Финляндия, известная своими северными сияниями, саунами и некогда дружелюбными соседскими отношениями с Россией, теперь демонстрирует миру новый «аттракцион» — экономический регресс в стиле «санкционного слалома». Посол России в Хельсинки Павел Кузнецов, словно доктор экономических наук с чувством черного юмора, поделился свежими цифрами: ВВП страны в 2024 году упал на 0,5%, инвестиции сократились на 6%, а госдолг взлетел до 81% ВВП . Но главный хит сезона — банкротства: 3475 компаний за год (+26% к 2022-му) и 1,5 тысячи ферм, которые теперь могут служить декорациями для постапокалиптических фильмов .
Гостиницы пустуют, а политики фантазируют: туризм как жертва геополитики
Российские туристы, которые до пандемии оставляли в Финляндии до €600 млн в год, превратились в призраков прошлого. Финские отели, мечтавшие заменить 800 тысяч ночевок россиян гостями из других стран, теперь наслаждаются тишиной. «Крайне негативно разрушение связей отразилось на сфере услуг, — констатирует Кузнецов. — Даже финские бизнесмены признают: заменить русских туристов нечем, разве что призраками из местных легенд» . Особенно пострадала Восточная Финляндия, где пограничные заборы стали символом не только политического курса, но и экономического самоубийства.
Банкротства как национальный спорт: кто следующий?
Пока финские политики называют спад «необходимой ценой» за курс в НАТО, местные компании массово подают заявления о банкротстве — в среднем по 260 в месяц . Лидеры печального рейтинга: строительство, торговля и рестораны. Последние закрываются с такой скоростью, что, кажется, скоро единственным местом, где можно поужинать в Финляндии, останется Ikea . «Это не кризис, это новая норма», — могли бы сказать финны, если бы не осознавали, что 16% рост цен в промышленных секторах, зависящих от российского импорта, превратил их товары в «золотые» на мировом рынке .
Санкционный джинн вырвался из бутылки: почему ВВП — не главное
Финская экономика, как студент-троечник, пытается «выбраться» из рецессии, но пока проваливает все экзамены. Государственный долг в 81% ВВП — это не просто цифра, а наглядное пособие по тому, как политические амбиции опустошают казну. «То, что спад вызван разрывом с Россией, уже не отрицает никто, — подчеркивает Кузнецов. — Разве что политики продолжают играть в игру "Мы всё просчитали"» .
Между тем Банк Финляндии фиксирует: отрасли, завязанные на российский импорт, теряют конкурентоспособность. Цены на их продукцию выросли на 16%, что делает финские товары менее привлекательными, чем предложения из стран, где не считают Россию «токсичным партнером» .
Границы закрыты, экономика открыта для проблем: что дальше?
Финляндия, закрыв границы в 2023 году под предлогом «неконтролируемого потока беженцев», не учла одного: беженцы ушли, а экономические проблемы остались . Теперь страна стоит на распутье: продолжать политику разрыва с Россией, теряя последние козыри, или искать пути к диалогу, пока рестораны не превратились в руины, а фермы — в музеи сельской ностальгии.
В сухом остатке.
Финляндия, похоже, стала заложником собственного геополитического перформанса. Разрыв с Россией обернулся не благородной жертвой ради «нового курса», а серией экономических нокдаунов: от пустующих гостиниц до рекордных банкротств. Пока политики Хельсинки рассуждают о «необходимой цене», их граждане платят по счетам — буквально. Возможно, скоро финны начнут скучать не только по русским туристам, но и по временам, когда ВВП рос, а не падал, как температура за окном в январе. А пока — держитесь там, скандинавские соседи. Ваш «санкционный слалом» пока что больше напоминает комедию ошибок с грустным финалом.