Есть у моего отца два любимых занятия. Первое – это изготовление самогона. Вот именно изготовление, а не употребление, как могли бы подумать многие, прочитав слово «самогон».
Гонит он его давно, и считается в нашей семье специалистом высочайшего класса. Первые литры напитка накапали из железной трубки, скрученной в спираль, задолго до моего рождения. Еще будучи ребенком, я наблюдала как родители, отмеряя сахар банками, сыпали его в большой бидон, далее добавляли дрожжи (тоже, между прочим, строго по рецепту!) и заливали полученную смесь теплой водой. Эта мутная жидкость называлась брагой и все время норовила покинуть теплый и уютный бидон и разлиться по полу буро-коричневым озерцом. Вытирать его, конечно, приходилось нам с сестрой, чаще всего остававшихся «на хозяйстве». Жидкость была противной не только на вид, но и на запах. Поэтому еще в юные годы я приняла решение, что если самогоноварение станет семейным делом, я уйду в подполье и стану медсестрой.
Когда брага прекращала свое бурление, на сцену выходил его величество самогонный аппарат! Это сейчас в продаже можно найти дистиллятор, ориентируясь не только на сумму, засевшую в вашем кошельке, но и на безграничное «чувство прекрасного», гуляя вдоль рядов специализированных магазинов. Если вдруг представить, что ценники это на самом деле таблички на которых указаны название экспонатов, можно почувствовать себя посетителем музея: вот тебе и дубовые бочки и самогонные аппараты, расписанные в технике «гжель» и «хохлома». В советское время такой красоты изготовители домашних напитков даже представить себе не могли. Да во времена молодости моих родителей такого изобилия не было. Но все же, я считаю, что самогонный аппарат моего отца, это верх инженерной мысли: это было ведро, а внутри него располагалась металлическая трубка, скрученная в спираль. Один конец трубки был вмонтирован с помощью мата и неизвестного мне до сих пор вещества в крышку того самого бидона, в котором созревала брага. Другой был выведен из ведра, наполненного холодной водой. Таким образом, пары спирта, образующиеся из браги при нагревании на газовой плите бидона, попадали в трубку и, спускаясь по ней, остывали (для этого воды наливали похолоднее, по возможности с кусочками льда) и из торчащей внизу ведра трубки капал тот самый спирт. Для того, чтобы из места соединения ведра и трубки не капала вода, также использовался герметик. Но здесь уже моей нежной душе было понятно, какое вещество было применено – пластилин. Поэтому если люди, чувствующие себя внутри инженерами, говорят, что скотч – наше все, глубоко ошибаются. Мой папа доказал, что и пластилин способен на многое.
Но самый удивительный талант моего батюшки состоял в том, что без специального измерительного устройства (спиртометра), мог определить крепость изготавливаемого им напитка. Для этого он наливал столовую ложку самогона на стол, предварительно убрав с него скатерть, во избежание дискуссий о семейном положении с моей матерью. Почему для этой миссии не использовалась мисочка или хотя бы алюминиевый поднос, не ведомо никому. Возможно это очередной секрет производства (а я вот выболтала его вам без всякой экономической выгоды для себя). Затем поджигал и по высоте пламени уже и определял крепость напитка. Лет так десять назад провели мы ряд экспериментов. Наш отец против спиртометра. Наливали столовую ложку самогона из различных банок (также для чистоты эксперимента) на стол, предварительно убрав с него скатерть (так как участвовать в полемике о правильности нашего воспитания с матерью как-то не сильно хотелось) и поджигали, отец называл цифру. Разница между показаниями спиртометра и отца составляла 3-4 градуса. Мы даже пробовали разбавлять самогон водой, что усложнить родителю задачу. Но и тут наш папа не сплоховал. Я считаю, что погрешность в три-четыре градуса вполне допустима, к тому же с тех пор отец мог поднатореть и в этом вопросе, и больше разногласий с ареометром не имеет. Да и можем ли мы полностью полагаться на правильность показаний китайского прибора в отличии от житейского опыта русского мужчины?