Тем временем в Макарьевке возвращались с весёлой гулянки девчата. С песнями да прибаутками, аукаясь да звонкоголосо перикликиваясь на разные лады. Останавливаясь у каждого дома, где оставляли одну из подруженек. И, так распроводив по домам всех девушек, Веся неожиданно осталась одна возле занесенной до самых окон избы на окраине села… и куда только девчата вдруг все подевались? Вот, вот ведь только вроде рядом перекликались развесёло с ней две девушки – и словно разом сгинули.
Продолжение Рождественской истории. Предыдущая часть здесь:
Весёна постояла, осматриваясь окрест: нет, никого поблизости не видать. Она одна стоит на заснеженной дороге почти возле самого леса. И когда она сюда придти-то успела… Видать заигралась-заболталась с подругами – сама не заметила, как ноги не туда привели. Сюда и в светлое-то время суток не каждый захаживать осмеливался, не то что на Святки да перед самым рассветом. Сказывали, что в давние годы жил тут старый колдун, что силу имел недюжию, лесом близко стоящим, дарованную. Будто повелевал он разными стихиями. И над погодой власть имел, умел ветрами и тучами управлять, а в лес-то вообще хаживал словно домой. Нелюдим был, но в помощи люду не отказывал: то корову заплутавшую отыскать, то отваром от хвори какой попотчевать, а то и тучку пригнать – огороды в засушливое лето полить. Хотя сельчане беспокоить его не любили и на поклон захаживали, когда без него уже никак не сдюжить. То ли побаивались деда, то ли… тот сам этак начаровал, чтобы не тревожили зазаря. У него ведь и имени-то, говорят, не было, а может… просто запямятовали. Сколько лет-то минуло. Но вот однажды, в одночасье да и сгинул колдун. Кто говорит, в лес насовсем ушёл, кто – что шатуна он в чаще встренул и не сумел побороть… Вроде кто слышал, будто охи-ахи из избы колдуна слышались, да никто не решился зайти-проведать старика. А когда он снова кому-то спонадобился – сунулись в хату, а там и пусто… Всё чин-чином: и натоплено, и прибрано, но самого хозяина и след простыл. С той поры и начали сельчане обходить дальней стороной покинутое колдуном жилище.
Всё это перебирала в уме Веся, стоя на заснеженной, почти пропадающей сразу за покосившемся домом, утоптанной дорожке. Притопывая ногами в новеньких с иголочки белёных валенках, не то от усилившегося под утро морозца, не то от любопытства вперемежь с опаской, девушка раздумывала, сразу ли бежать ей домой, или можно подойти поближе к калитке… раз уж она тут оказалась. Ясно же, что неспроста. Вон, вон вроде как снег у забора немного утрамбованный, будто кто нарочно расчистил или вытоптал. И кажется девушке – не так просто всё, как старики сказывают. Вроде как есть у них ещё на уме что-то: не случайно ту хату стороной обхаживать стали… Словно совестно старожилам за чёрствость да трусость свою, что никто тогда не решился старика занедужившего, много чем соседям помогавшего, навестить-проведать. Совестно да признаться в том стыдно.
И тут в одном окошке давно брошенной избы мелькнул неяркий свет. И Весёна решилась. Шаг – и девушка уже у калитки. Ещё шаг – калитка легко и без скрипа открылась, словно кто наперёд петли салом смазал, её поджидая, в гости зазывая. Затаив дыхание, зашла во двор, подошла к крыльцу и, ступив осторожно на крыльцо, чуть осипшим от холода и предвкушения чего-то необычайного, голосом Веся крикнула:
- Эй, хозяева! Есть кто-нибудь?
Немного подождала, прислушиваясь. Показалось, что за дверью кто-то тихонько шмыгнул носом и негромко рассмеялся стариковским хрипловатым смехом… И снова чуть тише спросила:
- Открывайте. С добром пришла…
Продолжение здесь:
#авторская_проза
#рождественская_история
#сказнановыйлад