Акишма – 82.
Выдержки из походного дневника Наташи Двинских.
Поезд до Хабаровска (ст. Известковая).
Думаете, ехать в пассажирском поезде целую неделю утомительное занятие?
Возможно для кого-то это и так... а для меня тогда, в тот далекий 1982 год, этот этап нашего путешествия стал таким значимым, таким неповторимым, что запомнился на всю оставшуюся жизнь.
Когда вы молоды и в компании прекрасных друзей - единомышленников ...и готовы проехать через всю страну, чтобы буквально кожей, всем своим нутром, почувствовать всю её необъятность... когда,вы знаете, что где-то в прекрасном далёко Дальнего Востока, вас уже ждет неизведанная таёжная река - это ли не счастье?
Невозможно словами передать всю атмосферу нашей плацкартной жизни с её беседами, спорами, шутками, розыгрышами, хозяйственными заботами, всевозможными играми и созерцанием пейзажей, мелькающих за окном. На всем протяжении пути ярко светило солнце, было так жарко, что открыты были не только все окна, но временами даже тамбурные двери и мы, стоя там, в полный рост ловили этот неповторимый ветер странствий. Большие и малые города, проносящиеся мимо... реки - Волга, Обь, Енисей, Лена и великое множество рек и речушек - пусть для нас и безымянных...станции Тайга, Зима, Ерофей Павлович... полустанки и даже одинокие домишки, в окнах которых горел неяркий свет и текла какая-то своя, неведомая жизнь... всё это бередило душу. Правда к концу недели из-за угольной пыли, летящей в постоянно открытые окна, мы, да и всё вокруг выглядело весьма прокопчённым. Я, как-то уговорив часть нашей команды хоть разок сходить в вагон-ресторан, вернулась оттуда с неожиданно- восторженным возгласом: "Ребята! Там так хорошо!!! Там простыни белые!!!!!!!" (имея в виду, конечно, скатерти, чей вид поразил меня уже забытой нами снежной белизной.) А наши изобретательные ребята принимали душ буквально на ходу: на остановках- леденящей водой из заправочного шланга и даже при неожиданной остановке в пути умудрились искупаться в самом Байкале!
Местный поезд (до пос. Чегдомын).
Следующим этапом нашего путешествия был общий вагон местного поезда, который увозил нас ночью куда-то вдаль от цивилизации. После обжитого, даже в чем-то домашнего плацкарта, этот показался каким-то подозрительным и не слишком дружелюбным: в еле-еле освещенном тусклыми лампочками вагоне повсюду маячили темные фигуры каких-то хмурых мужиков, большая часть из которых были корейцами. И вообще количество корейцев в Хабаровском крае меня тогда поразило - они были повсюду и даже какие-то плакаты написанные иероглифами, можно было увидеть то здесь, то там. На всякий случай, чтобы ненароком не лишиться жизненно-важного для нас снаряжения и рюкзаков, мы на эту ночь установили дежурство. Моя очередь была в районе 3-х часов ночи и у меня, как у самого глупо-наивного члена команды на всякий случай отобрали кеды и спрятали под подушку самого благонадежного члена команды. Мне строго-настрого запретили с кем-либо разговаривать и представьте себе мой ужас, когда во время моего ночного бдения ко мне подсаживается какой-то кореец со значком Ким Ир Сена и на ломаном языке начинает мне что-то говорить о США, показывая при этом политическую карикатуру в газете. Я тупо молчу, пытаясь вспомнить какие сейчас отношения между Кореей и США... В это время просыпается наш командир и, грозно сверкнув на меня своими очами , тут же отсылает меня на вторую полку, где я мгновенно засыпаю.
. Мазы (до п. Софийск).
Следующим этапом нашего путешествия было не менее запоминающая поездка сквозь тайгу на МАЗах. До Софийска можно было добраться самолетом, но из-за сомнений, что в крошечный кукурузник вместе с немалой очередью из местных жителей уместится и вся наша группа с горой рюкзаков, мы решили разделиться и часть группы отправить на двух подвернувшихся попутных грузовых МАЗах. В огромных кабинах умещалось по пять человек, но из нашей группы шоферы взяли только троих , а остальные места были заняты местными жителями - в нашей кабине хорошо помню сзади на лежанке умещались девчушка лет 18-ти и старушка под семьдесят. МАЗы были громадные, длиннющие и без бортовых кузовов, так как предназначались для перевозки длинных труб. Кое-как примотав там свои рюкзаки, мы отправились в ночь в трёхсоткилометровый путь сквозь тайгу с двумя переправами в брод через какие-то немалые местные реки...и тут нас ждало самое неожиданное. Оказывается в Софийске, куда мы направлялись, действовал сухой закон и потому местные, вырвавшись за его пределы, отрывались на полную катушку. Наши шоферы взяли с собой ящик водки, которую начали потреблять за первым же поворотом и далее - бессчетно- как по расписанию, через какое-то только им известное количество километров. Мы, городские жители, воспитанные на железном законе- "За рулём- ни капли!" - были в шоке. В создавшейся ситуации нам остался единственным способ поднять свои шансы живыми добраться до пункта назначения - присоединиться всем- и девушкам, и бабушкам- к совместным возлияниям, чтобы водителям доставалось меньше алкоголя. Меж тем наступила ночь и чтобы наш шофер не уснул, мы несколько часов орали до хрипоты, перекрикивая рёв мотора, все песни, которые только могли вспомнить...Но постоянные возлияния всё равно сделали своё дело- наши крепкие мужчины-туристы уснули богатырским сном, бабушка на лежанке беспрестанно крестилась и причитала: "Хоть бы живой доехать!" , наш шофер видимо тоже начал вырубаться и потому мне, как самой трезвой из всей нашей честной компании, говорит- "Садись за руль! Вот педаль газа, вот - сцепления." Я никогда до этого не сидела за рулём и даже понятия не имела, что такое сцепление! Но делать нечего, пришлось тут же сесть и начать рулить...помню упругую тяжесть и неподатливость руля, которого крутила изо всех сил, стараясь ехать прямо. Дремавший рядом шофер, взглянув на меня одним глазом, только буркнул: "Если бы я так крутил руль, у меня уже давно бы руки отсохли" ...и снова заснул... Где-то уже под утро из первого МАЗа вышел шофер и говорит нашему: " Всё. Я дальше не могу - засыпаю," На что наш шофер отвечает : " Ничего. Сейчас будешь в норме" и наливает ему ещё полстакана...
До Софийска мы всё же доехали. Наш шофёр - хороший в общем-то человек - к обеду уже бодрый и свежий как огурчик - принес нам в подарок несколько буханок свежего, хрустящего, только что испеченного хлеба.
Пешка.
Я впервые увидела тайгу. И она меня очень удивила. Я представляла её каким-то дремучим-предремучим лесом, с вековыми деревьями, с кустарником сквозь которого ни пройти, ни проехать...а увидела до горизонта кочковатую моховую равнину сплошь заросшую багульником и исключительно лиственницами...то есть никакого разнообразия - ни тебе елочек - сосеночек, ни кедра ,никаких даже березок с рябинками, ни кустиков с травкой-муравкой, - куда ни глянь - кругом суровое однообразие. (впоследствии я, конечно. убедилась, что тайга бывает всякой - и непролазной в том числе), но всё же первое впечатление было такое - бескрайние лиственницы, мох и багульник, крепкий, приятно - одурманивающий запах которого, помню до сих пор...
Первая в моей жизни охотничья избушка, в которой мы переночевали, отчаянно сражаясь с полчищами комаров, которые казалось полгода нас там терпеливо поджидали...Удивительной конструкции мост, видимо рассчитанный на высокую воду в половодье, через какую-то реку, встреченную в пути. На его высоченную лестницу без перил забраться, а потом спуститься с рюкзаком было весьма не просто... Открытие, что болотистая почва, оказывается, очень уязвима и вездеходы быстро превращают её в настоящую трясину. Через такой грязевой канал нам пришлось перебираться чуть ли не вплавь, когда мы уже практически дошли до Акишмы.
19 июля… Место стоянки выбираем особенно тщательно: во-первых, сегодня День рождения завхоза, и наши желудки уже все в ожидании предвкушения…, во-вторых, нам обещана баня!
Вот изумительный по красоте Скалистый ключ. Но этому придире Гурову не угодишь! И, вздыхая и чертыхаясь про себя, забираемся на катамараны, бросаем прощальный взгляд на скалу, наречённую отныне в честь именинника «Скалой Двинских», плывём дальше.
Ключ Большой. Финита! Дальше не идём! Место, хотя и не столь живописное, как у Скалистого
ключа, но не лишено своих прелестей:
а) под рукой потенциально хариусный ключ,
б) ровная площадка под палатку (о, наши тела ещё помнят большие и малые булыжники каньона),
в) мечта лентяев – сухих дров навалом, протяни только руку,
г) пахнет грибами.
Часа через два на берегу пышет жаром нодья, а у воды возникло сооружение под названием «таёжная баня»!
Что нам до мраморной роскоши древнеримских термов! Наша плетёная банька с полиэтиленовой крышей и ковром из лиственничной хвои была для нас верхом блаженства и комфорта.
От жара раскалённых камней «течёт» полиэтилен. Душистый лиственничный веник ласкает наши заскорузлые тела. Лёгкие окуриваются целебным смолистым духом. А резкая смена температур, столь рекомендуемая медиками – из парилки ледяное омовение в реке!
Чистые и умиротворённые садимся за праздничный стол. Меню богаче, чем в ресторане «Метрополь». Котлеты с картофельным пюре под грибным соусом. Хариус жареный. Ленок жареный. Шампанское советское полусладкое с медалями.
В этот вечер нам хочется взять от жизни всё. И в кромешной тьме мы идём на рыбалку. Самые одержимые – Чибизов, Гуров, Артамонов, шлёпая по воде и ежесекундно спотыкаясь о камни, коими изобилует берег, мужественно стараются соблазнить хитрого ленка самодельными мышами. Мышки предлагаются на любой вкус: чёрненькие, беленькие, даже синенькая. Последняя пользовалась особым спросом – на неё поймали самого большого, 75-ти сантиметрового ленка.
20 июля. О, благословенный берег! Сегодня он подарил нам сюрприз ещё более дорогой и ценный.
Серенькое утро. Слегка накрапывает дождик. Мы сидим за традиционной утренней порцией манной каши. Жуём, уныло вспоминая вчерашнее пиршество. И вдруг вопль дежурного: «Ребята! Смотрите! Люди!» по берегу к нам шли три человека с двумя собаками. Людей мы не видели уже две недели. Встреча была очень тёплой. Это оказались ребята с гидропоста. Они тоже не избалованы обществом: в тайге с мая до ноября. Долго разговариваем за чаем. Приглашают погостить у них, обещают показать заветные хариусные и тайменные места. К сожаленью, у нас контрольные сроки… На прощание один из ребят дарит нам особенно уловистую муху из хвоста тёщиного петуха.
Ну, хариус, теперь берегись!