Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 51. Окончание.
– Санек, тот самый, что наоставлял у тебя следов в этот раз, сознался, что приходил к тебе в ту ночь. Они же тоже с Максом были тогда у Маслова, когда ты умудрилась подслушать их разговор. Маслов заметил тень... Он выходил пару раз, приказал Саньку осторожно, чтобы не спугнуть, проверить, кто это. А когда ты отправилась домой, Санька, по приказу Маслова, пошел следом. Но он был недолго у тебя дома – был риск того, что ты можешь проснуться. Осмотрел поверхностно и ушел.
– Значит, именно тогда Маслов начал меня подозревать? А потом я уехала в Горелый дуб...
– Именно так.
– Дима, а что теперь будет с Яковом и старостой из Горелого дуба?
Часть 51. Окончание.
Все происходит, словно в замедленной съемке, мне даже не верится, что такое могло случиться в моей жизни, и вместо того, чтобы думать о собственной безопасности, я просто застываю на месте и в следующий миг вижу, как впереди меня вырастает Дима. Я понимаю, что должна оттолкнуть его, хотя он в форме... На нем наверняка бронежилет... Но я ведь люблю его и мне страшно – вдруг его заденет, и он умрет. Я не могу сейчас, в этой ситуации, соображать адекватно. Где-то в голове крутится мысль – конечно, Зейдель мог убить кого-то другого, но ведь я – главный свидетель этого дела, а значит...
Только я не успеваю ничего – каким-то невероятным усилием воли Маслов-старший быстро поднимается с земли и вырастает перед Димой за секунду до того, как пуля должна пронзить его тело.
Когда это происходит, в скиту опять начинается паника, но ни я, ни Дима, ни тем более Маслов, этого не замечаем. Дима ловит его оседающее тело, а я опускаюсь перед ним на колени. Он – преступник, убийца, жестокий и беспощадный, но сейчас... пуля попала ему прямо в сердце, из его рта бежит кровь, а глаза постепенно начинают темнеть.
– Ася! – хрипит он – Ася, послушай...
Дима что-то говорит в рацию, но я не слышу слов. Мои слезы капают на лицо Данилы.
– Данила, зачем?! – я, обычно выдержанная и безэмоциональная, сейчас плачу над преступником!
Он изо всех сил сжимает мою руку, из последних сил...
– Ася... Я... Любил тебя... Не так, как Улю, но все же любил... И не так, как Агнию.
– Тебе нельзя говорить... Сейчас врачи подойдут, скорая здесь, недалеко...
– Мне уже все равно... Им меня не спасти. Какая разница – пожизненная тюрьма или смерть...
Он выгибает шею и закашливается. Подходят врачи, Данилу пытаются уложить на каталку, но он дергается в последней, предсмертной агонии, его метущийся взгляд ищет меня, он еще крепче сжимает мою руку, шепчет свое последнее:
– Ася...
И застывает. Открытые стеклянные глаза его устремляются в небо, взгляд светлеет, словно он видит перед собой что-то такое, чего не можем видеть мы, пульс его все замедляется, и усилия врачей, которые пытаются привести его в чувство, становятся напрасными. Мне кажется, вместе с ним застываю и я... Его рука еще теплая, но я физически ощущаю, как уходит из его тела жизнь...
– Ася! – сквозь гул в голове я слышу голос Димы – Ася...
Он пытается освободить мою руку из руки Данилы, но я почему-то не могу расцепить пальцы.
– Ася, отпусти его. Ты ничем ему не поможешь!
Но во мне четко сидит мысль, что через руку я могу передать ему жизнь, потому я не могу, не могу отпустить ее!
– Ася! Посмотри на меня! – я поворачиваюсь к Диме, а он тихонько ладонью ударяет меня по щеке.
Состояние, которое окутало меня, когда я поняла, что Данила мертв, проходит – теплая ладонь Димы пусть и хлестко, но возвращает меня к жизни.
Я выпускаю руку Маслова, и она бессильно падает вниз, как головка растоптанного цветка. Санитары убирают каталку, а я смотрю им вслед и думаю о том, что вот все и кончилось... Дима крепко обнимает меня:
– Все, Ася... Всему конец... Ты испугалась?
Я мотаю головой:
– Нет. Я знала, что он не убьет меня. И никому не даст этого сделать.
На всех «шестерок» и «охотников» уже надели наручники, всех еще раз тщательно осмотрели на предмет оружия. Дима подходит к ним и вдруг, вглядываясь в опущенное лицо красавицы-блондинки, говорит недоверчиво:
– Лариса?
– Это Лаура – поправляю я его – жена Зейделя.
– Вот это новости! Асенька, не удивляйся, но это моя жена, та самая, с которой я развелся.
У меня глаза на лоб лезут от такой новости. Вот это да! Как тесен мир и сколько нам еще открытий чудных он сулит! Лаура – жена Зейделя и бывшая жена Димы?!
– Лариса, как ты могла? Что на тебя нашло?
– Дим – она подходит к нему и смотрит в глаза, ее руки, скованные за спиной наручниками, не дают ей сделать то, что она хочет, и о чем кричит ее взгляд – обнять его. Она ведь чувствует всю серьезность своего положения и, вероятно, думает, что чары ее все еще действуют на бывшего мужа – клянусь тебе, это первый раз, когда я хотела участвовать в охоте.
– Это действительно так! – орет сам Зейдель, но Дима делает знак рукой и отвечает ему:
– Следствие во всем разберется, не переживайте так, господин Зейдель.
Всех «зайцев» тоже рассаживают по машинам скорой помощи. Только Агния утыкается мне в плечо, берет за руку и никуда не хочет ехать без меня. Ее трясет от пережитого так сильно, что я всерьез опасаюсь за ее психическое здоровье. Еле-еле уговариваю ее на осмотр врачей. В яме она провела всего одну ночь, поэтому никаких существенных повреждений у нее не обнаружено. Но она продолжает плакать, и говорит, что не сможет вернуться в дом Маслова. Решаю пока поселить ее у себя.
Втроем – я, Агния и Хан – выходим за ворота опустевшего вдруг скита. Вижу, как в последний автозак усаживают оставшихся жителей.
– У меня в машине успокоительное – говорит Дима – нужно будет Агнии дать. Сегодня вы у меня отдыхаете, а завтра – вам придется обоим явиться в управление, девочки.
В машине он дает Агнии воды и пару таблеток успокоительного.
– Отвезу вас домой и поеду тоже в управление. Ничего, Ася, если оставлю вас? Около дома будет дежурить сотрудник.
– Ничего страшного. А дежурить будет – чтобы мы не убежали? – я улыбаюсь Диме.
– Нет. Чтобы ты еще во что-нибудь не впуталась – смеется он – кстати, я отправил к Олегу своих людей. Только бы он там глупостей не натворил. Правда, один из сотрудников успел сказать ему по видеосвязи, что преступники сдались. Так что будем надеяться, что он ничего не сделает членам семьи Агзамова.
– Дим, а что с ним будет? – спрашиваю я – его тоже посадят теперь?
– Вряд ли, Ася! По совокупности доказательств скорее всего, дадут условное. Он же тоже пострадавший. Хорошего адвоката я ему обеспечу.
– Спасибо тебе, Дима. У меня есть деньги, я тоже могу в этом помочь.
– Нет, Ася, мы справимся с этим вопросом. Деньги прибереги.
Агния засыпает в машине, Дима смотрит сочувственно на ее заплаканное личико.
– Она ведь даже и не подозревала ничего... Глупенькая, но ее жалко.
– Мда – говорю я – мне тоже жаль ее. Она не привыкла к таким стрессам.
– Ась... Ты сильно расстроилась? Из-за Данилы?
– Да – честно признаюсь я – я расстроена, Дима. Честно говоря, я до последнего думала, что он не входит в эту шайку. Или если входит, то как подсадная утка.
Проходит пара недель – спокойных и размеренных. Для меня, спокойных и размеренных. Город же и весь район, а также Заячье логово, бурлят от такого резонансного дела. К делу этому даже подключил СМИ, которые со всех сторон освещают историю скита, «охотников» и «зайцев». Последние, в свою очередь, становятся настоящими героями, выжившими в тех страшных условиях. Возле моего дома тоже дежурят журналисты, но никаких интервью ни я, ни Агния, не даем.
Агния все это время продолжает жить у меня, после этих событий мне с трудом удается уговорить ее сходить в дом Маслова и забрать свои вещи. Мы идем туда втроем – я, она и вечно сопровождающий меня Хан, которого я теперь всюду беру с собой. У Агнии все это время жуткая депрессия – она постоянно плачет, кричит во сне по ночам и очень изменилась, превратившись из легкомысленной болтушки в угрюмую и задумчивую девушку.
В один из вечером меня зовет через забор Аня. Когда я подхожу, то с удивлением вижу ее заплаканное, осунувшееся лицо. Конечно, ей тоже уже все известно – деревня кипит от новостей, и она знает, что Гошка причастен к «охотникам».
– Ну, и зачем ты это сделала?! – вдруг с ненавистью говорит она – зачем тебе надо было копаться во всем этом?!
– Ань, ты о чем? – я отшатываюсь от нее, настолько меня пугает ее полный ненависти взгляд.
– Зачем ты во все это полезла?! Ты понимаешь, что теперь Гошку посадят?
– Ань, ты что? Ты в своем уме? Ты знаешь, сколько людей погибло в результате этой охоты? Аня, они не на зверей охотились – на людей! Слышишь – на людей?!
Ее голос вдруг становится холодным и безразличным, я никогда не видела и не знала ее настолько равнодушной.
– Какая мне разница до других? Какое дело? Я только одно понимаю – Гошка теперь будет сидеть в тюрьме! И это катастрофа!
– Аня, я тебя не узнаю! Из болота до сих пор извлекают тела! До сих пор! Ты представляешь, сколько близких скорбят сейчас! Ведь там чьи-то дети, чьи-то родители, одна из женщин вообще осталась одна и почти три года ничего не знала о своем муже и сыне, когда тела их извлекли из болота, она умерла, увидев их! Умерла от горя, Аня, потому что все еще надеялась, что они вернутся! А ты печешься о каком-то преступнике Маслове?! Где твое сердце, Аня? Где твое большое, чистое сердце?!
Теперь уже она отходит от разделяющего нас забора чуть дальше.
– Мое сердце – рядом с Гошей. Но тебе не понять... Ты же никого не любишь, кроме себя и животных...
Она уходит, а на меня тоже в тот вечер нападает старушка-депрессия. Я плачу бессильно, снова и снова переживая события этого лета.
В один из вечеров приезжают Дима и Олег. Олег тепло обнимает меня, а я вдруг замечаю, что он еще больше похудел и осунулся – под глазами черные круги и вообще – выглядит он неважно. Вероятно, так сильно на нем сказались события последних дней.
– Мне восстановили целиком и полностью все документы – сообщает он.
Дима, выставляя на стол две бутылки водки, разного рода закуску и бутыли с морсом, говорит:
– В верхах начали большую зачистку – ищут еще причастных, тех, кто мог знать или слышать об этом. В колонию назначили временно исполняющего обязанности начальника и сейчас туда набирают персонал.
– А что со скитом? – спрашиваю я.
– Ну, все жители под арестом. Они же знали, что там происходит, но ничего не сообщили. Отпустили только детей и девок молодых. Скит, скорее всего, больше не будет существовать, как таковой, разберут на бревна... Теперь в нем нет необходимости.
Мы с Агнией помогаем накрывать на стол, садимся все четверо, Дима разливает водку по стопкам.
– Ну что, друзья мои! За успешное завершение дела! Ася, ты настоящий герой!
– Да ну, Дим! Никакой я не герой!
– Но ведь с тебя все началось. Если бы не ты, люди бы так и пропадали, и выступали бы в роли «зайцев».
– Интересно, сколько это все тянулось бы? Ведь все равно рано или поздно обратили бы внимание на то, что много людей исчезает бесследно.
– Думаю, это не было бы для них проблемой. Существуют соседние города и районы... Но мне интересно – Агния, неужели ты ничего не замечала, не слышала, не видела?
Та качает головой.
– Они были очень осторожны... Может, когда-то что-то и говорили при мне, но я не обращала внимания... И вообще – я ужасно глупая, мне кажется...
– Ничего! – подбадривающе говорит ей Дима – разум с возрастом приходит!
Мы выпиваем вторую – не чокаясь, за тех, кто пострадал от рук шайки Маслова, кто обрел свою смерть и чьи тела до сих пор извлекают из болот.
– Уже сорок два трупа достали – грустно говорит Дима и крякает от выпитой водки, занюхивая кусочком хлеба – что же за скоты-то такие...
– Олег – спрашиваю я у мужчины – как ты узнал про Агзамова?
– В один из дней в профилактории я вспомнил, как упоминалась в скиту его фамилия. Не часто, но упоминалась... Ко мне же до сих пор кое-какие воспоминания возвращаются... Я знал из твоих разговоров, пока жил у тебя – обращается он к Диме – что выяснили информацию про Бергамова и Зейделя. И решил, что Агзамов – это верхушка всего айсберга... Даже не решил, а понял это, так как в скиту о нем все, включая Маслова, Бергамова, Тюлькина и Зейделя, говорили с придыханием. И тогда я решил, что должен убить его.
– Это бы не помогло – сказал Дима – не он, так другой, не другой, так третий... Кого-нибудь поставили бы на эту самую верхушку вместо Агзамова.
– Я только теперь это понял, брат. Так вот, я решил убить его. Бежал из профилактория, прихватив форму и оружие, деньги у меня тоже были, ну, и немного у этого охранника взял. А потом обнаружил, что их двое. И тогда я решил сделать по-другому – выследить Агзамова, когда он в очередной раз поедет на охоту, позвонить ему – телефон я тоже выяснил – и показать ему семью брата и его самого «на мушке». Потом я стал следить за тобой, и понял, что ты готовишь большую бучу и хочешь взять их всех на месте преступления. Когда ты стал собирать спецназ, я так и решил, что утром вы проберетесь в скит и колонию, примерно высчитал время начала охоты и... пришел к брату Агзамова. Меня пропустили, ведь я был в форме... Дальше – дело техники. Но это краткий рассказ. А вообще – много подробностей. На суде я все расскажу.
– Олег, не нужно было так рисковать! – говорю я ему – ты понимаешь, что тебя посадить могут?
Он машет рукой.
– Мне, Ася, все равно. В профилактории при обследовании выяснилось, что у меня в мозгу опухоль, из-за этого головные боли. Слишком долго и много меня били по голове, выколачивая память. Это – последствия, так что вряд ли я проживу долго...
Мы с Димой переглядываемся. Какие неприятные новости! Олега очень жалко – он уже и так слишком много пережил, а тут теперь и это!
– Ничего, братан! – Дима хлопает его по плечу – мы наймем тебе хорошего адвоката, а там потом – медицина тебе в помощь. Мы же будем рядом, так что шанс прожить спокойную счастливую жизнь у тебя есть.
– Я так и не выяснила, приходил ли кто-то ко мне, когда я болела тут. У меня было ощущение, что кто-то ходит по дому, но из-за простуды я не поняла – сон это или явь.
– Санек, тот самый, что наоставлял у тебя следов в этот раз, сознался, что приходил к тебе в ту ночь. Они же тоже с Максом были тогда у Маслова, когда ты умудрилась подслушать их разговор. Маслов заметил тень... Он выходил пару раз, приказал Саньку осторожно, чтобы не спугнуть, проверить, кто это. А когда ты отправилась домой, Санька, по приказу Маслова, пошел следом. Но он был недолго у тебя дома – был риск того, что ты можешь проснуться. Осмотрел поверхностно и ушел.
– Значит, именно тогда Маслов начал меня подозревать? А потом я уехала в Горелый дуб...
– Именно так.
– Дима, а что теперь будет с Яковом и старостой из Горелого дуба?
– Яков согласился дать показания против шайки и выступить пострадавшим, но только на тех условиях, что не тронут старосту, ведь он его друг и столько времени помогал ему. Кроме того, Ася, будет возобновлено дело твоего дяди и Таисьи. Придется делать эксгумацию.
– Боюсь, Аня откажется давать показания – говорю я.
– Почему? – удивляется Дима, и мне приходится рассказать им о нашем недавнем с ней разговоре.
– Боже! – Агния склоняет голову на руку – какая же дурочка! Что она, что я! После всего, что случилось, я даже близко буду бояться подходить к таким людям... А она еще и страдает...
– Ничего, Ася – говорит Дима – что касается Таисьи, у нас есть еще один свидетель – ты.
– А меня не посадят за то, что я первоначально все скрыла? – пугаюсь я.
– Нет, конечно! – Дима смеется – погрозят пальчиком, скорее всего. Кстати, наши поймали Новикова, того самого, что убил Игоря Панфилова, Матвея Борзова и Степаниду. Он совсем одичал в лесу, и кажется, у него крыша потекла. Больше всего он боялся того, что его найдут «охотники».
– Дим – спрашиваю я – а как получилось так, что ты не знал жену Зейделя? Ну, что это Лариса, твоя бывшая?
– Мы же с ним близко не общались. Отвратная личность. Слышал только имя его жены – Лаура, но никак не связал свою бывшую Лариску с ним. Тем более, что он нигде с ней не появлялся.
– А что с ней будет теперь?
– Ну, как выяснило следствие, она действительно пришла на «охоту» впервые. Срок ей дадут, но скорее всего, условно. Сокрытие информации о преступлениях. Зейдель же наверняка рассказал ей о том, куда они едут, причем в подробностях.
А я вспоминаю лицо этой самой Лауры, какое наслаждение и высокомерие были написаны на нем... Она словно хотела сказать: я – королева, и сейчас буду охотиться на серых отбросов общества...
Мы еще долго разговариваем о деле «охотников» и «зайцев», сопоставляя все больше и больше фактов, задавая все больше и больше вопросов и теперь уже получая на них ответы.
Перед окончанием этой истории у меня остается несколько важных дел. Сначала я еду на свидание к Сергею. Много ему, конечно, не дадут, но поговорить мне с ним надо. Дима быстро устраивает мне его, это свидание, понимая, что мне это необходимо. Сергей прячет взгляд – ему трудно смотреть на меня, я же задаю ему всего один вопрос:
– Сереж, ну зачем?
– Ась, прости, если можешь... Просто я действительно люблю эту дуру... Но я знал, что Маслова и его шайку рано или поздно возьмут, потому не рассказал ему про Диму... И про то, что их уже практически накрыло крылом правосудия...
Ухожу от него в растерянных чувствах, не понимая, как все-таки можно любить такую, как Инка.
Второе важное дело – дочь Ознобова, Даша. В город, где она проживает, мы едем с Димой. Я предварительно звоню ей и договариваюсь о встрече, мотивируя тем, что нам есть, что рассказать. У нее мы проводим много времени, сначала рассказывая все в деталях, а потом отвечая на ее вопросы. Наш рассказ ее шокирует, она плачет и не может успокоиться, а потом благодарит нас за то, что мы не забыли про нее и ее отца, и все ей рассказали.
Ну, и третье важное дело... Мы с Ульяной стоим рядом с могилой Данилы. Несмотря на то, что он был убийцей и преступником – она вся в цветах и венках. Пока над ней возвышается простой деревянный крест. Позже Ульяна хочет поставить памятник.
– Знаешь, Ася... – говорит она мне – он ведь... Не был таким никогда... Но у него был недостаток, о котором все знали и эти его дружки в том числе. Он был азартен. И еще – я верю, что в его жизни были люди, которых он любил искренне, по-настоящему... Несмотря на то, что в эти последние годы превратился в зверя.
– Это ты и Гошка – говорю я.
– Это еще и ты – поправляет она – иначе, поверь мне, он никогда бы не закрыл тебя собой. Он слишком любил себя и... боялся смерти. А тут вот... не испугался...
Что же – история зайцев подошла к концу... осталось только подвести некоторые итоги...
Всех, кто был причастен к «охоте» посадили в тюрьмы. «Шестерок» и «охотников» – на пожизненное, кроме Лауры – той дали условный срок. Гошку осудили на двадцать лет, хотя прокурор и для него требовал от суда пожизненного заключения. Впрочем, двадцать лет – это почти четверть жизни... Обитатели скита получили разные сроки, в зависимости от степени вины.
Тетка Дуня с Анюткой так и остались моими соседями. С Анюткой отношения так и не наладились – она по-прежнему считает меня виновной в том, что Гошка теперь в тюрьме. С теткой Дуней отношения прекрасные, как и прежде, и она совсем не поддерживает свою внучку в ее взглядах. Марк продолжает служить участковым в Заячьем логове – он получил «по шапке» от начальства за то, что не замечал, что происходит у него под носом. Эта история повлияла на него настолько, что он обиделся на меня по-настоящему, когда узнал, что я была главным действующим лицом. Обиделся на то, что не доверяла ему и не открылась...
Агния, пожив у меня немного, перебралась в город, и иногда звонит мне.
Олег проходит лечение, и мечтает приобрести дом в Заячьем – ему тут понравилось...
Ферма Маслова и его дом перешли по наследству Ульяне, и она приняла решение ничего не продавать, а поселиться и жить здесь, продолжать держать ферму и не лишать сотрудников рабочих мест. Здесь же она будет ждать Гошку...
Всех, кто принимал участие в деле о травле скота на ферме Горелого дуба, осудили, в том числе и Инку, которой дали реальный срок. Адвокат Маслова не помог ей выйти сухой из воды, так что усилия Сергея были напрасны.
Сам Сергей, который тоже получил условно, перебрался жить в город. С отцом он не общается – тот не понял поступка сына относительно меня и того, что Сергей, по его словам, «продался» Маслову.
Якову вернули его доброе имя и документы, но он так и остался жить в деревне, рядом со своим другом старостой. Ему помогли перебраться из неуютного, грязного дома в новый и большой. Скоро он женился на одной из местных жительниц.
Хан и Бегемот по-прежнему живут со мной. Я люблю своих животных, а они подружились между собой, и теперь эта парочка неразлучна.
Мы с Димой... А что мы с Димой? У нас все в порядке! После той истории мы, кажется, стали еще ближе. И конечно, думали, что ничто больше не сможет поколебать нашего спокойствия. Если бы только мы, наивные, знали тогда, как ошибались!
Мои дорогие! Согласно общему решению моих читателей, в четверг, 23.01, выйдет вторая глава приключенческой повести "Ловушка для зайцев" под названием "Флажки для волков"! А там, может быть, и до Марго доберемся)))
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.