Предисловие
Сказки о войне трудно писать тем, кто ее видел живьем. Как правило, эти сказки для взрослых показывают по телевизору, в кино, в информационных каналах. Они затягивают, это почти наркотик, потому что подкорка понимает, что в войне есть что-то запредельное, запредельнее запрещенного, убийственное. Если информацию подать почти как правду, она не просто пощекочет нервы, она может нарушить сон, вызвать слезы, стать почти шоком, даже могут ослабнуть ноги, обессилить тело, и... уплывет сознание. Правда,, те сказки, которые рассказывают на информационных каналах всем уже поднадоели, они просто не народные, народ слагает свои изустные. И уже верит в них.
Прежде чем реанимировать канал, я долго думал - есть ли в этом смысл. Смысла я особого не обнаружил. Но есть люди, которых уже нет. Это для них. Пусть живут так.
Ухмыльнулся.
Не забывайте, что все что здесь написано - сказки.
Сказка о несвятой Марии
Мария веровала. Она любила церковь, ее убранство, запах, свечи, монотонность молитв. Верить она ходила часто и приучала сына к Богу с ранних его лет. Любила правду и исповедовалась часто, гнала от себя грешные мысли, училась какой-то святой стойкости. Работала она медсестрой. Стойкость была очень нужна, потому как муж ее бросил, когда сыну исполнилось полтора года. Церковь отучила ее роптать на жизнь, безденежье и трудную работу. Она не роптала, когда ее Петьку посадили за воровство по малолетке, а потом, уже взрослого, за драку. Собрала ему все необходимое и сунула Семистрельную икону Богоматери, сказала: "Носи у сердца сынок, очистишься".
Год Мария молилась о заблудшей душе сына, просила Бога сделать его человеком дельным и верующим. И пришла война.
Сын видать тоже молился, потому как сгодился для этой войны. Предложили - сразу и пошел, нрав был горячий. Да и в колонии процветал какой-то странный сентиментализм, нет, не киношный, но такой... деланный из затхлого воздуха. Было в нем много мамы, дома, какого-то тюремного "бога" с обостренным чувством свободы и презрения ко всему, что ее ограничивает. Даже было чувство неявного патриотизма, оно сразу проявилось, когда в колонию приехал почти "бог". Он говорил на понятном языке и казался родным, почти как мама. Слова были такими ясными и сидеть больше не хотелось. Так Петька первый и вышел из строя.
Мария жила в неведении долго. Потом всполошилась, что ответа на письма ее нет. Пыталась узнать где сынок, да разве узнаешь... Начальник колонии только и сказал ей, что Петька ее настоящий мужик теперь, служит, а не сидит, что может гордиться сыном. Впервые тогда Мария и зароптала на Бога. Мол, что же Ты сделал, Господь? Единственного сыночка вот так при жизни в пекло бросил.
Позднее батюшка в церкви ее увещевал, говорил, что сын ее теперь при ратном деле, а на войне все солдаты верующие. Принял Бог ее молитвы.
Весточку от сына Мария получила, а потом он сам ей позвонил. Голос был повзрослевший, с хрипотцой, она плакала, он успокаивал, говорил, что Семистрельная иконка всегда при нем, что вернется.
По Семистрельной его и опознали, лицо смело осколками, руку оторвало, да еще и осколков много тело приняло. До госпиталя довезли... Там она его и проводила. Успела.
Похоронила Мария сына. Вместо лица на белой тряпице смотрела в небо Семистрельная икона Богоматери. А Мария смотрела на нее. Лицо ее мертвело, будто душа истекала в гроб. Священник подошел, перекрестил, сказал:
- Святое имя у тебя, Мария, смирись, все там будем. Хорошая смерть у сына твоего, честная, очистила она его грехи. Мария тогда и ответила:
- Не святая я, Батюшка...
Полгода не прошло, как Мария оказалась на войне, благо профессия медсестры позволяла. Взяли ее неохотно, да и в медроте были одни мужики. Война недоверчива к женщинам, слабенькие. Приняли Марию за опыт и за нечеловеческую собранность. Ее лицо было совершенно безразлично, но руки и тело на автомате абсолютно верно функционировали. Мария как будто знала что делать, когда терялись молодые неопытные врачи, о санитарах, медбратьях говорить даже не приходилось. На работе ее и прозвали - несвятой. Она угадывала смерть. Видела, кто умрет не только из раненых, но и из здоровых. Научилась чувствовать смерть человека за три дня.
Сначала многие думали, что это совпадения, но когда совпадать стало все, что она предугадывала, ее просто стали сторониться. Кому хочется знать, что смерть рядом? Все чуда ждут. Несвятая Мария только ухмылялась, да и ухаживала за теми, кто без сознания был. Так и получалось у нее - молча она с того света вытягивала, а через слова - на смерть оправляла.
Одиночкой она не долго пробыла, о таких способностях молва быстро разносится. Забрали несвятую Марию "черти", так звали бойцов с разведки. Им не святые особенности Марии очень пригодились. Оказалось, что угадывать смерть Мария и по спискам могла. Взглянет на череду фамилий и с точность до 100% называет тех, кто умрет в бою. А "черти" - ребята смекалистые. Добыли они списки бойцов другой стороны и стали кошмарить врага Небесным приговором, - его с ФИО с дронов сбрасывали. Летит с неба листок, а там имена тех, кто ни сегодня-завтра преставится... Полная чертовщина! То, что Небесный приговор сбывается, враг быстро сообразил. Сказать, что паника началась - это соврать, на войне особых паникеров нет. Но Небесный приговор сильно напрягал, все колдовское-непонятное всегда страшнее оружия, всегда обрастает доплегендами, а не критикуется, как человеком созданная сокрушительная сила в виде оружия.
Сами себя спросите, чего больше боитесь - пули, осколка, взрыва или небесной кары? А может адовых мук?
Небесные приговоры наделали много шума тогда, когда прописала несвятая Мария на них имена отличных командиров. Всем списком они за три дня погибли, даже те, кто, узнав, с передка отъехали... И тех смерть достала.
"Черти" - веселые ребята были, бесшабашные, все как один сорви голова. Полюбили они Марию, как сыны, мамкой называли. Каждый старался ей чем-нибудь угодить, хотели улыбку ее увидеть. Год целый ждали этой улыбки. Улыбнулась она им, умирая.
На войне несвятые, святые, любые от смерти не застрахованы. Мария чертенка раненого кормила, когда снаряд прилетел рядом. Чертенка она собой прикрыла, а ее саму пробило. Умирала она недолго, кто смог из новоявленных сынков ее рядом был. Вот тогда она и отдала им другой список -
Святой заговор
А там их имена, имена всех чертей несвятой Марии и еще пронумерованные свободные места. Сказала, что сами потом впишите тех, кому с ада вроде как и не вернуться, но я вытяну. Мол, мне теперь с той стороны со Смертью легче будет договориться.
Я точно могу сказать, что одного вписали, когда почти похоронили. - Выжил.
Третий год подходит к концу, как война идет. Молва рассказывает, что чудеса Марии не закончились только списком заговоренных. Похоронили ее рядом с сыном. Вдовы стали приходить на могилу, скорбящие матери... У всех сердца ожесточены, лица каменные. А поклонятся, поплачут и им легче. Ночью же в снах им всем видится одно - как улыбается Мария и всех, кого заговорила - показывает. А там полным-полно светлых лиц, ясных глаз. Открыт этот список, вписать любого можно, если понять, что сынов у Марии с весь белый свет.
