КАРАК. Род больших кораблей, Португальцами называемых Наос, которые они употребляют по торговым Индийским делам и в войне. Они подымают около 2000 человек.
Яновский Н. Новый словотолкователь, расположенный по алфавиту Ч. II Императорская Академия Наук, СПб 1804, стр. 134
Боголюбов, Н. История корабля : общедоступное изложение судостроения и судоходства у всех прибрежных народов от древнейших времен до наших включительно. Т. 1, тип. Л. Ф. Снегирева, 1879 г. :
В описываемую эпоху все приморские государства стремились на перебой к улучшению судостроении и заметному увеличению судовых размеров. Генуя в этом деле была передовой нацией, ее корабельные мастера соперничали с венецианскими судостроителями, отличавшимися также искусством придавать изящные формы своим судам, в этом случае достаточно предложить читателям рисунок Генуэзской каракки (ф. 54), чтобы оценить искусство Генуэзцев. Генуя имела также свои законы для мореплавания и, между прочим, законы для корсаров, которых нельзя сравнивать с пиратами. Корсаров следует сравнить скорее с приватирами.
стр. 128
Каракки — парусные суда, пользовавшиеся большой известностью в XIV, XV и XVI столетиях. Общее мнение современников относит их введение португальцам. Венеция строила их для себя в XIV веке и употребляла как транспортные суда. Дон Педро в своей хронике говорит, что «семь кастильских галер, крейсировавшие около Майорки (1359 г.), захватили венецианскую каракку и привезли ее в Картагену; что она была трехпалубная» и, следовательно, была высокая. Другой случай пленения каракки рассказывается в хронике Педро-Нино под 1401 годом. Дальнейших сведений о каракках XIV в, не имеется, почему и приходится поместить здесь рисунок каракки XV столетия, взятый из собрания рисунков судов Парижской библиотеки.
В XVI в. каракки начали вводиться в употребление во французском флоте. Каракка la Belle Cordeliere, построенная Армориканами на суммы королевы Анны Бретаньской, считалась красивейшим судном во французском флоте. При Людовике же XII с ней соперничала каракка Шаранта, красивейшая и сильнейшая из всех судов того времени. Она находилась в эскадре под командой адмирала Филиппа de Ravestain, снаряженной в Средиземных портах для войны против турок. Жан д’Отон, видевший эту каракку, говорит, «что на ней было 1200 чел. экипажа, 200 орудий, из которых 12 были на колёсных станках и стреляли большими каменьями и книпелями. Провизии она могла поместить на 9 месяцев и считалась отличным ходоком, обгонявшим любого пирата, потому что она могла носить много парусов, превосходно размещённых».
Из истории французских войн (1545 г.) видно, что Франциском I было нанято для содействия флоту в войне с Англией 10 Генуэзских каракк и что большая их часть погибла по небрежности лоцманов, при проводе их в устье нижней Сены. В 1545 г. Франциск I построил в Нормандии прелестную каракку, богато изукрашенную резьбой, с такими высокими палубами и замками (надстройки) и столь сильно вооруженную, что, в отличие от прочих, король прозвал ее большая карата или караккон. На ней стояло 100 медных орудий разных калибров; она имела прочную оснастку и считалась отличным ходоком и сильнейшим современным судном. Назначив ее в эскадру для военных действий против Англичан, король избрал ее для местопребывания адмирала Клод-д'Анебо. Экспедиция готовилась в бухте de la ville Francaise. Адмирал поднял свой флаг, вышел на рейд и ожидал короля, желавшего посетить флот перед кампанией. Король вышел из Гонфлера, сопровождаемый многочисленной и блестящей свитой. Адмирал расцветил ее флагами и в ожидании посещения приготовил роскошное угощение. Музыка играла, палили пушки, пажи уже разносили вино и фрукты; король любовался образцовым порядком на каракке, которая на другой день должна была бить Англичан своими 100 орудиями. Вдруг раздаются крики: пожар, спасайте короля! Крики были справедливы, загорелось около камбуза и пламя быстро побежало по рангоуту. Со всего флота понаехали шлюпки для спасения людей и всего что было по ценнее; каракку же спасти не было возможности, огонь быстро охватывал палубы и чрез два часа от 800 тонного судна осталось только днище, а на берегу, от выстрелов разгорячённых орудий, недосчитались нескольких зрителей! Много было толков по этому несчастию, его считали дурным предзнаменованием в исходе сражения, однако, не смотря на катастрофу, французы разбили Англичан, у острова Вайта.
Фурнье говорит, что, в конце XVI и в начале XVII веков, строились каракки еще больших размеров и в особенности в Португалии, где они доходили до 2000 тонн и даже более, сидели в воде не меньше 17 — 19 фут. В таких каракках устраивались 4 палубы на столько высоких, что большого роста человек мог ходить свободно: Нос и корма возвышались над верхней палубой надстройками в 3 и даже 4 роста человека. Их вооружали 35 и 40 бронзовыми орудиями, весом каждое в 4 и 5 тысяч фунтов. Самые малые весили не менее 3000 фунтов. Кроме этих орудий ставились еще каменометы и малых калибров пушки (spingrale) помещавшиеся на марсах, где свободно могли поместиться 12 человек. Мачты были на столько высокие, что их делали составными (стеньги). При попутных ветрах каракки ходили отлично, но при боковых плохо. Тот же Фурнье свидетельствует, что каракки, в описываемое время, были употребляемы исключительно для торговых целей, но из военных флотов были уже выключены. Людей могло на них помещаться от 600 до 1300 человек, в том числе до 700 и 800 солдат. Вообще каракки были в то время в таком же ходу, как и Испанские гальоны, ходившие в Америку за золотом.
Шарнрок в своей «Нуstory of marine architecture», поместил рисунок Генуэзской каракки 1542 года, имеющей весьма близкое сходство с кораблями XVII в. Фиг. 54.
Обводы внешних линий здесь очень красивы, ют хотя и возвышен, но далеко не так, как на нефах и других судах, современных или ближайших предшествующих периодов, даже позднейшего столетия. Число орудий хотя не велико, но размещение их очень правильно. Шарнрок упоминает еще о другой каракке 1592 г., имевшей 1600 тонн водоизмещения; на долю торгового груза приходилось 900 тонн. На ней было 32 медных орудия и помещалось от 600 до 700 человек пассажиров; 7 палуб, составлявших 7 этажей (одна из которых имела большой уклон от кормы к носу), из них три сходившихся очень близко (вероятно поверх этой), надстройку в носовой частя и проходной навес соединявший нос с кормою. Длина ее была 165 ф., ширина 47 ф. и 100 ф. по килю. Грот-мачта имела 121 ф. высоты и 11 ф. окружности, грота рей—106 ф. За неимением рисунка этого корабля, здесь помещается другой, снятый с модели, находящейся в Венецианском арсенале (ф. 55), изображающей собою тип судов, строившихся между 1590 и 1610 годами. Но нём читатель может себе составить понятие о расположении носовых и кормовых надстроек, конечно стеснявших свободу действий на верхних палубах и вредно влиявших на ход корабля при боковых ветрах.
стр. 192-196
Так погиб караккон Mary-Rose в 1542 г.; борта его отстояли от воды всего на 16 дюймов.
стр. 223