ГЛАВА ПЕРВАЯ
Света, прижимаясь лбом к запылённому стеклу автобуса, внезапно поймала себя на том, что даже не понимает, о чём думала последние несколько минут. Она сидела неподвижно, хотя обычно в такие поездки старалась читать книгу или слушать музыку — лишь бы не отвлекаться на окружающих. Но сегодня всё шло наперекосяк. Накануне её снова пристыдили за отсутствие “серьёзного жениха”, да ещё и высказали притязания на её скромные сбережения. Вроде бы логика родителей была проста — «если мы растили тебя, кормили, а ещё и помогли с костюмом на выпускной, то теперь обязана пожертвовать часть своей зарплаты на ремонт». Однако Света чувствовала, что дело не только в деньгах. Бесконечные жалобы, упрёки и сомнения в её самостоятельности загнали её в угол. И в этом углу, что самое обидное, не было места для личного счастья. Не было, пока… Она не подняла глаза и не увидела Его.
Каждое утро, уже полтора года, у окна этого же автобуса восседал незнакомый парень. Лицо у него казалось удивительно одухотворённым. Складывалось впечатление, что на его губах постоянно жила лёгкая усмешка, готовая при первой возможности стать тёплой улыбкой. Иногда Свете казалось, что он — герой какого-то старого романа, чуть ветреный, с романтической отрешённостью и при этом абсолютно не похожий на тех парней, которых она знала по школе или по двору. Она полушутливо называла его про себя «Дон Жуан», намекая на таинственную привлекательность этого молодого человека. Но, разумеется, ни словом не обмолвилась об этом никому, тем более ему самому.
Сегодня он опять был там, будто вылепленный по её воображению и помещённый в нужное место ровно к моменту её появления. Когда автобус вздрогнул и остановился у светофора, свет от окна ударил в её глаза настолько, что она невольно зажмурилась. В тот же миг у неё внутри кольнуло чувство беспомощности. С одной стороны, странная смесь досады и робкой надежды пересекалась, как сквозные ниточки, а с другой — ведь опять не осмелится ни поздороваться, ни просто сказать что-нибудь дежурное вроде: «Простите, можно я здесь присяду?» Впрочем, сидела-то она совсем в другом ряду, а он — всегда на своём прежнем месте. И обычно её устраивало такое молчаливое сосуществование, пусть и чуть печальное. Но сегодня тревога наслаивалась на тревогу.
Накануне, вернувшись домой с вечерней смены, она попала под шквал недовольства со стороны матери. Мать шумела на кухне, переставляя кастрюли, и повторяла что-то про давнюю свадьбу двоюродной сестры: «Вложились мы тогда, а теперь должны дальше вкладываться, вот отец скоро обои для твоей комнаты купит, а с тебя ни копейки! Когда уже ты будешь помогать? Да и жених где?!» На фоне жужжащего извлечения крышек из ящика с посудой слова матери звучали так, словно метал поскрипывал о металл, царапая слух. Отец не отставал, бубнил про то, что сама Света “ещё ничего не принесла в этот дом, а уже взрослая”. Она слушала, опустив голову, и понимала, что ей придётся отдать часть своей зарплаты: они всё равно не оставят её в покое. Только обидно, что эти деньги, как она подозревала, пойдут не на ремонт, а на что-нибудь другое, менее конструктивное.
И вот теперь она ехала в автобусе, разрываемая между желанием вздохнуть поглубже и мыслями: «А может, просто взять да уйти на съёмную комнату? Может, перестать бояться и попробовать что-то новое?» Но сразу же воображение услужливо подсовывало: «А вдруг не потянешь, а вдруг не хватит средств? Да к тому же одинокой женщине без семьи будет непросто…» Множество сомнений! Привычное укоренённое чувство, что она всем что-то должна, снова брало верх. Взгляд её метался то на окно с ослепляющим солнцем, то на проход, где стояли другие пассажиры. Но, как назло, автобус вскоре снова резко затормозил.
В этот момент что-то маленькое, пушистое, будто скользнуло по проходу. Света даже не сразу поняла, что произошло. Кондуктор сзади отчаянно воскликнул: «Да стой же, куда же ты?!» Спустя секунду стало понятно: у него на руках ёрзал котёнок, который в испуге сорвался и теперь метался под ногами пассажиров. Это пушистое создание мотало головёнкой, видимо, испытывая настоящий шок от гула, запахов, тряски. Тот самый парень, тот самый «Дон Жуан», без раздумий наклонился, пытаясь подхватить бегающего котика. И ему почти это удалось, но животное, дико фыркнув, вырвалось и юркнуло под сиденья, продолжая жалобно мяукать.
Света, сама того не ожидая, вскочила с кресла и кинулась в ту сторону, куда ринулся котёнок. Она вдруг ощутила в груди какое-то пробуждение, будто этой решимости ей давно не хватало. Краем глаза отметила удивлённое лицо водителя, которому, очевидно, надоело слушать визг обессиленного кондуктора. Тот звал кого-то на помощь, но пассажиры больше раздражённо морщились, чем выражали готовность вмешаться. «Дон Жуан» уже наполовину залез под сиденье, вытягивая руку, а котёнок съёжился комочком, от страха у него дрожал хвост. Света решилась проползти по проходу, не обращая внимания на чьи-то косые взгляды: кому-то показалось, что эта картина выглядит смешно, а ей в тот момент было не до смущения.
Когда она добралась до зазора между рядами кресел, то увидела, что молодой человек пытается осторожно захватить котёнка, не причинив ему боль. Вдруг их руки столкнулись, и она ощутила едва заметное тепло его ладони. Ещё чуть-чуть — и зверька удалось взять в охапку. Выбравшись из-под сиденья, Света выпрямилась и передала котёнка в руки «Дон Жуана». Тот прижал пушистика к себе, аккуратно оглаживая встрёпанную шерсть, и посмотрел на девушку таким благодарным взглядом, будто она спасла кого-то бесценного.
— Спасибо вам… — выдохнул он прерывисто, а потом улыбнулся так широко и искренне, что у Светы защемило сердце.
— Да… пустяки, — пролепетала она, с трудом уняв внезапный трепет. Наконец-то она услышала его голос. Спокойный, тёплый, чуть смущённый. И насколько же приятнее было это звучание, чем её собственные мысли о вечных упрёках родителей!
Котёнка они отдали обратно кондуктору, но Света уже не могла игнорировать новых чувств. Её будто окатило волной надежды. Нет, она не лелеяла иллюзий, что теперь незнакомец сразу же спросит её номер телефона или предложит вместе сходить куда-нибудь. Тем не менее сам факт, что они обмолвились парой фраз и совместными усилиями спасли беззащитного зверька, грел её изнутри. Она подумала, что утром, когда вновь увидит его в автобусе, вполне сможет задать невинный вопрос: «Как там наш спасённый пушистик? Надеюсь, не слишком напуган?» Ведь вряд ли он откажется поболтать, хоть на минуту!
Весь остаток дня у неё внутри пела тихая радость. Она словила себя на том, что то и дело улыбается, подходя к кассе в магазине или отвечая на звонки на работе. А вечером, вернувшись домой с мыслью, что вот сейчас она попьёт чаю и начнёт листать объявления о недорогих комнатах в аренду, обнаружила совершенно другую картину. В прихожей её встретили знакомые бурчания отца, невнятные приказы матери, суть которых снова сводилась к деньгам: «Свет, мы тут подумали, раз пошли на ремонт твоей комнаты, давай уж выкладывай свою часть!» И снова эти странные речи про то, что она не замужем, что все вокруг уже обзавелись семьями.
Света устало скользнула пальцами по стене, снимая обувь. Хотелось крикнуть, что она уже устала от этого морального прессинга, но язык не поворачивался. И вдруг, сквозь обрывки раздражённых родительских фраз, она услышала тихое «мяу». В груди что-то дрогнуло. «А если взять и спасти хоть одно живое существо, если не могу пока отстоять себя? Может, будет проще решиться на перемены, если рядом появится кто-то, нуждающийся в заботе?» И она решилась. Не обращая внимания на растущее недовольство матери, пошла к кондуктору на конечной остановке и договорилась о выкупе того самого пушистого комочка. Оказалось, это было совсем нетрудно, и уже к вечеру у неё в руках оказался котёнок. Вытащив его из переноски в прихожей, она прошептала: «Назову тебя Эдуардом». Почему именно так, объяснить не могла. Просто показалось, что звучит как будто благородно и вместе с тем немного иронично.
Эдуард оказался маленьким храбрецом — он не прятался в тёмном углу, а напротив, пошёл исследовать окружающие комнаты. Правда, комнаты в её доме были старенькими, где-то стены облупившиеся, где-то паутина в углах. Но котёнку, кажется, всё было внове, он принюхивался, внимательно осматривая каждый уголок. Когда Света закрыла за ним дверь, чтобы хоть чуть-чуть уберечь его от родительских воплей, внутри комнаты вдруг стало тихо и умиротворённо. Она присела на кровать и негромко позвала: «Эдуард…» Котик встрепенулся, помахал хвостиком и подошёл поближе.
А в гостиной тем временем начали бушевать. Сначала отец пришёл в ярость, решив, что его дочь притащила домой кого-то из ухажёров. «Эдуард?! Кто это? Где он? Сейчас я ему устрою проверку!» — кричал он, притопывая ногой. Мать подхватывала: «Да уж, наконец-то! Хоть бы и вправду жених!» Света в тот момент стояла в коридоре, прислонившись к стене, и думала, что не знает, смеяться ей или плакать. Представляла, как отец, надев свою старую праздничную рубашку, встречает в дверях… маленького, пушистого, слегка взъерошенного Серого Кота.
Когда она наконец вышла, держа Эдуарда в руках, у родителей сначала возникло недоумение, а потом, кажется, даже некоторое облегчение, перетёкшее в смешливое покашливание. Отец, пошатываясь от собственной несдержанности, постучал по столу, где уже стояла бутылка водки, и пробормотал: «Это… твой так называемый жених?» В ответ Света прижала котёнка к себе, словно защищая. Она вдруг почувствовала твёрдость. Решимость? Да, что-то неведомое, рождающее уверенность, окрепло в ней.
— Скоро познакомишься и с настоящим, — сказала она отцу негромко, но уверенно. И сама удивилась, откуда в ней взялся этот тон. Наверное, всё началось с их короткой встречи в автобусе. А может, усталость от вечных упрёков проросла крохотным ростком нежелания мириться с давлением. Но факт оставался фактом: впервые за долгое время Света не намеревалась сдаться и угождать чужим ожиданиям. Она успела увидеть, как отец уставился на неё с обескураженным видом, а мать открыла рот, похоже, готовая выдать ещё одну порцию уколов, но что-то её остановило.
Пока родители недоумённо переглядывались, Света пошла в свою комнату, при этом на ходу все же успела услышать, как отец сердито ворчит вполголоса: «Посмотрим, кто там у неё будет…» И она почему-то улыбнулась. Ведь и вправду у неё уже есть крохотный шанс: утренняя встреча с «Дон Жуаном» может положить начало новому витку в жизни. А если не положит — что ж, хотя бы у неё появился Эдуард. Будет лежать на плече, урчать и заглядывать в глаза, когда вокруг всё будет рушиться.
Наступила ночь. За окном мерцал скудный фонарик, который освещал двор едва ли наполовину. Света лежала без сна, прижимая котёнка к себе. Гладя шерстку, она невольно думала о том, что пора бы перестать затягивать со своим желанием уехать от родителей в собственное пространство, будь то крошечная комнатка на окраине или что-нибудь ещё. Почему она до сих пор терпела упрёки? Откуда в ней укоренился страх перед переменами? Может, потому что она с детства слышала, что сама по себе ничего не сможет… А может, на самом деле всё куда проще, и ей просто необходимо с чего-то начать. Например, вот с этого пушистого комочка, которому она дала смешное имя.
Она не заметила, как задремала, а утром проснулась от громкого завывания будильника. Сбившись с привычного распорядка, вскочила, быстро умылась и начала искать взглядом Эдуарда: котёнок дрых в уголке, уткнувшись в небольшой сверточек одежды. Света погладила его разок и решила, что оставит на день побольше воды и корма, а там вечером поспешит домой пораньше, чтобы он не скучал. Выскочила из квартиры, стараясь обойти стороной кухню, где родители, скорее всего, уже вынашивали очередной план по выуживанию денег или поучительным монологам.
На улице лёгкий ветер ласково трепал её волосы. У неё почему-то было приподнятое настроение, хотя привычный автобусный маршрут никуда не делся, да и работа в офисе не предвещала никаких особых событий. Но вот приятное волнение шевелилось внутри, потому что в мыслях снова всплывал тот утренний незнакомец — «Дон Жуан». Она, сама себе удивляясь, твёрдо решила поздороваться с ним, как только увидит. Неважно, как именно: пусть хотя бы кивнёт, пусть несуразно улыбнётся, пусть скажет что-то первое, что придёт в голову. Но наступил час пик, и автобусная остановка бурлила людьми. Когда подъехал нужный автобус, Света заметила целую толпу желающих ворваться внутрь. Она успела протиснуться только на третий заход — и уже поняла, что к своему любимому месту не подберётся. Прямо со ступенек вытянула шею, пытаясь разглядеть, а вдруг он там, у окна. Но от множества голов и мельтешения тел ничего не увидела. Автобус дёрнулся, люди прижались друг к другу, кто-то злобно шикнул: «Осторожнее с сумкой!»
Света несколько остановок лишь судорожно цеплялась за поручень, думая, что ещё чуть-чуть — и упадёт, но потом всё же смогла продвинуться вперёд. Оказавшись чуть ближе к середине салона, она поймала себя на раздражении: столько страданий ради того, чтобы хотя бы мельком увидеть этого человека. А вдруг его сегодня нет? А вдруг он уже вышел? С этими мыслями чувствовала неприятный укол разочарования. Но когда автобус затормозил, а часть пассажиров начала выходить, у неё вдруг потеплело в груди: знакомый профиль с лёгкой полуулыбкой появился из-за плеча мужчины в строгом костюме. Она сразу вспомнила, как вчера видела эту улыбку более близко и как внутри у неё защемило сердце. Сейчас сердце защемило снова.
Она смотрела, как он, сидя у окна, что-то печатает на телефоне, облокотившись локтем на подлокотник. И буквально кожей чувствовала: надо решиться. Глупо же снова упускать эту возможность. Кто-то рядом шагнул вперёд и слегка подтолкнул её в бок. Света чуть не выронила сумку, пробормотала «извините» и всё-таки сделала крохотный шаг в сторону «Дон Жуана». Когда между ними остался всего лишь узкий проход, она нервно сглотнула и тихо сказала: «Доброе утро…» Он приподнял взгляд, мгновение смотрел недоумённо, а затем узнал её, видимо, по вчерашнему событию.
— О! Здравствуйте. Как котёнок? Надеюсь, с ним всё в порядке, — произнёс он, поспешно отложив телефон и слегка улыбнувшись.
— Всё хорошо… он теперь у меня. Я его назвала Эдуард, — ответила она, чувствуя, как у неё пересыхает в горле. «Как глупо, — подумала она. — Вдруг ему смешно, что кота зовут Эдуард?» Но он не засмеялся, а напротив, задал ещё пару вопросов: где живёт, не боится ли оставаться один. В ответ Света нехотя призналась, что дома всё непросто, но хоть котёнок появился.
Она не поняла, как успела проговорить несколько остановок. Парень представился, назвал своё имя, но она почувствовала, что в суматохе почти не уловила его. Кажется, “Владислав” или “Владимир” — звуки проплыли мимо, но переспросить она постеснялась. Зато за время этой короткой беседы успела ощутить, как между ними будто наступила лёгкая дружелюбная связь. Он рассказал, что занимается курсовой работой, из-за чего часто ездит именно этим маршрутом. Признался, что вчера был рад, что кто-то помог поймать котёнка, потому что сам слегка растерялся.
Они расстались на одной из станций, где Свете нужно было выходить, чтобы пересесть на другой транспорт. Прощаясь, он улыбнулся так, что у неё сердце рванулось к горлу. И хоть не обмолвились ни о встрече, ни о чём-то ещё, в душе у Светы расцвели надежда и решимость. Решимость менять свою жизнь. Она уже планировала, что завтра с утра сама вдруг подойдёт к нему и поинтересуется, как продвигается его учёба или работа, что он любит пить по утрам: чай или кофе. Хоть какой-нибудь повод для разговора, пусть и нелепый. Но теперь без страха: главное не оставаться в стороне.
Тот рабочий день пролетел быстро. В офисе она с усмешкой смотрела на кипы бумаг, мысленно подбадривая себя: «Подумаешь, отчёт не получается! Коллеги ворчат — ладно, это всё пустяки». По дороге домой она закупила корма для Эдуарда, а ещё взяла небольшую игрушку — мышку на верёвочке. Решила, что непременно надо позаботиться о пушистом друге. Когда появилась в квартире, родители сразу же встретили её хмурыми взглядами, но в этот раз она не стала втягиваться в дискуссии. Выскользнула в свою комнату, где её ждал котёнок. Там наконец-то выдохнула с облегчением, но увидев, что никаких обоев и стройматериалов в комнате так и нет, ощутила смятение: где же ремонт, о котором они столько твердили?
Между тем Эдуард проснулся, будто почувствовав присутствие хозяйки. Он осторожно подошёл к ней и, виляя хвостиком, потёрся о её ногу. «Ну уж нет, — подумала она, — раз они не спешат исполнять обещания, я тоже не дам себя упрекать. Пора действовать». Разложила перед собой ноутбук, начала в полсилы просматривать объявления о съёмных квартирах. Заставлять себя окончательно решиться было страшно, но тягостное ощущение, что дома всё равно не изменится, подталкивало хотя бы попробовать.
Наконец пришло время ужина, и родители позвали её к столу. Там всё было по старой схеме: отец попенял на безденежье, мать напомнила, что “другие дети уже помогли бы ремонт доделать”. Света ничего не ответила. Молча доела свой скромный суп, поднялась и ушла, не глядя на них. Может, это и невежливо, но она не чувствовала ни капли вины. Только колючую усталость. И теперь было странное чувство, будто жизнь готова сделать ей подарок — пусть и крохотный, но такой важный…
Часть вторая:
https://dzen.ru/a/Z41RLzOF_D_aaoee
Другие рассказы автора: