Как изображал фантазёрство создатель «атипического» реализма
29 января Антону Павловичу Чехову, великому русскому писателю и драматургу, исполняется 165 лет. Некоторые литературоведы называют реализм, созданный Чеховым, «случайностным», ведь в нём стихийное, второстепенное легко вплетается в закономерное и главное. Так Чехов создаёт правдоподобный мир во всей красе его сумбурности и неопределённости.
Таким он предстаёт и в пьесе «Три сестры», написанной на рубеже XIX и XX веков, в преддверии глобальных перемен и хаоса. В эпицентре вихря — социального, семейного и личностного — находится семья Прозоровых, увязшая в тоске провинциального существования. Три генеральские дочери и их брат Андрей теплят внутри надежду вернуться на их малую родину, в Москву. Им видится, что переезд наладит жизни каждого из них: Ольги, изнеможённой работой в гимназии, Маши, тяготящейся браком, Ирины, утомлённой навязчивыми поклонниками, Андрея, грезящего о профессорской должности.
«Настоящее противно, но зато когда я думаю о будущем, то как хорошо! Становится так легко, так просторно; и вдали забрезжит свет, я вижу свободу…»
Вначале чаяния героев придают оптимистично-задорный тон повествованию, мы разделяем их эйфорийное предвкушение, восторгаемся силой мечты… Особенно тонко уловила и передала это художница Ольга Голубейко, в иллюстрациях которой дом Прозоровых тускло фонит на контрасте с его обитателями. Свежесть сестринских лиц, окаймлённых мутными охрой и бирюзой, — есть свечение их надежды в иле провинции. Этот контраст ещё чувствуется во втором действии, когда набатом звучит восклицание «В Москву! В Москву! В Москву!», но он уже не кажется проявлением оптимизма — скорее криком отчаяния. Провинциальная кабала всё крепче стесняет героев, переезд откладывается на протяжении нескольких лет и приобретает черты миража. Рассуждения о жизни в Москве просачиваются в предметные диалоги как нечто всё более призрачно-отвлечённое, как акт мимолетного эскапизма, напоминание о планах, оказавшихся пустым фантазёрством.
«Я все ждала, переселимся в Москву, там мне встретится мой настоящий, я мечтала о нем, любила... Но оказалось, все вздор, все вздор...»
Предаются рассуждениям о несбыточном и другие герои: так, например, любовник Маши, подполковник Вершинин, измученный браком и бытом, размышляет о том, какой станет жизнь через несколько столетий: «О, наверное, какая это будет жизнь, какая жизнь! Простите, я опять зафилософствовался. Позвольте продолжать, господа. Мне ужасно хочется философствовать, такое у меня теперь настроение».
Со временем становится очевидно, что никто из Прозоровых не вернётся в Москву. Обывательская среда губернского города медленно, но верно истощает героев, приводит в упадок их разум.
«Я не помню, как по-итальянски окно или вот потолок... Все забываю, каждый день забываю, а жизнь уходит и никогда не вернется, никогда, никогда мы не уедем в Москву... Я вижу, что не уедем...»
Так устремления Прозоровых проходят путь деградации, мельчают, бледнеют и в конце концов остаются в далёкой ретроспективе. Пассивный уход от реальности не решает проблемы героев, а лишь помогает на время отвлечься от них. Чехов выявляет, как в тяжёлых условиях мечта могла подстегнуть людей к действиям, но была обесцвечена до бесплотного фантазерства.
Повесть «Три сестры» из серии «Малая книга с историей» можно найти ЗДЕСЬ.
Подписывайте также на наши другие социальные сети:
• Вконтакте
• Телеграм