Ф.М. Достоевский предлагал роман именовать «Татьяна», потому что этот образ для развития действия имеет, кажется, более важное значение, чем образ Онегина, да и духовный мир героини, кажется, значительно глубже, чем у героя.
Советские школьники получали чёткое обоснование того, как нужно воспринимать образ Татьяны: ««Образ Татьяны – воплощение народной души». Правда, некоторые вредные школьники «доводили» бедных учителей литературы, требуя объяснить, что в ней такого народного?
– Что она любила болтовню няни и
...страшные рассказы
Зимою в темноте ночей
Пленяли больше сердце ей.
Татьяна верила преданьям
Простонародной старины,
И снам, и карточным гаданьям,
И предсказаниям луны.
Когда случалось где-нибудь
Ей встретить черного монаха
Иль быстрый заяц меж полей
Перебегал дорогу ей,
Не зная, что начать со страха,
Предчувствий горестных полна,
Ждала несчастья уж она.
– Поэтому она такая народная? Или потому, что не била служанок, как маменька?
– Или за то, что
Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой. (?)
– Или за то, что
Она в горелки не играла,
Ей скучен был и звонкий смех,
И шум их ветреных утех.
И дерзкий юноша, начитавшись статей в интернете, делал громогласный вывод:
– Да это же типичное проявление аутизма!
Вот и читай с ними, такими умными, лирику!
Наши известные критики тоже не сразу формулировали свои впечатления.
Д.И. Писарев вообще саркастически развенчивал Татьяну – никакая это не положительная героиня и вовсе не идеал, потому что:
1) она полюбила Онегина, еще даже не поговорив с ним;
2) она вышла замуж по расчету;
3) любя человека, который любит ее, отвергла его: совершенно всё нелогично!
Желчный Писарев очень ёмко переводит стихотворный слог Пушкина в прозу: «Уж если, дескать, не будете вы, коварный тиран, ездить к нам раз в неделю, так незачем было и показываться у нас. Без вас я бы, может быть, сделалась верной женой и добродетельной матерью, а теперь я, по вашей милости, жестокий мужчина, пропадать должна, ведь вы на меня и не смотрите».
И Писарев отрезает жестоко: «Незначительное количество мозга в ее голове находилось в самом плачевном состоянии, что и объясняет собой внезапный взрыв нежности, проявившейся в сочинении сумасбродного письма», – ведь письмо написано после первой же встречи, когда Онегин просто сидел со старушкой Лариной и вряд ли сказал что-то, кроме комплиментов её угощенью. И вдруг –
Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете…
То воля неба: я твоя...
Да и Белинского порой трудно понять – его комплименты Татьяне очень похожи на тонкую издёвку, да и отношение к Татьяне критик менял неоднократно.
«Это дивное соединение грубых, вульгарных предрассудков с страстию к французским книжкам и с уважением к глубокому творению Мартына Задеки возможно только в русской женщине». (Мартын Задека – вымышленное лицо, прорицатель, якобы живший в XI в. Его книга – толкователь снов, любимое чтение провинциальных дам и девиц). Да и сама фраза так не похожа на комплимент!
«Весь внутренний мир Татьяны заключался в жажде любви, ничто другое не говорило ее душе, ум ее спал», – писал критик. По мнению Белинского, для Татьяны не существовал настоящий Онегин, которого она не могла ни понимать, ни знать, потому что она и саму себя так же мало понимала и знала, как и Онегина: «Татьяна не могла полюбить Ленского и еще менее могла полю бить кого-нибудь из известных ей мужчин: она так хорошо их знала, и они так мало представляли пищи ее экзальтированному, аскетическому воображению...», – сообщает Белинский. «Есть существа, у которых фантазия имеет гораздо более влияния на сердце... Татьяна была из таких существ», – утверждает критик.
Критик, менявший свои взгляды на Пушкина не раз, отмечает у Татьяны «страх за свою добродетель», «трепет за свое доброе имя в большом свете». «...Именно отдана, а не отдалась! – пишет Белинский. – Вечная верность – кому и в чем? Верность таким отношениям, которые составляют профанацию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношения, не освящаемые любовью, в высшей степени безнравственны».
Правда, очень не похоже, что Белинский любуется Татьяной, «русскою душой»?
Ф.М. Достоевский строит собственную идеологическую модель: эта героиня – символ добродетельной России, тип «красоты русской, вышедшей прямо из духа русского, обретавшейся в народной правде». Татьяна отказывает Онегину, «в родную почву и в родные силы России не верующего, Россию и себя самого (то есть общество, свой же интеллигентный слой, возникший над родной почвой нашей) в конце концов отрицающего, делать с другими не желающего и искренно страдающего».
Другими словами, по Достоевскому, у Онегина нет счастья ни в себе, ни в народе, ни в Христе, а у Татьяны есть. Татьяна твердо стоит на своей почве, а Евгений – духовный нищий. Чувствуете? Слегка осовременив, скажем: Онегин – чужой, враг народа, и патриотка Татьяна любить его не должна. «Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина...». Только после политического приговора Достоевский обращается к сути отказа генеральши: «А разве может человек основать свое счастье на несчастье другого?».
На сегодняшний день существует единственный советский фильм-опера «Евгений Онегин», поставленный на Киностудии «Ленфильм» в 1958 г., режиссёром Романом Тихомировым по одноимённой опере П.И. Чайковского
Этому несчастному безымянному генералу досталось больше других: у него даже нет в романе имени. Татьяна говорит: «Толстый генерал», – потом прозвучит фраза «какой-то важный генерал», но ведь будущий муж Татьяны – старинный приятель главного героя, они если не ровесники, то очень близки по возрасту, а то, что один – генерал, в России не проблема: после Наполеоновских войн генералами становились рано. Друг Пушкина Николай Раевский-младший, к примеру, получил генеральское звание в 29 лет, Михаил Орлов – в 26, тем более что сама Татьяна говорит: «Мой муж в сраженьях изувечен... нас за то ласкает двор...»
Муж Татьяны вспоминает с Онегиным «проказы, шутки прежних лет» – значит, они сверстники, а Онегину в это время 28. Стало быть, князь молод, да и любит Татьяну не меньше, чем Онегин! Именно поэтому автор либретто оперы «Евгений Онегин» «поправляет» Пушкина, который написал:
Но в возраст поздний и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мёртвый след...
И у генерала появляется фамилия: Гремин! Она и звонкая, раскатистая, генеральская: Гр! Но и музыкальная: ре-ми!
И этот влюблённый генерал утверждает, поправляя Пушкина:
Любви все возрасты покорны,
Её порывы благотворны.
И юноше в расцвете лет, едва увидевшему свет,
И закалённому судьбой бойцу с седою головой.
Онегин, я скрывать не стану -
Безумно я люблю Татьяну.
Тоскливо жизнь моя текла,
Она явилась и зажгла...
Но меняется и Татьяна: она вдруг произносит Онегину:
А нынче! - что к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?
Итак, любовь – некая малость, не нужная ни сердцу и ни уму! И это «милая Татьяна»?
Да это теперь она важная генеральша!
И получается, что весьма средняя, плохо воспитанная девушка стала на полтора столетия моделью положительной героини для поколений русских девочек? Идеальная жена, олицетворяющая половину населения России, стала образцом для подражания?
Да это сам Пушкин создаёт такой идеал, словно заклиная будущую жену: вот какой нужно быть! И будет не только Татьяна с образцовой идеей: «Буду век ему верна!» Будет и Маша Миронова, которая готова к царице пробиться, чтобы спасти любимого, а ещё Маша Троекурова, которая уже Верейская, поэтому и не может бежать с Дубровским – другому отдана!
Так разве можно иначе закончить сцену свидания и сам роман? Ведь Татьяна уже сказала «нет» – вот и нет выхода из безвыходного положения:
Она ушла. Стоит Евгений,
Как будто громом поражен.
В какую бурю ощущений
Теперь он сердцем погружен!
Но шпор внезапный звон раздался,
И муж Татьянин показался,
И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Читатель, мы теперь оставим,
Надолго... навсегда.
1999 год. Эта британо-американская экранизация — вольная интерпретация «Евгения Онегина».
В 2024 г. году вышла экранизация «Евгения Онегина» Сарика Андреасяна, в роли Татьяны – Елизавета Моряк.