Сердобский уезд был весьма обширным и входил в состав Саратовской губернии. Сейчас эти места уже прочно ассоциируются с Пензенской областью. Пяшинско-Репьевское (по названию соседних крупных сел уезда) восстание августа 1918 г. не имело большого резонанса, но в отношении самоорганизации деревни оно весьма показательно. Сердобский уезд оказался сравнительно спокойной территорией в разгоравшейся гражданской войне. В мае 1918 г. последовали первые жертвы от чехов: в бою погибли 17 крестьян Ст.-Студеновки. Сердобкая красная гвардия боролась со «спекуляцией», то есть торговлей, еще в апреле был сформирован Первый Московско-Саратовский полк, отправленный на Уральский фронт. До июня 1918 г. помещиков в уезде не репрессировали. На имущих наложили традиционную «контрибуцию» в 1 миллион рублей. Жили помещики в основном в Сердобске. Во время чешского восстания помещиков, купцов и попов арестовали в качестве заложников. Некоторых остригли, обрили, и они чистили базарную площадь. Подобные сцены можно увидеть на широко ныне известных рисунках и картинах Ивана Владимирова. В городе было всего 10–15 красноармейцев и милиционеры в волостях. Уездный исполком запросил помощи у губернской власти. Саратов прислал экспедицию Саратовской ЧК с батальоном Первого Московско-Саратовского пехотного полка Терехова с Уральского фронта. В результате работы комиссии было уничтожено до 40 «матерых зубров» из помещиков, в том числе несколько женщин. Бывали случаи расстрела сердобских помещиков как спецов-заговорщиков в РККА. Так погиб крупный помещик Эллис из Мещерской волости. После террора 1918 г. большинство уцелевших землевладельцев скрылось. Остались только работавшие или имевшие родственников в советских учреждениях.
В августе последовала первая общая мобилизация. Ее и поставило под угрозу Пяшинское восстание, но несмотря на него, 3000 человек мобилизация дала. А всего с августа 1918 г. до конца гражданской войны уезд дал по мобилизациям более 20000 человек и около 3000 лошадей.
При мобилизации в Пяшинской волости в Репьевке произошло восстание. Ликвидировал его командир 1-го батальона Московско-Саратовского полка Морозов. И в других местах назревало возмущение, да и в Сердобске было «очень неблагополучно». Вот после этого, похоже, и состоялась «ликвидация», то есть упомянутый красный террор уездного масштаба. 2-й роте батальона досталась территория шести волостей, из которых четыре – Долгоруковская, Пяшинская, Никольская и Ивановская – от мобилизации отказались. Отметим, что мобилизацию проводит закалившаяся на фронте часть, а не местный аппарат власти.
Один советский мемуарист приписывает инициативу восстания эсерам, – общее место в мемуаристике. Идеологами восстания стали председатель волостного исполкома Пяшинской волости С. Дивцов – бывший волостной старшина, секретарь волисполкома мелкопоместный землевладелец поляк Котарр с двумя сыновьями (полицейский пристав и студент), левый эсер А. Кренделев, крупный торговец В.Ф.Соловков, штабс-капитан Лаврентий Пигузов. Последний был волостным военкомом, имел четыре «Георгия» за Великую войну, многократно раненный офицер по выслуге. Эта группа работала с октября 1917 г. Уездный ревком знал о настроении волости и послал для мобилизации отряд в 63 человека бывшего подпоручика Бурмистрова (та самая 2-я рота?). Отряд прибыл 12 августа и разместился в доме Волконского в Репьевке. По селу пошел слух, что отряд грабит и насилует. Еще одна мемуарная интерпретация такова. Крестьяне недовольны слухами о призыве: полгода как вернулись с войны. Старухи сушат сухари и вяжут варежки, семьи плачут, ходят слухи, что Пигузов продал волость большевикам за 300 керенских сорокарублевок. В числе организаторов фигурируют еще писарь (сельский?) М. Гордеев, священник Гусельников, председатель земской управы торговец Г. Беликов.
В село с горы на тачанках въезжал Шуйский рабочий отряд (возможно, в полку наряду с подразделениями еще бытовали отрядные наименования?) Зазвучал набат, народ побежал к управе. Отряд подъехал, командир заговорил с волостным начальством о размещении в двухэтажном доме Волконских. Как выразительно сообщает мемуарист, «видимо, решили помитинговать с собравшейся массой, и командир смело, с телеги, где стояло три пулемета, сообщил о необходимости создания Красной Армии». Из толпы немедленно прилетел камень, на отряд «рычат». Митинг был свернут, и отряд двинулся к господскому дому. Вскоре последовало распоряжение мобилизованным являться в Сердобск к военному комиссару. Настроение изменилось, молодежь принялась пить и веселиться под гармонь. Активисты выступления (кулаки, офицеры и унтер-офицеры – по красному источнику) распространяли слухи, что отрядники скоро зажгут церковь, иконы побьют, Бога матом ругают и т. п. Село стало остро враждебно относиться к отряду и советской власти. Мобилизованных уговаривали не являться в город. Набатом были подняты жители, на собрании всех объявили мобилизованными от 18 до 60 лет на борьбу с отрядом. «В максимально короткий срок» восставшие сформировали Народно-революционную повстанческую дивизию и Военный совет как исполнительный орган. Отказ или дезертирство из повстанческих рядов карались смертью. Вооружение было предсказуемо разнообразным – от палки до винтовки.
Командиром дивизии стал Пигузов, начальником штаба – торговец А. Сантылов, а полки возглавили П.Я. Суворов, С.В. Моисеев, М.В. Суворов, торговец Тимофей Белый стал заведовать снабжением. Советские активисты были взяты в заложники, среди них начальник милиции. У тех, чьи дети ушли в красную гвардию, производили обыски, винтовку с 4.000 патронов (целое богатство!) отобрали у местного пожарного – отца красногвардейца. Затем дивизия численностью до 5.000–6.000 человек двинулась к дому Волконского. Перед ней шли три священника в облачении. По другим сведениям, отряд собирались захватить за обедом и «сжечь через керосиновые насосы». Восставшие двигались к дому через кусты и овраги, однако встреченный заяц вызвал стрельбу и лишил нападавших внезапности. Наступало до 1000 человек, пьяных, по одному из свидетельств. Вроде бы впереди ставили цепи «бедняков» с вилами и дрекольем, а позади – «кулаков» с винтовками.
«Военный совет организовал восстание по всем правилам военного искусства… произвели реквизицию рогатого скота у бедняцкой части населения, которое категорически отказалось идти с повстанцами, реквизированную скотину сгоняли на масляный завод к кулаку Ф. Кулясову, где была устроена… бойня… тут же приготовляли пищу для повстанцев… Организован также был и санитарный отряд, врачи, фельдшера и сестры милосердия, причем сестры были преимущественно жены и дочери кулаков и антисоветская интеллигенция». Осажденным был поставлен ультиматум, видимо, о сдаче, со сроком до 16-го. Переговоры ни к чему не привели, и началась осада крепкого каменного дома. В первый же день погибло и было ранено до 75 повстанцев, в том числе убит Пигузов. Пулеметный огонь наносил большие потери повстанцам. У красных один человек был легко ранен и один убит вне дома. Неся потери, повстанцы притащили пасхальную пушку, пытались стрелять железным ломом, но на пятом выстреле орудие разорвало. У осажденных не было еды. Из троих посланных за помощью двое были схвачены и замучены (скелеты обнаружились в 1922), один смог пробраться в город и известить о восстании.
Перед штурмом крестьяне сняли два моста чрез Хопер, нарушили телеграфную связь, двое крестьян были посланы в Пензу просить помощи у чехов (которых там уже давно не было), разослали гонцов к соседям.
Уездный ревком только 19-го узнал о событиях и направил отряд в 5 рот пехоты и полуэскадрон кавалерии. Войска легко рассеяли мятежников и сняли осаду. Всего среди повстанцев было убито и ранено до 250 человек. Красный отряд прибыл с броневиками, их смогли переправить по кустарно наведенным мостам. По селу был открыт пулеметный огонь, а кавалерия рванулась к дому. Мятежники, узнав заранее о подходе красных, стали разбегаться. Село опустело, многие бежали на Пензу. Вокруг дома вроде бы было разлито 40 ведер керосина, и приход красного отряда спас осажденных от поджога.
Дивцов, Котарр с сыном, 4 «торговца», в том числе названные Кулясов, Сантылов и «ряд других» были расстреляны оперативной тройкой. Увы, нам неизвестно, насколько длинен был этот «ряд».
Таким образом, при известных разночтениях, источники рисуют картину дружного сельского восстания, в котором фронтовики и местная интеллигенция играли главенствующую роль. Отсюда и сильные организационные импровизации, и идея соединиться с чехами. В то же время первоначально известие о мобилизации породило печаль, но не протест, а вот слухи о покушении отрядников на веру вызвали резкую реакцию.
Настроения в Репьевской волости, видимо, оставались устойчиво антисоветскими. 31 мая 1919 г. из Тамалы сообщали губернскому продкомиссару, что Тамалинский отряд выехал в Репьевскую волость на подавление контрреволюции. Подробности, к сожалению, нам неизвестны.
Важен и тот факт, что добытые принудительной мобилизацией призывники составили 4-й Сердобский полк, который широко известен в последующих событиях Гражданской войны.