзя! Может быть и поэтому, Рита ни с кем не хотела дружить и разочаровалась в «иллюзиях» о счастливой личной жизни. Но, как говориться, у каждой половинки яблока, есть вторая половинка этого же яблока!
Это я говорю про Лёшу, который из окна своего трактора, в спальном районе города, сумел таки, разглядеть свою «вторую» половинку, которой и оказалась, ничего не подозревающая», наша Ритка.
«У меня столько старших братьев и сестёр, что природа больше ничего не смогла придумать, чтобы мы все, хоть чем-то друг от друга отличались, и при этом были похожи или на отца, или на мать…» - шутил сам Лёшка, понимая, что он далеко не красавец.
Ритка и Лёшка, каким то образом, очень дополняли друг друга, и, находясь рядом, выглядели довольно гармонично. Тётя Паша быстро «подружилась» с зятем и полюбила его, как родного сына, так же, как любила, когда-то, и своего Юрку…
***
… Это случилось летом 1980 года, в то самое памятное «олимпийское» лето в СССР. Я же, окончив восемь классов, и перейдя в девятый, вместе со своими одноклассниками, находилась на «отработках» в школьном загородном «трудовом лагере». Село «Передельское» ежегодно принимало у себя «городских» тружеников, да ещё и «выдавало» зарплату за собранный на её полях урожай. Когда до конца лагерной смены оставалось всего несколько дней, совершенно неожиданно, из окна нашего «общежития», я увидела своего отца.
«Зачем он приехал? Забрать меня домой? Так осталось всего три дня и долгожданная дискотека на «закрытие»… А если я не хочу никуда ехать? Я же не просила меня забирать раньше времени… Или что-то случилось? Почему папа в своей милицейской форме, ведь он же сейчас в отпуске? Почему на «канарейке», жёлтом милицейском «бобике»? Он был очень не брит, а такого с ним никогда не бывало… Что? Мой папа курит? Что случилось?» - рассуждала я, задавая себе же все эти вопросы.
Папа уже успел переговорить с учителями и по их лицам, было заметно, что случилось что-то очень и очень плохое. «Собирай свои вещи, времени мало, надо ехать домой, мама нас ждёт…» - невнятно, периодически втягивая в себя сигаретный дым, сказал папа: «Беда у нас дома… Беда… Юрки больше нет. Похороны будут завтра. Поторопись, пожалуйста…»
Всю обратную дорогу папа молча курил из окошка машины и утирал слёзы уже насквозь промокшим носовым платком. А я всё ждала, когда он сам расскажет о случившемся. Ведь не мог же, просто так, ни с того, ни с сего умереть здоровый молодой человек. Может его «сбила» машина? Может он отдыхал на речке и утонул? Может … Я мысленно перебирала все возможные варианты, которые только могли прийти мне «в голову», в том возрасте. Но, папа молчал. А молчал он потому, что никто так и не смог ему объяснить, что же произошло на самом деле.
Юра «разбился», выпав с балкона 8 этажа, находящегося по соседству, с той квартирой, которую он снимал уже несколько лет, вместе со своей женой Леной и маленьким сыном Костиком. Это была красивая и счастливая семейная пара. Они встретились и поженились, когда Юрка отслужил «срочную» службу в советской армии. Служил он два года в Германии, и откладывал каждую копеечку, чтобы привезти заграничные подарки матери и сестрёнке Ритке.
Но больше всего мне запомнились Юркины свадебные туфли, которые он тоже привёз из Германии! Это были чёрные лакированные, с узким носком «штиблеты», украшенные по шву «золотыми» кожаными «листочками», как на «чеканке»! Смотрелись они настолько необычно и прикольно, что никого из приглашённых на свадьбу, не оставили равнодушными. К сожалению, они годились только для «свадебной» церемонии, и просто так, за хлебушком или на работу, на «завод», такие не обуешь. А свадьба у Юрки была первая, и как он и мечтал – последняя. Так эти туфли и пролежали в коробке, на дальней полке, больше не пригодившись.
***
Похороны прошли очень тяжело. Тётя Паша держалась на ногах только благодаря сильнодействующим «уколам». Жена Лена плакала тихо, и даже не причитала. Четырёхлетнему Костику, сначала ничего не хотели говорить и показывать. Но, потом, всё же «разрешили» проститься с отцом.
«Папочка, папочка… Вставай….» - лепетал малыш, которого поставили на табурет рядом с гробом: «Папочка, проснись! Пойдём гулять, папочка…» И только в этот момент, очень громко, как подбитая и раненая птица, закричала Лена, и «потеряла сознание». Ритка прижималась к матери, она смотрела на всех присутствующих, как «загнанный» в клетку зверёк. Она абсолютно не осознавала, что видит брата в последний раз в жизни. Потом она призналась мне, что не хотела запомнить лицо Юры таким, с закрытыми глазами…
И, как же было хорошо, что рядом с тётей Пашей и Ритой, в тот трагический для всех момент, был Максимыч, который и взял на свои плечи все организационные вопросы и с погребением, и с поминками, и с «моральным» состоянием женской половины этой семьи.
Много лет тётя Паша жила со своими детьми, и ради них же. Но как только, вдруг, у неё появлялся «ухажер», то Ритка, тут же устраивала истерики, и просила мать «поклясться», что никогда не приведёт в дом постороннего мужчину.
«Нам же так хорошо, втроём, мамочка!? Мы тебя любим, мы тебе будем помогать, всегда-всегда! Да, Юра?» - искала она поддержку у брата. И Юра тоже обнимал мать, целовал её в ушко, и говорил, что она самая лучшая женщина на земле! А потом он влюбился в Лену, женился и стал ей говорить, что теперь она самая лучшая женщина на земле!
Как-то так получилось, что моя мама «раздобыла» себе профсоюзную «путёвку» в санаторий. Но, неожиданные обстоятельства «помешали» маме туда поехать, поэтому она и предложила тёте Паше съездить вместо неё, и отдохнуть. Тем более что фамилии у них-то одинаковые, а инициалов на «путёвке» никто не написал. Вот они и «подсуетились», чтобы путёвка «не пропала».
Там, на отдыхе в сосновом бору Кременной, наша тётушка и познакомилась с вдовцом Максимычем. Тогда мне казалось, что они были уже стариками, но сейчас понимаю, что до старости им было ещё далеко, как и до молодости за их плечами…
Вернувшись с отдыха, они стали «тайно» встречаться, и часто приходить к нам в гости. Максимыч знал, что «дети» категорически не одобрят любого маминого «жениха». Но была одна маааленькая «зацепка», за которую Максимыч и «ухватился». Дело в том, что он уже много лет работал мастером-наставником на заводе, где работал и наш Юрка. А так как фамилии у тёти и её детей разные, то он не сразу и понял, что уже давно знаком с Юрой. А Юра, тоже, не зная об уже состоявшемся знакомстве матери с Максимычем, часто о нём рассказывал матери, и нахваливал своего мастера: «Он такой правильный, порядочный и добрый. Всегда поможет, подскажет, да покажет, как и что делать. Хороший мужик, вдовец, но сам справляется со всем по хозяйству...» - нахваливал Юра Максимыча.
Ритка, слушая все эти разговоры, думала только о себе: «А дети у него есть? Он, наверное, уже старый и больной, да, мамочка?! Зачем нам слушать про твоего мастера, это он к тебе просто «подлизывается», чтобы ты думал, что он «добренький». Зачем нам о нём знать?»
Юрка же не хотел, чтобы о Максимыче плохо говорили и думали: «Мам, а давай пригласим его к нам в гости, он обещал мне помочь разобраться с «проводкой» в нашей квартире. И ты сама увидишь, что он хороший и порядочный человек. А ты нам «плацинды» сделаешь, наши любимые? Думаю, что Максимыч таких, никогда и не ел…» - неожиданно предложил Юрка.
Удивительно, но Максимыч сумел расположить к себе не только Юрку, но и Ритку, которой помогал с уроками, хоть это было и нелегко. Риту стали хвалить учителя, и жизнь в их семье стала налаживаться. Максимыч оказался очень хозяйственным, и в их доме запахло пирогами и борщами от Максимыча. Это уже позже, кто-то «проболтался» об истории их знакомства, но ни Юра, ни Рита, ни на кого не обиделись, ведь всё сложилось благоприятно для всех!
***
Следствие по факту Юриной гибели длилось не долго. Сначала Юре приписывали самоубийство, но никаких причин для этого так и не смогли озвучить. Затем, была версия, что Юра, якобы, перелезал с соседского балкона на свой, так как забыл дома ключи от квартиры. Но и эта версия не «прокатила», ключи находились в кармане его брюк. Потом, вроде бы, нашёлся свидетель, который видел, как на балконе была драка между двумя соседями, и Юра, убегая, «не удержался» и «выпал». Соседями по квартире была семейная татарская пара, лет на десять – пятнадцать старше.
Поговаривали, что сосед очень ревнивый, и часто «поколачивал» свою жену, ревнуя к каждому встречному. Скорее всего, Юрка заступился за соседку перед её мужем, или стал сам «объектом» очередной ревности, и во время драки, которая «переместилась» на балкон, сосед и «выбросил» его…
Падая, Юра хватался руками за все «сушилки», которые были «выдвинуты» наружу балконов, но и это не помогло смягчить удар при падении о землю. Его внутренние органы очень сильно пострадали, открылось кровотечение, и наступил «летальный» исход. Ему было всего 27 лет, жизнь только начиналась!
Оставшись втроём, без Юры, но с Максимычем, Прасковья Дмитриевна пыталась «опекать» невестку и помогать растить внука. Лена долго горевала, но жизнь не стоит на месте, а ведь она ещё совсем молодая женщина, которая хочет быть любимой и любить.
Тётя Паша, в своё время, пройдя этот «вдовий» путь, ни в чём не винила невестку, а даже наоборот, намекала на то, что мальчику нужен отец, который будет рядом, и станет примером. Знаю точно, что Лена пыталась строить «новую» семью, но у неё ничего не получалось.
«Не могу найти такого как Юра, а другого не хочу! И что мне теперь делать? Неужели я теперь никого не смогу полюбить, мама?» - спрашивала невестка совета у свекрови. Это уже ближе к сорока годам, она вышла замуж за мужчину, лет на десять младше себя. Но прожили они совсем недолго, он умер от болезни, и Лена опять стала «вдовой». Ближе к пенсии, у неё опять, вроде бы, сложилась семейная жизнь, но «замуж» она уже не спешила, боясь вновь стать вдовой… Такая уж у неё «вдовья» судьба. Ну, прямо, как в кино!
***
Когда Максимыч признался, что он очень болен, и что его дни «сочтены», тётя Паша и Ритка, были с ним рядом, пока его не забрала к себе родная дочка. Но, мы все, были рядом, до последних его дней, ведь он стал тоже нашей семьёй. Он многому научил Ритку, и она всегда вспоминала его только добрыми словами и его добрыми делами, которые остались в нашей памяти навсегда.
И вот, теперь, Ритка вышла замуж, и в доме опять появился мужчина. Деревенская закалка и смекалка, поначалу, помогала молодым выживать в тяжёлые 90-е годы безденежья. Когда Ритка забеременела, то Лёшка носил её на руках в прямом смысле этого слова. Ведь живот у Ритки стал «расти» очень быстро и вырос до огромного размера! На плановых осмотрах её животик долго прослушивали, простукивали и прощупывали все доктора отделения. УЗИ тогда ещё не было, и поэтому доктора постоянно переспрашивали у папы и мамы: «Двойни или тройни в роду были у кого-нибудь?». А Рита и Лёшка переглядывались и только пожимали плечами: «Вроде ни у кого не было…»
«Послушай, Рита, только не перебивай меня, пожалуйста…» - начала свой разговор с дочерью тётя Паша: «Ты у меня, ещё маленькой, спрашивала, почему у вас с Юрой одна фамилия, а у меня другая, помнишь?»
«Конечно, помню! Ты сказала, что не захотела менять, потому, что документы «потеряла»… А что это неправда? Скажи ещё, что мы с Юрой тебе не родные дети, а из детского дома! Но носы то у нас с тобой одинаковые, некрасивые!» - отшутилась Рита, так и не поняв, что хочет сказать мать.
«Не перебивай, дай мне рассказать до конца. Так вот, фамилии у нас разные потому, что я так и не вышла «замуж» за вашего папу Петю. Он не был «разведён» до самой его внезапной смерти. И у вашего отца была «первая» семья, в которой и родились мальчики-близнецы, ваши братья по отцу. Я думаю, что ты должна знать об этом. Так что, вероятнее всего, что вы тоже станете родителями «близнецов», по «наследству»…»
***
Роды были сложными и тяжелыми… На свет появились мальчики-близнецы, но они были настолько маленькими и хиленькими, что сразу же «попали» в «реанимацию». Рита тоже плохо себя чувствовала и долго не могла восстановиться, но её выписали намного раньше, чем малышей. В какой то момент, врачи стали «намекать» на то, что один из малышей может не выжить… Тогда тётя Паша «подняла» все свои медицинские связи, «проникла» в роддом и «выхаживала» внуков, кормя их из пипетки… Потом, умудрилась, провести в больницу священника и «покрестить» мальчишек, по всем церковным правилам. Первого, назвали Юрой, в память о дяде, а второго – Сашкой, в честь самого старшего Лёшкиного брата.
Малыши росли, и постепенно, месяц за месяцем, прибавляли и в весе, и в росте, чем и радовали молодых родителей. Ритка «сидела в декрете», бабушка Паша «ушла» на пенсию, и только Лёшка пытался заработать денег, чтобы прокормить всю их семью. Деревенские родственники всё реже и реже «баловали» их «посылками» с продовольствием, ведь и им было теперь тяжело выживать. Мои родители, каждый раз, идя в гости, несли им сумки с крупой, сахаром, консервами и дачными заготовками. Так они и выживали, как все, тогда.
Иногда Лёшка «занимал» у нас денег, «до зарплаты», но так, чтобы «тютелька в тютельку» было. Он всегда показывал свой, как бы сегодня его назвали, «бизнес-план»! На тетрадном листочке, аккуратным почерком, в столбик было прописано всё меню на неделю и в граммах, и в гривнах. И при всём этом, он закупал самые простые и самые дешёвые продукты, умудряясь готовить из них максимальное количество блюд.
Лёшкина практичность поражала всех, и заставляла нас, тоже прислушиваться к его «житейским» советам, проверенных временем. Мальчиков не сильно баловали, а приучали к тому, что «баловство» - это плохо! Братья с благодарностью принимали от родственников подарки, игрушки, вкусняшки, но и не забывали «благодарить». Они всегда были дружны, и Юре приходилось заступаться за Сашку, который чаще болел и не мог за себя «постоять».
***
«Рит, а давай ещё и дочку родим? Пацаны, это хорошо, но сестричка-то не помешала бы ни нам, ни им…» - то ли шутил, то ли на полном серьёзе говорил Лёшка: «И тебе будет помощница, и мне на радость!» Но Ритка только отмахивалась: «Скажи ещё, что она будет у нас «красавица», как мама! А кормить их всех кто будет? У тебя толком работы постоянной давно нет. Мамкина пенсия копеечная… Да и мне, скорее всего, надо будет искать новую работу. На фабрике начались сокращения…»
Всё так и получилось. Выйдя из «декрета», и окунувшись с головой в производственный процесс, Рита, как-то неожиданно и как-то странно заболела. Обследования показали, что у неё появилась аллергия на ткань и «тканевую пыль», а это означало, что ей было противопоказано работать в швейном цеху. Вот тебе и «перестройка» и передовые «технологии» производства. Новые ткани были максимально дешевыми, но при этом и максимально «вредными», но это никоим образом не влияло на производство и массовую продажу изделий из них. Так Ритка и стала «безработной».
Параллельно со всем этим, вокруг «процветал» и «самогонный бизнес», и «рэкетиры», и самый настоящий «бандитизм». Всё новые и новые слова появлялись в лексиконе простых людей: биржа, ваучер, МММ, валютчики, наркотики… Каждый «сходил с ума» по своему. Кто-то «поднимался», а кто-то, в одну минуту, становился «нищим». Все пытались как-то выжить в этом непонятном мире!
Лёшка хватался за любую «шабашку» и «подработку», лишь бы «не кинули», и не обманули. Платили и деньгами, и продуктами и даже «ваучерами». С очередной такой весенней «шабашки», Лёшка так и не вернулся ни вечером, ни поздней ночью… А ранним утром, в дверь, неожиданно позвонила соседка.
***
…Лёшка лежал на ступеньках между вторым и третьим этажами, ноги на верхних ступеньках, а голова, свисала вниз, над огромной лужей крови. Крови, уже успевшей за ночь подсохнуть, ведь его «нашли» только ранним утром. Никто из соседей ничего подозрительного и не слышал, и не видел. Все сидели по квартирам, и никто в подъезд не выходил.
«Судмедэкспертиза» показала, что это было «отравление» неизвестным «спиртосодержащим» продуктом. Где он был? Что он делал? Заплатили ли ему за работу, или только напоили неизвестной «отравой», выдав её за спиртное? Следователи же, на все эти вопросы, ответов так и не смогли найти. На похоронах было очень много людей, которые говорили о Лёшке только очень хорошие и добрые слова. За свои прожитые 36 лет, этот простой деревенский парень смог оставить после себя хорошую память и двоих замечательных сыновей… Ну, прямо, как в кино!
***
… Во время погребения начался моросящий весенний дождик. «А как же счастливая примета – дождь на свадьбу?» - вспомнила я, кидая три горсти земли в могилу: «Где же она, эта «долгая» и счастливая семейная жизнь?» Вот и верь этим приметам…
Мальчишки уже ходили в школу и при примерном поведении, с удовольствием учились на одни «пятёрки». Они регулярно посещали «шахматную секцию» и участвовали в различных турнирах, подавая большие надежды. Но вечное безденежье, и постоянные лечения Саши, не давали возможности для углубленного их развития, как в учёбе, так и в обычной жизни.
После школы, братья, тайком от бабушки и мамы, собирали и сдавали бутылки. Ходили на местный рынок и покупали продукты, не забывая «торговаться» с продавцами, как это умело делал их папа. Продавцы, помня и их и Лёшку, «уступали», и даже «подкидывали» лишнее… «Добытчики» приходили домой, и гордо вручая бабушке сетку с продуктами, так же как и их отец, приговаривали: «Ну что, женщины, накрывайте на стол, обедать пора!»
Когда в школе начали изучать «программирование», то Юра и Саша стали «любимчиками» преподавателя, который сам предложил дополнительно заниматься с «одарёнными» близнецами, и главное, бесплатно, учитывая положение и достаток в семье.
У одноклассников стали «появляться» современные «гаджеты» того времени, а мальчишки только мечтали об этом. Когда у одноклассников дома появились современные ПК, то братья стали «подрабатывать» на их установке, обслуживании и прочих темах, в той или иной степени связанных с «компами». Таким образом, они «собирали» деньги на покупку своего, хотя бы одного на двоих ПК.
Долгое время мальчишки были постоянными клиентами местного «компьютерного клуба», но не для того, чтобы играть, а делали там уроки, набирали «рефераты» не только себе, но и одноклассникам, за деньги, конечно же. Эта «трудовая» или «коммерческая» жилка, передалась им «по наследству», от отца. Братья ставили перед собой задачу, и успешно её решали, вместе, надеясь и доверяя только «друг-дружке».
Свой первый «комп» мальчишки купили на рынке, прямо с рук, он был совсем новеньким, но уже «поломанным» неопытным хозяином. Починив ПК при минимальных затратах, братья получили очень хороший «гаджет», а ещё оставалось немного денег, чтобы современно «приодеться». Всё шло хорошо, если не считать того, что Саша получил «первую» группу инвалидности, так и не «победив» свои «детские диагнозы». Но это никак не помешало братьям поступить в институт на соответствующий их интересам факультет, притом на «бюджет». А это значит, что бесплатно и с гарантированной стипендией.
Проучившись на «дневном» отделении год, братья осознали, что так выжить не реально! Надо идти работать, а учиться можно и «заочно», у них то, это точно получится! Надо прокормить не только себя, но и мать, и старенькую бабушку. Рита тем временем устроилась на завод, а так как никакой соответствующей специальности у неё не было, то Риту поставили на участок «штамповки».
«Тут много ума не надо!» - сказала бригадир смены: «Берёшь отсюда, кладёшь туда, потом нажимаешь там и выкладываешь тут! Понятно? Только, следи, чтобы «брака» не было, буду «штрафовать» из зарплаты, если «норму» не будешь выполнять. Всё ясно?»
Деваться было некуда, и Ритка добросовестно работала, плача по ночам от боли в спине и руках, с непривычки. Она никак не успевала выполнять свою «норму», поэтому приходила на работу на два часа раньше, а уходила на два часа позже. И это в любую погоду, пешком, чтобы не тратить деньги на дорогу.
Мальчишки всё прекрасно понимали, и старались, как могли, облегчить жизнь своих женщин. Зато теперь у Ритки появились и коллеги, и подруги «по работе», с которыми она проводила праздники и могла «поплакаться» на свою тяжёлую женскую долю. Братья не одобряли маминых «посиделок» с коллегами и сразу предупредили её: «Мама, ты только не приводи, пожалуйста, никого в наш дом. У нас итак тесно, и лишний «рот» нам тут тоже ни к чему… Знаем мы этих «разведённых алкашей», пусть своих детей «воспитывают» ремнём, а не чужих…»
А Ритка и не собиралась никого приводить в их дом. Она вспомнила, как ставила такой же «ультиматум» своей матери, и как им потом, хорошо жилось под «крылом» у Максимыча. Глядя на свою старенькую мать, Ритка молча «просила» у неё прощение за всё то, что, возможно, тогда, давно, могло бы её обидеть, и как мать, и как женщину. Вслух же, она боялась, своих же слов, ведь теперь она оказалась в той самой роли, которую много лет назад «отвела» своей матери. Рита постоянно сравнивала своих коллег-ухажеров с Лёшкой, и они не годились ему даже «в подмётки». Получается, что это была её «первая» и «последняя» любовь!
***
Сыновья из мальчишек превратились во взрослых парней, и теперь квартира, как бы сама по себе «разделилась» на женскую и мужскую половины. Парни стали себе позволять приводить в гости друзей и даже девушек. И как бы они не любили и не уважали свою мать и бабушку, начались конфликты между «поколениями». Молодёжь ругалась с Ритой, а Рита с бабушкой, а бабушка с молодёжью… Извечный конфликт поколений!
Именно в такие моменты, люди, не задумываясь «обижают» словами самых близких людей, на эмоциях, выкрикивая слова, которые потом невозможно «забрать назад», и жалеют об этом, возможно всю свою жизнь! Тётя Паша не подумав, высказала все свои накопившиеся за долгую жизнь обиды на дочь, а дочь ответила ей тем же в ответ. А затем, они, обе, выслушали «детские обиды» мальчишек в их адрес, и все перессорились.
Мой папа, как брат тёти Паши, как дядя Ритки, и как двоюродный дед мальчишек, не один раз разруливал их «обидки» друг к другу. А «обидки» всё накапливались и накапливались…
«Не пойму я, Коля, куда Ритка, последнее время, свои деньги тратит…Ничего ни себе, ни мальчикам не покупает. Домой никогда и ничего поесть не купит, мальчики нас только и кормят…» - поделилась тётя Паша своими мыслями с братом: «А соседка говорит, что не один раз видела, как Ритка, еле тянула огромные сумки с продуктами… Кого и где она так кормит? Как думаешь?» Папа задумался, но так и не смог найти объяснение этой информации.
А через какое-то время к ним в квартиру пришли «братки-коллекторы», и потребовали, чтобы Ритка немедленно вернула свои долги по кредитам, которые она набрала в частных банках, которые «мирно» выдают денежки на всех остановках городского автотранспорта. Тут-то все тайны и «вскрылись»!
Оказалось, что Ритка, по совету новых подруг, решила, за спиной и мамы и сыновей, провернуть «сделку века»! А чтобы ей никто не смог помешать, всё делала тихо и скрытно, как и советовали «добрые» подруги. В соседнем с ними подъезде жила семья инвалидов. Вот они-то и сделали Ритке «заманчивое» предложение: «Мы одинокие инвалиды, детей своих у нас нет… Никого у нас нет… Случись что, помрём, и похоронить некому будет. А мы и тебя с детства знаем, и семью твою… Досмотришь, докормишь нас, и квартирка наша тебе останется «по наследству».
«Вот это будет настоящий сюрприз для всей семьи!» - подумала тогда Ритка, «клюнув» на это предложение. «Сюрприз» то получился, но какой… Ну, прямо, как в кино!
***
… Стала Ритка за свои деньги и «кормить» инвалидов, и покупать им лекарства, и регулярно оплачивать квартирную плату за их жильё… Её зарплаты, естественно, не хватало, поэтому она и брала «кредиты», не задумываясь о том, как и чем будет отдавать долги.
Во время этих разборок с «коллекторами» и всплыла информация о том, что у этих «инвалидов», желающих «получить» их квартирку - целая очередь! И все они даже не подозревали об этом. Да и сама эта квартира давно уже «отписана» дальним родственникам. Узнав об этом, Ритка чуть не «свихнулась», ведь у неё на «плечах» теперь висел огромнейший долг перед кредиторами, которые никак не намерены ждать и догонять!
Эта ситуация ещё больше усугубила и напрягла отношения между всеми членами семьи. «Чёрная» полоса их жизни стала ещё «черней и шире». Сашкино здоровье стало «мешать» и его учёбе, и его работе. С «инвалидностью» было сложно устроиться на хорошую должность, и Юрка «пахал» за двоих.
Тёте Паше «поставили» страшный и неутешительный диагноз, и операцию делать было уже поздно… Рита тоже маялась с межпозвоночной грыжей, но продолжала работать, чтобы хоть как-то вернуть свои глупые перезанятые долги.
Никто из нас так и не понял, но в какой-то отрезок времени, как-то так получилось, но Рита оказалась в Церкви. Да не просто там оказалась, а стала посещать службы. Рита, неожиданно для всех, стала тихой, покладистой и на удивление очень спокойной. Она стала часто разговаривать с матерью о смысле жизни, да и с сыновьями стала ладить, без криков, скандалов и претензий.
У Прасковьи Дмитриевны «обнаружили» рак кожи, она болела «тихо», всё понимая и принимая, и до последних минут своей жизни находилась в сознании и здравом уме.
«Коля, братик, спасибо вам большое за всё! Я прожила рядом с вами долгую и хорошую жизнь, и ни о чём не жалею, ведь это только моя доля, моя судьба. У других и такой, не было… Коля, братик, пожалуйста, как помру, помогите Рите справиться с её здоровьем. Мучается же со спиной, а в больницу не идёт, упирается… «Кидает» её из крайности в крайность, то в церковь ходит, то «по бабкам» ездит… Не к добру это всё! Ох, не к добру! Чует моё сердце, что-то плохое с ней случится…»
Это был последний разговор между братом и сестрой.
***
Похоронив 80-летнюю мать, Ритка согласилась на полное обследование в областной больнице, о котором по большому блату договорилась моя мама. Диагноз подтвердился, и Ритке предложили срочно сделать операцию на позвоночнике по удалению межпозвоночных грыж. Ритка же, ответив, что подумает, сбежала из больницы и категорически отказалась от предлагаемой врачами операции.
«А вдруг, после этой операции, я стану инвалидом, и не смогу ходить?! Люди рассказывали…» - стала она оправдываться перед моими родителями за своё поведение: «Так вот, люди рассказывали, что есть одна «бабушка», которая всё это лечит своими заговорами и молитвами. И не надо ничего резать и наркоз не надо!»
Эту информацию Ритке принесла одна из её новых подруг, и она же, уже узнала адрес этой самой «чудо-бабки». Спорить с упёртой Риткой было бесполезно, поэтому и было решено ехать к бабке всем вместе: Ритка, её подруга и мои родители.
Получится – хорошо, а если нет – тогда в больницу, на операцию!
То, что произошло там, у «чудо-бабки», не оставило никого равнодушным и полностью поменяло отношение моих родителей к Ритке. Постараюсь передать всё, как можно ближе к «первоисточнику».
***
Когда ранним утром легковая машина подъехала к старенькому покосившемуся домику, на окраине села, то в свете фар «высветились» силуэты десятка людей, которые уже «создали» очередь. Во сколько же они сюда приехали, чтобы быть первыми? Никто не шумел и громко не разговаривал. Зато все, искоса, рассматривала друг-друга, пытаясь отгадать, какие проблемы привели их к этой избушке. Люди, по живой очереди, заходили в дом, через время выходили из него, проходя мимо «ждунов», не показывая при этом никаких эмоций на своих лицах.
В какой-то момент, на пороге дома появилась сама хозяйка. Она внимательно оглядела всю очередь и, взяв за руку маленького мальчика, увела его в дом, ни сказав при этом, ни слова, даже матери ребёнка, которая от неожиданности засуетилась и стояла «как вкопанная», растерянно смотря на всех присутствующих посторонних людей. Кто-то из женщин не смолчал: «Идите, идите…Если сама забрала, то так и надо…»
Когда Рита, дождавшись своей очереди, вместе с подругой, зашла в «избушку», то мои родители остались на улице, просто ждать. Вдруг все услышали, как бабка громко кричит, обращаясь к кому-то там, в глубине дома. На пороге крыльца появилась очень бледная Ритка, с хорошо знакомым нам «колючим» взглядом. Следом выбежала её подруга с перепуганными глазами, а уже за ней и сама «чудо-бабка».
«И чтобы я тебя никогда больше не видела у порога моего дома! Ишь, что удумала! Не буду я тебя «чёрную» лечить! Откуда только, такие, бессовестные, берутся?» - кричала старуха, глядя в Риткину сторону, которая поспешила уйти поближе к машине.
И тут бабка полезла в карман своего цветного фартука и, достав горсть соли, кинула её в спину убегающей Ритке, со словами: «Как соль под ноги летит, так и ты из дома моего навсегда сбежишь!»
Потом старуха внимательно оглядела всех присутствующих на улице людей и обратилась к моей маме: «Зачем змею пригрела? Здоровья своего не жалко? Её тебе жалко, а себя и свою семью не жальче? Гони её от себя и от дома своего! Колокол на Храме, икона в раме, крест на мне, ключ в замке, змея в траве, зверь в берлоге, а я на своём пороге! Как этот мой порог змея переползёт, зверь не перейдёт, так и незваный гость не придёт! Замыкаю свои слова, кланяюсь вам, святые образа. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Аминь. Аминь…» Ну, прямо, как в кино!
***
… Немного «очухавшись» от происходящего с ними, родители наконец-то сели в машину. Ритка была на самом «пике» своей истерики. Её перепуганная подруга, вжавшись всем телом в кресло, молча наблюдала за происходящим в машине.
«Да! Да! Да! Я давно хотела это сделать и, я это сделала! Почему у вас у всех всё хорошо, а я всю жизнь должна страдать и мучатся! Я не хочу так жить! И вы все должны мучатся, как я! Вы все за это должны ответить, и вы все ответите!» - кричала Ритка не своим голосом.
Когда машина тронулась с места и помчалась по прямой дороге в обратном направлении, Ритка притихла и, прикрыв глаза, делала вид, что задремала и спит. А все остальные молча переглядывались и «прокручивали» у себя в головах то, что им пришлось и увидеть и услышать всего несколько минут назад.
И всё же, подъехав к Риткиному подъезду и остановив машину, папа решился задать вопрос: «Рита, мы правильно поняли, что ты занималась плохими «чёрными» делами и желала нам всем зла? И мне, и тёте и сёстрам? За что? В чём мы, по-твоему, виноваты перед тобой? За что ты нас наказываешь?» - как можно корректнее спросил он, боясь очередной Риткиной истерики. Ритка же, вместе с подружкой, молча вылезла из машины, пробурчала что-то неразборчивое и, даже не прощаясь и не оборачиваясь, вошла в свой подъезд.
И только теперь, устав от создавшегося напряжения, заплакала моя мама. Она так и не смогла понять, в чём же мы все «провинились» перед обиженной на нас племянницей. Ведь у каждого из нас своя судьба, которую невозможно обмануть, ну разве что, немного изменить, приняв неожиданно непонятное решение. Но ведь это твоя жизнь, твои проблемы, твои радости и горести. И как бы ты не хотел «поменять» или «поделиться» своей судьбой с другим человеком – это не реально! Нельзя искать виновного в своих же жизненных ошибках!
«Не обижайся, Коля, но я больше не хочу «общаться» с Ритой, да и тебе не советую это делать!» - немного успокоившись, сказала мама: «Если уж мы для неё «враги», то кто для неё тогда «друзья»? Бедная Прасковья, только теперь я её понимаю, только теперь… Как Ритка до такого додумалась? В голове не укладывается…»
***
С этого момента мы и перестали общаться, и не виделись и не созванивались, вообще. Хуже всех было папе, ведь он переживал не столько за Ритку, сколько за мальчишек. Иногда он, как бы случайно, подкарауливал их возле дома, делая вид, что проходил мимо. Интересовался их делами, но ни словом не упоминал о Ритке. Зато местные сплетницы рассказали, что детвора называют Ритку Бабой Ягой, ведь она, так и не занимаясь своей спиной, сгорбилась и ходила теперь только с большой самодельной палкой, которой и «грозилась» в сторону детворы, обзывающей её в след. Риткой пугали маленьких детей, ей «подавали» на рынке, кто-то её жалел, а кто-то побаивался её «колючего» чёрного взгляда.
***
Когда в 2014 году началась война на Донбассе, Юра с Сашей уехали в Киев и без труда нашли себе там работу «айтишников». А Ритка осталась дома, в Луганске, совсем одна.
Наш папа долго и мучительно болел, и «уходя», он очень и очень просил маму, исполнить его просьбу – поставить памятник на могиле его сестры Прасковьи.
Прошло больше 10 лет, а ни Ритка, ни мальчишки, так и не поставили ей могильную плиту. Каждый год, приходя на «Пасху», чтобы положить на могилку цветы, мы видели неухоженную, облупившуюся от краски «гробничку» Лёшки, и почти сравнявшийся с землёй «холмик» на могиле тётушки Паши. Крест уже давно сгнил, и упал как трухлявый пень, а на табличке уже ничего нельзя было прочесть. Каждый год, видя только положенные нами прошлогодние искусственные цветы и свечки от невестки Лены, мы понимали, что никто сюда давно не приходит…
Мама выполнила папину просьбу, и даже нашла у себя хорошую фотографию, чтобы не обращаться к Ритке, которая так и не узнала, что её дядюшки больше нет на этой земле. А через год, после установки памятника, придя на «Пасху», мы увидели свежий холмик между двумя старыми могилками, там «упокоилась» и Ритка, в один из морозных зимних дней, о чём мы и прочитали на табличке. Она прожила 56 лет, пережив своего Лёшку на целых 20-ть «тяжёлых» лет.
Старушка соседка, хорошо знавшая семью, и рассказала нам все подробности случившегося. Весь подъезд пятиэтажки «ополчился» против Ритки из-за невозможности поменять старые трубы на общем канализационном «стояке». Рита не только не хотела, или не могла «сдать» деньги, но и категорически никого не пускала в свою квартиру. Ей совсем не понравилась эта затея. Ну не нравилась, и всё тут! И какого бы «парламентёра» к ней не «засылали», ответ был один и тот же: «Нет! Не разрешаю! Меня всё устраивает!»
Детвора рисовала разные «гадости» на дверях и стенах возле её квартиры, соседи «озлобились» на неё и сторонились, чтобы не услышать «проклятие» в свой адрес и при любом «конфликте», постоянно вызывали «полицию», но всё было бесполезно! А однажды утром, двери Риткиной квартиры оказались слегка приоткрытыми…
Войдя в квартиру, соседи и увидели Ритку сидящей на диване, и как будто спящей. На самом деле она была давно мертва… Кто-то из ребят, смог таки дозвониться её сыновьям, и приехавший из Киева, на пару дней, сын, вызвав «катафалку», в одеяле, увёз её тело, закрыв и опечатав квартиру. Ни похорон, ни поминок не было…
***
… По просьбе Риты, через социальные сети, братья попытались найти контакты «братьев-близнецов» матери из Белоруссии… Зачем? Неужели, для Ритки, они оказались более близкими людьми, которых ей не хватало? Или она хотела убедиться в том, что их судьбы сложились хуже или лучше её собственной?
Людмила Бондаренко
2025 г.