Вчера как-то так захотелось убежать, или, нет, разъехаться.
С одним чемоданом, в котором одни джинсы, одна зубная щетка, пара трусов, но, главное, что я - Одна.
Да, накатило на меня вчера, а накатить не получилось. В этом деле одна не хочу, фу, а подруги все на работе.
Могла бы позвонить и рыдать в трубку, но тоже не то.
А что То? Не, все равно хочу быть одна.
И, чтоб кругом ни души.
В прошлом году на меня так накатывало, но летом. Лето - это очень хорошо.
Села в машину и укатила. В поле, где подсолнухи. По пыльной грунтовой.
Остановилась уже на десятом гектаре возле лесополосы, сорвала тугую шляпку подсолнуха, села на поваленное дерево. Ох, ну и обрыдалась я тогда.
Ем семечки прям с мягкой шелухой, ору, размазываю слезы, отгоняю мошкару, окна в машине открыты, понимаю, что налетит, зараза, но…ничего не делаю. Пусть так, значит так.
Навылась, легла на траву, колко, перешла на заднее сиденье авто, там тоже неудобно.
Посидела, помолчала, подышала.
Еще посидела.
Молчу. Прошел час. Два.
Выдохнула, завела машину и поехала …Домой. Где ждали, верили и надеялись.
Это я по их лицам поняла.
Убежать не получилось. Знаю, что не получится и сейчас. И никогда не получится. Знаю, знаю. Себя тоже знаю.
«Мы в ответе за тех, кого приручили».
Уныние накатывает внезапно. Как и счастье.
Сейчас вроде ты счастлив, а через минуту, нет, секунду, после одного слова, нет, предложений, как шоры на глаза, и ты бежишь, бежишь, бежишь.
Я ушла все равно. Куда-то. Лишь бы одна, без них.
На обратном пути зашла в магазин. Эх, сущность женская. «Хлеб и молоко закончились».
Подхожу к дому, а Мои стоят на улице и смотрят, но в другую сторону, выглядывая меня. Втроем.
И на меня опять накатило. Ну, куда я, от них! Как они без меня-то?
Да, не уважают! Да, неблагодарные!
Посуду не моют, носки не убирают, не слушают, не отворачиваются, не…любят…
Или любят все же? Но, по-своему? По детски? По-мужски?
«Кака така любофь?»
А вот така!
Чего-то все равно не хватает! Чего, не пойму?
«С жиру бесишься», - скажет мама.
«Ерундой занимаешься», - скажет замужняя подруга, а незамужняя поддакнет- мол, да, такое терпеть, лучше уж одной, чем так! И после ее слов, как щелкнет: не, от судьбы не убежишь.
Я их выбрала! Они - меня!
Я шестилетней Вере перед сном всегда шепчу на ушко: Как я тебя люблю!
Она говорит: «Мам, ты каждый вечер мне такое говоришь!»
И я отвечаю: «Я буду всегда это говорить. Тебе что, жалко?»
И Вера: «Нет, не жалко, говори, только не умирай, пожалуйста. Ты же долго жить будешь ? Даже когда я вырасту?»
«Да, дочь, буду жить оооочень долго!»
