Вольтер как-то сказал: «В раю климат лучше, но в аду компания настолько приятнее!» Ну что же дорогие мои, пока мы живы, приглашаю на небольшую экскурсию в Ад. Узнаем, приятно ли там?!
Многим известна цитата французского философа атеиста Жана-Поля Сартра: «Ад – это другие». Эти слова сказаны одним из героев в его пьесе «За закрытыми дверями». Три человека после смерти попадают в комнату, в которой и происходит действие сюжета. Есть хорошая экранизация, посмотрите обязательно.
«Ад» у Сартра раскрыт настолько хорошо, что академик Сергей Аверинцев посвятил ему стихотворение, которое начинается такими словами:
«Другие - это Ад»; так правду Ада Ад исповедал…
И далее он комментирует: До Сартра два христианских писателя - Достоевский и Бернанос - определили Ад как безвозвратную утрату способности любить, при такой утрате в мучение обращается именно то, что единственно и может быть блаженством; бытие ближнего, бытие Бога, вообще всякое «ты».
В оригинале Ветхого Завета, т.е. на еврейском языке слову «Ад» соответствует еврейское слово «Шеол». Наименования Шеола в Библии различны: «преисподняя», «царство смерти», «земля забвения», «страна безмолвия», «царство мрака», «загробный мир», «неизведанная глубина». Короче, сплошное "веселье"!
Парадокс в том, что Бог Ада не создавал. Ад, несущий в себе негативное начало, не мог присутствовать ни в Божественном замысле о творении, ни в реализации этого замысла. При этом возможность отказа от Бога не входит в противоречие с тем, что все сотворенное было «хорошо весьма». (Быт. 1:31). Но Бог сотворил разумные существа: ангелов и людей, которые имеют личностное начало. Личность есть высочайшее творение Божие именно потому, что Бог вкладывает в нее способность любить - следовательно, и отказа от любви.
Смакование адскими пытками по типу: сковородки с чертями, раскаленные котлы, подвешивание за язык и рёбра и т.д. категорически несвойственны православной духовной литературе. Это всё описывалось в околоцерковном фольклоре и апокрифах, потому никогда Церковью не воспринималось всерьёз.
Евангельские символы Ада в основном сводятся к огню неугасимому (Мк.9:44), червю неумирающему (Мк.9:46), тьме кромешной, внешней (Мф.8:12), плачу и скрежету зубов (Мф.25:30). Раскрывая Евангельские символы, святоотеческое богословие представляло их в таком свете: под горением в огне следует подразумевать угрызения совести, под червем — проявление неисцелённых грехов, под тьмой внешней — богооставленность, а под скрежетом зубами — ожесточение, вызванное недостатком или отсутствием любви. Состояние пребывающего в Аду, описывается не извне (как зрелище), но изнутри (как боль).
Попробую объяснить одну не очень простую мысль. Есть такое понятие в богословии, как «божественный мрак». Этот мрак образуется от того, что божественный нетварный свет концентрируется с такой силой, что становится тьмой, т.е. светом непостижимым. Но такая тьма для любящих Бога - это невыразимый свет Любви. В аду всё наоборот, есть «огонь неугасимый» и «тьма внешняя» одновременно. Т.е. концентрация тьмы такова, что она высекает из себя адский огонь, который не греет, не светит, а только мучает.
Есть ещё парадоксальное учение об Аде. Преподобный Исаак Сирин пишет: “Рай есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами”. А об Аде говорит: “Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви. И как горько и жестоко это мучение любви!”
По мысли святого отца, огонь Божественной любви является одновременно источником и вечного блаженства и нескончаемых мук. В Псалтири есть подтверждение на эту тему в замечательном стихе: "Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты". (Пс.138:7-8)
Амбивалентность божественной любви очень хорошо раскрывается в Таинстве Причащения. Ибо для очищающихся Причастие становится очищением, для просвещающихся – осиянием, для обоживающихся – обожением, а для нечистых и нераскаянных – судом и осуждением, т.е. адом. В иконописи, на изображении Второго Пришествия, мы видим следующее: от престола Божия исходит свет, объемлющий святых, и от того же самого престола Божия исходит и огненная река, опаляющая нераскаянных грешников. Источник и света, и огня – один и тот же.
Важно понять, что вечные муки – не кара разгневанного Божества, а итог внутреннего самоопределения человека. Желание избрать для себя Ад на первый взгляд кажется странным, но если вспомнить, что человек может привести себя в такое состояние, когда зло становится источником его радости (злорадство), то наличие такого желания странным не покажется.
У Владимира Легойды есть замечательный пример того, когда человек намеренно выбирает ад: «В фильме «Страна глухих» главная героиня – молодая девушка. Ее любимый парень – азартный игрок – должен огромную сумму денег. Рискуя жизнью, девушка собирает для любимого необходимую сумму, но он (игрок же!) перед тем как вернуть долг, решает еще раз попытать счастье. И… вновь проигрывает все до копейки.
А дальше потрясающая по силе и проникновенности сцена: ни одного упрека, ни одного слова обвинения, все, что пытается сделать девушка – это успокоить любимого. Она говорит, что он не должен расстраиваться, что деньги – это не главное, что она еще заработает. Главное, они любят друг друга, поэтому все будет хорошо.
В ответ парень “взрывается” и начинает гнать от себя девушку. Он кричит, что не может находиться рядом с ней, что ему больно от осознания того, что он – последняя сволочь – проиграл заработанные ею деньги, а в ответ от нее – ни слова упрека, а только обещание любить его, что бы он ни натворил. Но такая любовь выше его сил, так как он не может быть с ней, ощущая свою подлость! Ему БОЛЬНО ОТ ЕЕ ДОБРОТЫ, и он ее прогоняет.
Конечно, дальше ему станет только ЕЩЕ БОЛЬНЕЕ. Прогнав любимую, он будет всю жизнь мучиться, потому что такая любовь – одна и на всю жизнь. Но, согласитесь, трудно в этой ситуации обвинить девушку, упрекнуть ее в том, что именно она обрекает парня на мучения…».
Ад – это состояние замкнутого бытия со своим грехом. Неспособность принять прощение способствует унынию и отчаянию. История апостола Иуды ровно про это. Его главный грех не в том, что он предал Христа, а в том, что он не смог пойти навстречу прощению. Именно в этом разница между предательством Иуды и предательством апостола Петра. Последний смог!
В библейском учении Бог всегда символически уподобляется некой «твердыне». Эта «твердыня» является внутренним природным фундаментом человека. Следовательно, ад – это постоянное падение и бесконечное умирание, поскольку источник жизни есть сам Бог. В греческом мифе о Сизифе прекрасно показана «мука бессмысленностью» в аду: непрекращающееся поднимание камня в гору, который тут же скатывался. Также муки Тантала, который стоя по горло в воде не может попить воды и, видя близ себя роскошные плоды, не может овладеть ими: как только он открывает рот, чтобы зачерпнуть воды, или поднимает руки, чтобы сорвать плод, вода утекает и ветвь с плодами отклоняется. Прекрасно описан образ неудовлетворённости. И, конечно же, история Нарцисса, который влюбился в своё отражение и умер от страдания. Красочный образ безумной зацикленности на себе. А ещё сюда можно прибавить замечательную надпись на вратах Ада из «Божественной комедии» Данте: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Хотя в Аду, наверное, есть надежда, но она всегда ложная, как некая шутка и издевательство.
Отсутствие смысла жизни, отчаянность, неудовлетворённость тем, что имеешь, начинаются и замыкаются на зацикленности своего эго. «Иисус сказал: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня». (Ин. 14:6) Выход из Ада начинается с богообщения. Во Христе раскрываются противоположные Аду понятия. Смысл обретается в пути, иллюзорности бытия противостоит истина, а неудовлетворённость насыщается вечной жизнью.
В пьесе Жана-Поля Сартра «За закрытыми дверями» журналист ''Гарсэн'', богачка ''Эстель'' и почтовая служащая ''Инэс'' попадают после смерти в закрытое помещение — Ад. Каждый пытается выведать у других, за что они здесь оказались, при этом старается скрыть правду о себе. Очень скоро герои начинают понимать, что адские мучения как раз и заключаются в этой взаимной лжи. Они не могут ни уйти друг от друга, ни убить друг друга, так как уже мертвы. Но самое главное, они не могут полюбить друг друга, потому что любовь – это дар Божий, который обретается через покаяние в жизни земной. Именно поэтому в аду нет ни любви, ни дружбы, ни симпатии. Есть только бесконечный стыд, безумие и ненависть. Сергей Аверинцев заканчивает стих об этой пьесе такими словами:
Другой - иль Друг; любой - или Любимый-
враг - или Бог. Не может Бог не быть,
и всё в огне Его любви, и огнь
один для всех,- но Аду Бог есть Ад.
Подводя итог хочется сказать, что одна из главных задач духовной жизни заключается в том, чтобы обнаружить «пуповину Ада» в своём сердце. Понять, что Ад не вокруг меня, а внутри, «ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления - это оскверняет человека. (Мф.15:19-20) Отсюда и начинается поиск Того, Кто сможет разрушить «логово диавола». Господь говорит: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною». (Откр.3:20) Потому очень важно, чтобы благодать Божия действовала в нас как свет и спасение, а не как тьма и мука.
Иду
в аду.
Дороги —
в берлоги,
топи, ущелья
мзды, отмщенья.
Врыты в трясины
по шеи в терцинах,
губы резинно раздвинув,
одни умирают от жажды,
кровью опившись однажды.
Ужасны порезы, раны, увечья,
в трещинах жижица человечья.
Кричат, окалечась, увечные тени:
уймите, зажмите нам кровотеченье,
мы тонем, вопим, в ущельях теснимся,
к вам, на земле, мы приходим и снимся.
Выше, спирально тела их, стеная, несутся,
моля передышки, напрасно, нет, не спасутся.
Огненный ветер любовников кружит и вертит,
по двое слипшись, тщетно они просят о смерти.
(Стихи Сергей Кирсанов)