Этим летом в Уфе прошел XXI Фестиваль театров малых городов России, организованный Театром Наций при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и благотворительного фонда Евгения Миронова «Театральные инициативы». В номинации «Лучший спектакль малой формы» победила постановка «Калечина- Малечина» режиссера Сойжин Жамбаловой (Няганский театр юного зрителя). Эта работа в числе работ других лауреатов будет представлена на сцене Театра Наций… Мы решили поговорить с Сойжин о судьбе спектакля, секрете его успеха и ее творческих планах.
Сойжин, ваш спектакль «Калечина-Малечина» стал театральным хитом, многие московские и петербургские театралы успели его посмотреть. Как думаете, в чем секрет успеха?
Работая над спектаклем, не предугадать его дальнейшую судьбу, об этом и думать бессмысленно. Единственное, что ты можешь осмыслить и осознать, – это то, что происходит с тобой и командой в моменте репетиции.
Как проходили репетиции? Для такого психологического погружения необходимо очень хорошо узнать друг друга…
Репетиционный процесс был невероятным. Спектакль создавался с огромной любовью, бережностью, трепетом и легкостью, несмотря на непростые темы в этой истории. Мы успели и полюбить друг друга, и поругать, и простить, и пожалеть, и восхититься, и поплеваться, и снова полюбить. Мы много плакали и много смеялись. Самое главное, как мне кажется, – это то, что нам удалось добиться предельной честности друг от друга. И спектакль получился предельно честным. Не знаю, в этом ли его истинный успех, но по крайней мере для меня это самое важное в том, что у нас получилось.
Многие читатели отзываются о романе Евгении Некрасовой «Калечина-Малечина» как о не самом простом чтении. А у вас какие были впечатления после прочтения?
Мне очень нравится этот текст. Никакого тяжелого осадка он у меня не оставил, наоборот, я искренне удивилась, насколько точно и хлестко отзывается во мне это высказывание. Было полное ощущение, что я ходила по этим улицам, видела и тоже боялась этих собак, знаю этих людей. Будто я так же ощущала этот мир, будучи «невыросшей», только забыла об этом и вспомнила, прочитав книгу. В каком-то смысле я не против и сама превратиться в такую кикимору и помочь хотя бы одному ребенку, попавшему в непростые обстоятельства. Но кикиморой мне не стать, зато появилась возможность хотя бы поставить спектакль по этому тексту, за что я очень благодарна и автору, и театру, и всем причастным.
Как вы определяете аудиторию этого спектакля? И что вообще думаете о феномене возрастного ценза? В каком случае он имеет значение?
Честно говоря, я уже перестала понимать, для кого наш спектакль, а также имеет ли вообще значение возраст, пол и социальный статус зрителя. Все мои теории и предположения касательно адресности были опровергнуты. Его одновременно и воспринимает и не воспринимает совершенно разная аудитория.
По поводу возрастного ценза в театре у меня тоже довольно спорные ощущения. На мой взгляд, это что-то, что можно рассматривать через принципиально субъективную оптику. С одной стороны, ценз работает как некое предупреждение, рекомендация для зрителей и условное освобождения от ответственности для театра, с другой – ценз предполагает ограничения, а ограничений в театре не хочется.
Вы дополнили «Калечину-Малечину» несколькими пронзительными историями из детских воспоминаний артистов. Как вы работали над этой частью спектакля?
Я попросила артистов – разумеется, на добровольной основе, – поделиться своими историями из детства. Причем запрос касался не только болезненного опыта. Я и предположить не могла в тот момент, что поделиться чем-то сакральным окажутся готовы почти все артисты. Это была невероятная терапия для всех нас. Не знаю даже, как это точнее сформулировать, но было ощущение, что в какой-то момент все стали детьми, и всех этих детей срочно нужно было обнять и успокоить. Так я и попыталась сделать – постаралась обнять своих артистов в детстве.
Спектакль затрагивает острые социальные темы: речь идет и о подростковой жестокости, и о насилии в семье, и о ментальных трудностях. В Нягани или на фестивалях были зрительские обсуждения спектакля? Как зрители реагируют на такие темы?
Обсуждений было довольно много, и всегда это были прекрасные беседы. Я восхищена тем, с какой готовностью люди обнажают свои мысли и освобождаются в этот момент от своей взрослости.
Прошлым летом спектакль победил в номинации «Лучший спектакль малой формы» на фестивале Театров малых городов России. Что значит для вас эта награда?
Мы все очень любим этот фестиваль. Это действительно уникальное пространство, в котором есть возможность встречи и коммуникации с прекрасными людьми из других театров, возможность быть на спектаклях друг у друга. При всем это конкурс, так что есть еще и азарт. Это очень здорово.
С какими главными проблемами сталкивается театр в малых городах? С чем вам пришлось иметь дело на практике?
Проблем всегда достаточно. В этом смысле Няганский ТЮЗ – действительно уникальный театр. Здесь видишь, как изо дня в день проблемы превращаются в задачи, задачи – в действия и решения, а действия и решения – в результат. Это восхищает! Люди, которые так работают в маленьком городе, достойны большого уважения. Уметь подружиться со своим зрителем, постоянно находясь с ним в близком доверительном контакте, находить всяческую возможность для своих артистов поработать с разными классными творческими командами – это большой человеческий труд, мотивированный огромной любовью к театру и к своему городу.
Расскажите о ваших творческих планах. Над чем сейчас работаете?
Только что мы с командой выпустили спектакль «Лавина» в театре «Шалом», сейчас работаем над выпуском спектакля «Ритка» в Бурятском драматическом театре им. Хоца Намсараева.
#театр, #режиссер, #интервью, #театр наций, #Сойжин Жамбалова