В январе 1938 года в немецкой газете "Франкфуртер Цайтунг" появилась статья под названием "Отставка дипломатов". Газета была не из разряда простых. Ее основная функция заключалась в пристрастном и пристальном наблюдении за жизнью в СССР. На этот раз внимание газеты привлекло перемещение советских дипломатов. В ядовитых тонах сплетничая о новых назначениях в дипломатическом корпусе, автор статьи целый абзац уделил бегству советского поверенного в делах Греции, который:
... очевидно, своевременно сделал выводы из судьбы своих коллег. Его не отзывали в Москву, ему было достаточно того, что советский капитан пригласил его на чашку чая на свой корабль, бросивший якорь в море. Немедленно запаковав чемоданы, он отбыл в Париж...
Через много лет тираду про чашку чая и чемоданы почти слово в слово повторил в своих мемуарах тот самый поверенный, Александр Бармин.
В статье немецкий газетчик чуть ли не с сожалением пишет:
Советский посол в Стокгольме г-жа Коллонтай... пока еще пользуется милостью в Кремле...
Стоит заметить, что "милостью в Кремле" пользовалось абсолютное большинство дипломатов. С другой стороны, изумляет, как глубоко немецкая газета была погружена в дела советской дипломатии. А нам рассказывают (еще с 1953 года), что чекисты всех шпионов сами придумывали...
Казалось бы, ротация дипломатических работников дело вполне рутинное. Так с чего бы волноваться иностранным корреспондентам?
А причины были для волнения были, и существенные. Пропадали впустую многолетние усилия немецкой разведки в сохранении дружественных связей с внутренней оппозицией в СССР. На оппозицию Гитлер делал огромную ставку. Военная победа рисовалась простой и легкой, если бы все ключевые посты в РККА занимали люди враждебные Сталину.
Но что-то пошло не так. Заговор Тухачевского был разгромлен, остатки оппозиции спрятались в ожидании, когда пригодятся врагу. Значительную силу из себя уже не представляли. Александр Бармин (Графф) был из тех самых спрятавшихся.
Его биография довольно типична для революционеров Февраля. До 1917 года он политикой не интересовался. А когда по городам Российской Империи разнеслась новость о падении монархии, Киевский гимназист-старшекурсник, стал завсегдатаем митингов и демонстраций. Впрочем, приход в Киев немцев тоже не огорчил юного революционера.
Потом в биографии, написанной еще в СССР, Бармин сочинил массу героических эпизодов: вступил в кружок, изучавший социалистическую литературу, по доносу сверстников кружок был арестован, Бармину удалось бежать. До странного напоминает биографию Петра Полипова из советского фильма "Вечный зов"...
В 1919 году, когда немцы ретировались из Киева, Бармин бросил университет и вступил в Красную Армию, а вскоре и в РКП(б).
"Я гордился оказанным мне доверием. Гордился тем, что был нужен революции. Я чувствовал, что был на пороге новой жизни, захватывающей и опасной..."
Так писал Бармин в своей первой автобиографической книге, написанную через 10 лет после революции. Каждая строчка книги как бы подтверждала личность несгибаемого революционера.
С партийным билетом в кармане военная карьера Бармина быстро пошла в гору: "Так случилось, что я стал комиссаром батальона...", а совсем скоро командовал полком.
В 1920 году Бармин близко познакомился с Тухачевским, под его руководством водил полк "на Варшаву".
Тот поход остался в истории РККА самым бесславным, а военный опыт Тухачевского - самым провальным. "Мы не взяли Варшаву" - признал Бармин и без того известный факт. Впрочем, это не помешало петь дифирамбы полководческому таланту бывшего начальника. Это стало частью другой автобиографии Бармина, с говорящим названием "Соколы Троцкого". Под "соколами" Бармин разумел себя, Тухачевского и всех тех, кто проходил с Тухачевским по одному делу.
"Большинство из расстрелянных я знал лично. Михаил Николаевич Тухачевский – победитель адмирала Колчака и блестящий командующий в польской кампании – был в последние годы моим близким другом".
Подельники Тухачевского тоже не остались без комплиментов:
Я глубоко уважал И. П. Уборевича, наверное, самого талантливого из плеяды советских военачальников. В 1920 году он разбил под Орлом генерала Деникина и в 1922 году завершил разгром белых на Дальнем Востоке. Он был первым, кто выступил за механизацию Красной Армии.
И. Э. Якир был также старым большевиком с подпольным стажем. Еще будучи молодым командующим, в 1919 году он отличился тем, что прорвал кольцо вражеского окружения под Одессой. Позже он стал одним из лучших наших военных руководителей и был избран в Центральный Комитет партии.
И остальные – В. М. Примаков, Р. П. Эйдеман, А. И. Корк, Б. М. Фельдман. Все они отличились в ходе революции, Гражданской войны и польской кампании...
Во главе всех побед Красной Армии был, конечно же, товарищ Троцкий!
Троцкого Бармин тоже знал лично, чем страшно гордился. Вместе с Троцким и с Тухачевским подавлял Кроншдатский мятеж. Тогда, как писал Бармин в первой автобиографии, "нескольких вожаков мятежников пришлось расстрелять".
Рвение юного комполка привлекло внимание Троцкого. "Вождь" умел приближать к себе кадры с прицелом на будущее. И Троцкий "двинул" недоученного студента Бармина по дипломатической линии. Соответственно, тот стал преданным другом Троцкого..
Благодаря покровительству Троцкого, дипломатическая карьера Бармина развивалось без особых заминок. К моменту отъезда "вождя" из СССР, он уже прочно стоял на ногах, и к 1937 году он дорос до должности поверенный в делах СССР в Греции.
Получив предложение вернуться в Москву,18 июля 1937 года запаковал чемоданы и отбыл в Париж, о чем с поразительной осведомленностью и сообщила упомянутая немецкая газета.
После побега Бармин, уже не скрываясь, объявил себя сторонником Льва Троцкого. Вел себя по образу и подобию своего кумира - писал статьи с "разоблачениями" политики Сталина.
В 1940-м оставил ставшую неспокойной Францию, и обрел очередную родину в США. Разумеется, помогали организовать переезд очередные покровители. В основном Бармин устраивал судьбу "через постель", то есть умело выбирая спутниц. В его арсенале четверка только законных жен, а временных подруг он и сам не мог бы всех припомнить. Одно время "красный" ловелас даже был женат на внучке одного их американских президентов - разумеется, не случайно.
Бармин, хотя и присягал на верность Троцкому, все же был не настолько одиозной фигурой, чтобы перед ним закрыла двери Америка. К тому времени, когда СССР победил европейский фашизм и восстанавливался после войны, Бармин возглавлял русскую службу радиостанции "Голос Америки".
К слову, в 1937 году никто из московских заговорщиков фамилию Бармина не называл. Так что, совершенно напрасно дипломат струсил и сбежал. Мог быть только один человек, знавший правду об истинных делах дипломата. Те дела, которые заставили его спешно собирать чемоданы. Это Троцкий.
Не случайно Бармин втору. свою автобиографическую книгу, в которой клеймил "реакционную диктатуру" Сталина, он назвал в честь своего кумира: "Соколы Троцкого". Как написано в аннотации книге, Бармин "выпестованный, как и многие другие выдвиженцы революции, Л.Д.Троцким, был ему всецело предан." Точнее и не скажешь...
Впрочем, за границей книгу не спешили печатать, поскольку само упоминание Троцкого было слишком опасным для редакторов и издателей. Зато цитаты из нее стали базой мощной антисталинской кампании в последние годы СССР, да и в постсоветской России.