Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Записки нефтяника. Валерий Карпов. Глава четвертая

В 1986 году я поехал работать в Афганистан. Два года мы искали нефть, газ и довольно неплохо - там есть наши открытия.
Работа отличалась обстановкой. Это было военное время, нас вооружали автоматами, гранатами, пистолетами. На буровую мы ездили на бэтээрах и на танках. Присутствие на буровой ограничивалось только дневным временем. А это прибавляло сложности. К примеру, идёт у нас каротаж или спуск колонны, солнце уже клонится к закату, приезжает офицер. Говорит, не закончишь в течение пятнадцати минут, мы уезжаем, а тебя в Союз отправят, потому что ты нарушил правила безопасности. Процесс же бурения скважины непрерывный, остановка работы грозит технологическими осложнениями, а попросту – авариями. Но был регламент и мы, советские специалисты, уезжали, а процесс продолжался под наблюдением и участием афганских спецов. А что касается самих геологических условий, там были соленосные толщи и разломы, по которым у нас проходили крупные дискуссии. В Афгане работал большой контингент Союза и

Афганистан

В 1986 году я поехал работать в Афганистан. Два года мы искали нефть, газ и довольно неплохо - там есть наши открытия.
Работа отличалась обстановкой. Это было военное время, нас вооружали автоматами, гранатами, пистолетами. На буровую мы ездили на бэтээрах и на танках. Присутствие на буровой ограничивалось только дневным временем. А это прибавляло сложности.

-2

К примеру, идёт у нас каротаж или спуск колонны, солнце уже клонится к закату, приезжает офицер. Говорит, не закончишь в течение пятнадцати минут, мы уезжаем, а тебя в Союз отправят, потому что ты нарушил правила безопасности.

Процесс же бурения скважины непрерывный, остановка работы грозит технологическими осложнениями, а попросту – авариями. Но был регламент и мы, советские специалисты, уезжали, а процесс продолжался под наблюдением и участием афганских спецов.

-3
-4

А что касается самих геологических условий, там были соленосные толщи и разломы, по которым у нас проходили крупные дискуссии. В Афгане работал большой контингент Союза и там у меня была возможность сравнить геологические школы разных республик и краев. И вот поскольку я был посланцем Белоруссии, мне казалось, что самая тщательная и самая квалифицированная работа была у белорусских геологов. Но это моё, субъективное мнение, правоту которого подтверждает афганская медаль, врученная мне за работу к десятилетию Саурской революции.

-5

Жили мы в охраняемом посёлке. Часть этого периода я ездил на буровые полевым геологом, часть работал в офисе, занимаясь анализом геологического материала, подсчётом запасов, ну и, естественно, работа эта отличалась.

Это было непростой службой, вдали от семьи, с постоянной угрозой обстрелов. Один раз ракета прилетела в буровой шлам, но, к счастью, она не взорвалась. А как-то зимой ночью кинули в пустой бассейн гранату. На этот раз - взорвалась, никто не пострадал, то был акт устрашения, не имевший особого воздействия.

Здесь я встретился со своим первым наставником Кондратчиком Николаем Владимировичем, чему был очень рад. Работал с Резником Иваном Алексеевичем, геологом из Белоруссии, Бембеевым Василием Андреевичем, - главным геологом контракта. Талантливый, вдумчивый, всегда готовый обсудить ситуацию, вместе с коллективом геологов он решал сложные задачи.

Продолжение следует…

-6