Прожив без малого двое суток на территории воинской части мы, в составе колонны охраняемой бронетехникой, выдвинулись в сторону военного аэродрома. Ехать было очень комфортно, ибо мы находились в лежачем состоянии и на матрасах.
Мой очередной рассказ о Черном январе 1990 года в Баку. Предыдущая часть здесь.
Мой рассказ не претендует на истину в описании происходивших тогда событий, а является отражением моих личных впечатлений, полученных в подростковом возрасте. Правда, я в то время активно смотрел ТВ и читал газеты, и поэтому еще пытался думать и размышлять о происходящим. И сейчас периодически я эту тему тоже изучаю. Поэтому для меня это не просто воспоминания, но и еще своего рода исследование.
Такова моя преамбула к этому рассказу.
Колонна Баку-Насосная
Итак, без малого двое суток мы провели в нудном и тревожном ожидании в одной из комнат штаба 4-й армии. Знаете, у офицеров кабинеты бывает часто такие очень узкие. Даже если вы большой начальник, ваша комнатка весьма скромна. Никаких тебе секретарш и приемных. Большой начальник, я имею ввиду начальник какой-нибудь службы в рамках армии. А уж начальники служб на уровне дивизии и вовсе имели клетушки.
Вот и мы ютились в такой узенькой комнате, спали на стульях составленных в ряд. Удовольствие так себе. Спать практически невозможно. За окном было тихо в основном. Иногда слышалась стрельба. А однажды где-то поблизости прозвучала тяжелая очередь пулемета.
Знаете, когда стреляет пулемет, есть ощущение, как будто он с трудом выплевывает из себя пули и гильзы. Не спеша и солидно. Не как языкастые болтуны болтают и тараторят. Так обычно тараторит автомат Калашникова.
Нет, пулемет стреляет звучнее и неторопливее. Но это так кажется. Скорострельность у автомата и пулемета примерно одинакова.
Ну короче, на нашей стороны было тихо. А на той громко.
К нам заходил периодически офицер, хозяин кабинета, и говорил, как у нас тихо, а с их стороны постоянная стрельба. Или слышались разговоры офицеров из коридора -
- ЗдоровО, здоровО, ты куда?
- А в ответ - Да, на войну собрался. И посмеивались.
Ну вот где-то к полудню 22 января мы вышли во двор. Нам сказали, что будут вывозить семьи офицеров все-таки в Россию. Куда - было непонятно. То ли Краснодар, то ли Ростов.
Во дворе собирались потихоньку женщины с детьми, такие же семьи офицеров. Здесь же скапливались автомашины и бронетехника. Были:
- обычные армейские тентованные грузовики "Урал";
- ЗИЛы-131 с кунгом;
- БРДМ-2.
Другой бронетехники я не помню, хотя уже потом при движении в колонне вроде бы в заднее окошко виднелась БМД, запомнил по ее крутым тяжелым поворотам.
У мехводов гусеничной техники руля же нет, да и маневрирование на гусеницах идет тяжелее. Как бы в несколько приемов.
Нам повезло. Нашей группе попался кунг ЗИЛ-131.
Мы где-то полчаса наверное провели в ожидании на улице. Ощущение было, что колонна готовится прямо к боевому выходу.
Сверху на БРДМ-ке у пулеметной башни сидел солдатик и что-то там возился с пулеметной лентой. Она лежала слоями как змея на броне. А он толи снаряжал ее, то ли загружал внутрь в боевое отделение.
Мне тогда вспомнились кадры из афганской хроники. Вот так же там выглядело, как бойцы готовятся на боевое.
А я в те годы из всех видов легкой бронетехники любил именно БРДМ-2. Не знаю, почему. Просто нравилась внешне. Да и это машина разведчиков к тому же. По логике вещей она должна была пойти в голове нашей колонны.
Дождались и мы своей очереди. Стали загружаться в кунг. А там внутри какие-то матрасы. Мы такие в недоумении. А сопровождающие офицеры нам - Давайте, давайте вниз.
Матрасы стелят, мы на них садимся. А офицер нам - ниже, ниже, ложитесь вообще.
Блин, ну мне как-то стремно стало. Понятно, что от обстрелов защититься.
Тогда ж черт его знает, никто ж не знал, во что вся эта история выльется.
Мы начали ложится, облокачиваться. А тут же женщины чужие. И одна рядом со мной говорит, давай не стесняйся облокачивайся на мои ноги спиной, а сама она полулежа-полусидя, ноги под 90 градусов подтянуты. Вот я на них как на спинку кресла и облокотился.
Матушка моя, что-то где-то с другой стороны оказалась.
Разлеглись мы как короли на этих матрасах. Возле задней двери встал офицер с автоматом. Ну кто-то из штаба армии наверно. Майор или подполковник не помню. С усами.
Двигатели взревели и мы поехали. Поскольку до окон глаза не дотягивались, да и были они все зашторены, то я ничего практически не видел.
Иногда через шторку на задней двери, которую периодически отдергивал офицер для оценки обстановки, я выхватывал редкие картинки каких-то незнакомых домов и других транспортов колонны. Офицер при этом автомат держал в положении, близком к наизготовку. И периодически менял положение, то слева от двери, то справа.
Единственное, что моя память четко зафиксировала и что мне было хорошо видно, так это верхние этажки многоэтажек. Дело в том, что в кунгах есть такие продольные окошки на скосах, переходящих от борта к крыше. И в них хорошо видно небо и как раз верхние этажи девятиэтажек, стоявших вдоль дороги.
В тот день 22 января в Азербайджане был объявлен траур по погибшим. Вернее не траур. В тот день реально шли массовые похороны людей, погибших с начала введения Чрезвычайного положения.
И вот жители Баку, скорбевшие по этой трагедии, на балконах своих квартир вывешивали черную материю. Я это видел. Видел и людей, стоявших на балконах. Мне даже кажется, что я запомнил лицо одной азербайджанской женщины в черном платке.
Что в нем было? Не могу зафиксировать именно ее. То ли осуждение, то ли презрение. Может это не с ее стороны было. Кто-то ухмылялся, кто-то качал головой, кто-то из детей просто показывал пальцем.
Сколько мы тогда ехали, не помню. Мне казалось что недолго. Начали въезжать на территорию военного аэродрома Насосная. Тут уже мы смогли немного привстать и размять ноги.
Команду "К машине" никто не давал и мы так и просидели до того момента, пока ЗИЛ задом не стал сдавать к погрузочной рампе самолета Ил-76 и подниматься по аппарелям.
Я, честно говоря, не понимал к чему такие сложности. Могли же нас высадить и мы бы ногами поднялись в самолет.
А дело вот в чем, там похоже была мощная очередь из людей в самолет, а нас пытались сразу на грузовике пропихнуть без очереди. ЗИЛ на стал полностью подниматься в грузовую кабину. Где-то тут на подъеме мы повыпрыгивали с чемоданами и пошли дальше вглубь.
А там. Мама дорогая! Я то как представлял самолет Ил-76? Самолет-то грузовой, и для удобств сидения есть только боковые скамейки. При такой раскладке можно перевозить до 150 человек. Есть еще двухпалубный вариант. Можно еще человек 70-80 добавить.
Но даже глядючи на грузовой отсек я смутно представляю, как там могут рассесться полторы сотни человек.
А в нашем случае людей сажали просто на пол. Ну вернее у всех же были какие-то чемоданы, баулы, сумки. Вот на них люди и плюхались. И сидели все как на базаре, вокзале, не знаю как сказать.
При этом члены экипажа говорили всем - Давайте плотнее, плотнее. Мы сели где в первой трети кабины. Так а за нами продолжала толпа заходить. В самолете было жарко несусветно. Люди все мокрые в этой давке.
Помню, увидел нашу учительницу по физике. Она тоже продвигалась медленно в этой живой очереди. А волосы у нее были настолько мокрые, как будто она из бани только вышла. Кто-то тащил на руках свою мелкую собачку, кто-то еще чо.
Короче, как-то народ запихнули. Подняли рампу и еще опустили промежуточный люк в хвосте кабины. Командир корабля при этом излучал оптимизм. Он как-то подбадривал людей, руководил процессом. Такой светловолосый кучерявый парень, отпускал комплименты той самой собачке.
При этом многие люди продолжали стоять. Уже двигатели на запуск. Командир говорит - Вы не стойте. Взлет будет резкий, попадаете.
Ну действительно, я и раньше слышал, что по сравнению с обычным пассажирским самолетом, у Ил-76 угол взлета или отрыва, как правильно сказать, довольно крутой. Так и произошло.
В небе
Самолет начал разгоняться, потом резкий подъем носа, все стоявшие сразу повалились. Представляете, в пассажирских самолетах не то что стоять, пристегиваться надо, а тут летчикам вроде и все равно. Народу куча стояла.
Типа хотите стойте, да хоть танцуйте, но мы вас предупредили )
Ладно, те кто упал, упали в принципе на мягкое. На других людей, или баулы. Все ж не на металлический грубый пол, предназначенный для гусениц бронетехники.
Кто-то продолжал стоять. Но постепенно, как в автобусе после начал движения, произошла какая-то усушка, утруска и вроде большинство где-то примостились.
Кто как устроился в самолете. Я сидел на корточках на сумке, но постоянно съезжал назад. Кто-то возлежал на своих чемоданах весьма недурственно. Детвора в основном.
А я перед взлетом вообще был на измене. Думал, а вдруг нас собьют. Тогда ж информации толком не было. Масштабы происходящего были неясны. Вдруг у плохих дядек есть что-то наподобие Стингеров.
Ну вроде взлетели и летим. Стингер то опасен на взлете и посадке только.
Еще я боялся, что плохо перенесу полет. Мама дала мне пакетик на всякий пожарный. Но он не понадобился.
Более того, по ощущениям это был самый лучший полет в моей жизни. Меня не тошнило, ни вообще ничего. Вот только отчаянно хотелось есть. Ибо с утра ничего не жрамши. У меня был только небольшой огрызок армейского сухаря. Я его немного грыз по ходу дела.
Так и не догрыз. А некоторое время даже хранил спустя месяцы. Для истории хотел оставить. Но так где-то и посеял )
Я вот все тогда пытался представить сколько же человек было на борту. Сидели ведь очень плотно. А площадь грузовой кабины -это 20 метров на три с половиной. Может как-нибудь прикину с математическими выкладками.
Если все боковые скамейки были заняты, и еще весь пол. Ну, надо считать. Все равно боковых скамеек всего только человек на 70. Для десантирования больших групп по центральной оси кабины ставят еще одну двухрядную скамейку, и тогда получается удвоение и как раз те паспортные 145 человек. Но это все без второй палубы.
Сколько же было нас? Ладно, вопрос риторический.
Пока летели, так и не было ясно, куда? Сначала говорили Краснодар, потом через некоторое время вышел командир и объявил Армавир. В конечном итоге прилетели в Ростов-на-Дону.
По ходу полета кому-то стало плохо. Члены экипажа что-то там суетились. Баллончик с кислородом таскали. Но вроде ничего страшного.
Прилетели в Ростов. Часть людей вышла. Стало полегче дышать, но не в буквальном смысле. Как взлетели, жарко уже не было. Было даже прохладно. Просто ощущения стали посвободнее.
Мы могли тоже выйти в Ростове, там у нас тетка. Но потом прикинули, квартира у них маленькая, будем толкаться. Решили сидеть на борту до последнего. Ибо самолет, ах да я не сказал, должен был продолжить движение дальше, условно на Москву. Так нам сказали. Ну а в Ростове могли выйти те, у кого родня.
Те, кто хочет надеяться на помощь государства, могут лететь дальше, куда нас пошлют.
Однако вместо Москвы мы прилетели в Киев. Этот город нас тоже не устраивал. Там у нас вообще никого не было. Но кто-то из людей вышел и тут. Вернее вышли все. Ибо нам сказали, что нужно пересесть на другой самолет, такой же Ил-76.
Заходим в другой самолет. А там такие же горемычные из Баку, а смотрят на нас как на бедных родственников. Ну тоже половина самолета свободная. Вот там мы и плюхнулись.
И снова взлет, и снова посадка. Примерно час ночи. А из Баку мы вылетели примерно в 14.00. Итого 11 часов на борту просидели и пролетали.
Нам объявляют - температура в Москве минус шестнадцать. Емае. А у меня зимней обуви нет. Живя в Баку она нафиг не нужна же была )
Ну вернее, у меня были какие-то зимние полуботинки-полусапоги на молнии, ношенные. Точно не помню, от двоюродного брата. Надел их. А они такие, немного кондовые, по деревенски выглядевшие. Открывается рампа и видны клубы морозного пара.
Москва Шереметьево, то ли Один, то ли Два, то ли вообще Ноль
Спускаемся и ведут нас всех в огромный ангар. Там какие-то трапы стоят разного калибра. По дороге встретился что-то учебной версии самолета Ту-134.
Я поначалу подумал на Ту-22, но по иллюминаторам на бортах понял, что нет. А с другой стороны мне вспомнился фильм "Нежность к ревущему зверю", и мне показалось, что это вот прям тот самолет из фильма. Я ж тогда не знал, что есть такой Ту-134-УБЛ - для обучения летчиков стратегической авиации.
Ну вот тот самолет в той морозной ночи мне запомнился.
Завели в ангар, а там длинные столы накрыты. Одноразовые стаканы, чай, кофе, потанцуем, какие то там булочки. Ура, сидим жуем. А то уже кишка прилипла к спине, или желудок. Что там должно прилипать в таких случаях.
Жена сослуживца, которая все еще была с нами, при этом рассказывала, как их в свое время из Сирии встречали. Я так понял это было году в 1982-м. Там тоже была заваруха и тоже семьи советских гражданских и военных специалистов вывозили в Союз. Так вот, их в Москве буквально с цветами встречали.
Разница понятна, да. Хотя справедливости ради, сколько из Сирии тогда вывозили и сколько из Баку. Да никаких цветов не хватит.
И тем не менее сложилось такое ощущение, что нас эвакуированных беженцев прятали от всего народа. Привезли ночью, и потом развозили по другим объектам тоже ночью.
Поклевали мы булочек, погрузились в Икарусы и снова поехали в тьму и в неизвестность....
Думал, что смогу закончить этой статьей всю свою личную историю Черного января 1990 года в Баку. Но видимо, придется еще написать четвертую.
Я конечно понимаю, что это занудство вряд-ли кому-то будет интересно. Чего-то горяченького тут нет. Не бог весть какие мемуары. Но все же хочу закрыть этот гештальт. Да и с исторической точки зрения, я считаю, что будут люди, которые смогу в своих исследованиях по этому вопросу опираться на мой материал.
У нас ведь мемуары обычно пишут известные люди. Понятно, у них жизнь супер интересная.
Ну почему бы и простым людям не писать воспоминания. Пусть у них не все так ярко. Но тут вот ценность мне кажется в трансформации личности, изменение отношения к жизни и все такое.
Так ладно, не в те дебри я полез. Это уже офф-топ, как говорится )
Продолжение, вернее окончание следует.