Когда-то деревья были большими, а я - маленькой... Ну, уже не совсем, но намного моложе, чем сейчас.
В Москве тогда была улица, которая называлась Пушкинской. И рядом со столовой, которую именовали "Зеленый огонек", куда заезжали перекусить таксисты, было кафе - не "Космос", не "Московское", попасть в которые могли лишь особо одаренные люди по праздникам, и то, когда в кармане имелось больше, чем рубль на обед - кафе "Шоколадная".
Про "Зеленый огонек" даже стихи нашла у Михаила Балашова.
Отрывок:
На Пушкинской, в центре города
Обедают (или ужинают) таксисты
Их вилки точнЫ и проворны,
Их шапки ворсисты
Их руки грубЫ и натружены
Ум - склонен более к "рацио"
В их жестах можно обнаружить
Признаки массовой коммуникации
Они знают, что жизнь состоит из движения
И рублевки в руках шелестят как папирусы -
Реют судьбы, смеются женщины
На вокзалах разлука пальпируется.
Я почему про это кафе и Пушкинскую улицу вспомнила?
Тут Игорь Николаев долго отмечал свой 65-летний юбилей на центральном телевидении. И рассказывал разные разности из своей жизни.
Песни я его знаю и люблю. Особенно "Там нет меня" (музыка), "Столик для двоих" (стихи), "Мой друг" (стихи)...
Совсем не хочу обсуждать особенности его личной биографии. Там все, как говорится, разрушено еще до меня, стерто до дыр желтой прессой.
Но одна деталь зацепила.
Он вспомнил металлическую креманку со взбитыми сливками, посыпанными шоколадной крошкой, которая у него, "понаехавшего" с Сахалина, ассоциировалась с Москвой. Чуть ли не символом ее была.
Однако Игорь Николаев сказал, что отведать эти сливки можно было в гостинице "Россия" и в Кремлевском дворце съездов.
В заведениях "России", по-моему, мне не удалось даже перекусить ни разу в жизни.
А во Дворце съездов я, действительно, не раз летела в перерывах с подружками вверх по эскалаторам и лестницам, чтоб ухватить желанную креманку.
Но мы с девчонками знали еще одно местечко, где можно было очень вкусно перекусить... И увидеть вожделенную вазочку.
Кафе "Шоколадная" на Пушкинской улице.
Это были редкие именины сердца.
Вот сейчас нашла меню аналогичного кафе (их в Москве было несколько, но на Пушкинской, мне кажется, цены все-таки немного отличались, потому что мы сами набирали блюда на подносы и сами несли на столики).
Да и в 1974 году я для кафе была еще маловата.
Меню в те годы менялось крайне редко. Поэтому блинчики с шоколадным соусом и шоколадно-ореховой начинкой я помню отлично, но они не были в списке моих любимых блюд.
А вот взбитые сливки... Не приторные, даже с легкой, как мне помнится, кислинкой...
Я могла уничтожить не одну вазочку.
И если кому-то из подруг вдруг не нравился взятый по моей рекомендации десерт, не глядя, меняла ее сливки на любое блюдо из своих.
Все всегда были в шоке от количества, которая я могла употребить.
Прожорливая высоченная тростинка из хрущевки с окраины. Что с меня взять?
Правда, когда в 21 год меня приняли в Союз журналистов СССР, и дали красивое удостоверение, подруги тянули меня уже на Никитский бульвар - в Домжур, куда я могла провести одного друга.
Там проворачивалась операция, позволявшая провести всю студенческую группу или отдел редакции, мы сбрасывались и брали уже не десерт, а какую-то феерическую сковороду картошки с грибами, которую приносили на удивительной высокой подставке с огоньком внизу.
А вот десертов Домжура я не помню. Ни одного.
И скучаю по "Шоколадной" на Пушкинской улице, которая ассоциируется с моей юностью и молодостью. Которая пахнет настоящим куриным бульоном с яйцом и мягким ароматным слоеным пирожком.
Которая выглядит, как стройная, звонкая металлическая вазочка, которую со сливками я сейчас искала-искала и не нашла.
Только с мороженым...
Еще и без шоколадной крошки. Кстати, не приторной, а даже чуть-чуть горьковатой.
Как привкус уходящей жизни... Которая уже не повторится.
"Миражи, миражи..."
----------
Вот здесь мы с вами можем встречаться, если что - https://t.me/NataliaEfimovaZen
Чтобы не теряться