В 3:40 я встаю как огурец, сна ни в одном глазу. А вот в 6:50 будильник вырывает меня из глубокого сна, и я не пойму что происходит. Минуту-две сижу еще в полутемной комнате.
Всё время вспоминаю дочку подруги, которую она зимой вела в школу: «Мам, а куда мы ночью идём?»
Ставлю половину чайника. Достаю колбасу и сыр. Уже сколько лет у меня один и тот же завтрак: три половинки сухого хлеба, на них колбаса и сыр, разогреваю в микроволновке – горячие бутерброды. У нас с Витей микроволновки нет, поэтому здесь я просто ем бутерброды и чай с лимоном. Надо бы есть каши, но как то нет привычки и желания их варить. Папа, помню, с утра ел всегда два вареных всмятку яйца и чай.
«Снова в дальний путь с утра собирается цирк шапито…»
Чашка на крыльце с едой нетронутая. Еще бы! Нашли дурачков гречку одну есть, без колбаски, без сырка мало-мальского. У мамы нет своих кошек или собак. Но желающие поесть всегда найдутся. Она им выносит остатки на крыльцо. Однажды летом там даже ёжик столовался.
На остановке и в маршрутке более-менее народ сегодня. Понедельник. Какой раз уже езжу без наушников, забываю в сумке. Разговоры в основном скучные. «У Семечкиных дочь умерла, слышала? 49 лет» «А пенсию нам подымут на 2,2 %. Не расподымаются они дюже» «Вот эта, Ленка, она собирает помощь гуманитарную, а у меня с зарплаты каждый месяц 500 рублей высчитывают…»
Сегодня в физиокабинете народу мало. Какие-то мужчины сопят на соседних койках. Радио поет: «Мани –мани-мани…» Елена Сергеевна сидит за своим столом с включенной настольной лампой. Я вижу её руки и лампу через занавеску. На занавеске летят вверх цветки: желтый, синий и розовый….
Подумала: сегодня директора же нет, можно было смело на час позже приехать, выспаться. Умная мысля приходит опосля.
С утра у нас на работе второй завтрак: Ольга Викторовна принесла рулет из печенки с салом.
Потом пришла девочка, которая пишет стихи. Один активист хочет издать сборник её стихов. Идеи его, а воплощает всё в жизнь целая команда волонтеров. Сборник выпустили пока сигнальный экземпляр. Мне досталась роль корректора.
Весь день, не отрываясь, я читала этот сборник. Работы там непочатый край. Многие стихи повторяются по два-три раза и ошибок много.
Девочка эта попала в аварию в детстве, теперь у неё проблемы с речью и координацией. Она очень симпатичная внешне и вообще борец по жизни. Стихи у неё замечательные. Кое-где хромает ритм, но они действительно из души. И чувствуешь, как мучается, страдает эта душа, запертая в несовершенном теле. Сколько вопросов у неё к жизни и кто даст эти ответы?
В обед купила хлеба, яблок, апельсинов и сладостей. Ниток белых купила свекрови.
За всем своим внутренним мы иногда забываем о том, что вокруг нас. Я интроверт. Я часто нахожусь внутри своей скорлупки, не люблю, когда меня оттуда вызывают.
Сегодня много слышала в свой адрес радости по поводу моего возвращения на работу. «Ой, Ирочка, как я рада тебя видеть!» «О! Какие люди! Где же Вы пропадали?»
Ольга Викторовна принесла нам показать и попробовать свои духи. Такие классные, когда их просто нюхаешь, они мне показались резкими и душными, когда побрызгала на себя. Сейчас к вечеру развеялись и ничего, опять приятные.
В обед мы хохотались, как сумасшедшие. Решили открыть банку огурцов, которые принесла моя странная тётушка. Она спросила у моей мамы: тебе дать баклажанную икру и огурцы? Она сказала, да, Ира огурцы любит! И тётушка принесла. Трехлитровую банку огромных семенных огурцов!!!! Которые никто не солит никогда. Еще и банку ей надо вернуть. Но коллеги меня поддержали. Сказали, откроем, когда все будем и попробуем, если едовые, то поедим потихоньку. Открыли. Я пришла попробовать. Говорю: «О! фасол нормальный!» Я имела в виду посол. А Ольга, которая набрала уже в рот гречки, как заржет, прыснет, и вся гречка летит в Ольгу Викторовну. Тут мы уже все смеемся, как ненормальные. Причем у обеих Ольг смех такой придурошный, с какими-то завываниями, со свистом! Я думала, мы там умрем на месте. Я ушла от них.
Вечером подруга с мужем меня подвезли. Я сидела в машине, пока ждала их с WB, смотрела на бисеринки дождя на стекле и думала о том, что грех на судьбу жаловаться. И домой подвозят и радуются тебе! А дома ждет Витя, холодец, апельсины и книга перед сном.
Свекровь спросила, отошла ли мама от обиды: «Вот такие мы стали ранимые.. Господи, господи. Она, наверное, брата ждала, что позвонит, вот и обиделась!»
Заканчиваю свой репортаж, желаю Вам всего самого доброго.
Спасибо за внимание и лайк!