— Извини, друг,— пробормотал Женька.
— Вадим! — воскликнула Нина с тревогой в глазах, — Вадик, а где Ксения?
— Она там… — неопределенно ответил Вадим.
— Ты можешь меня проводить к ней?
— Я думаю, что вы не должны больше общаться, Нин. — пробормотал Вадим, не обращая внимания на женщину, которая была как две капли воды похожа на его возлюбленную в прошлом, — Я совершил ошибку.
Женя недоумевал. Почему он не узнает в девушке такие знакомые черты? Вадим собирался на ней жениться, на Юле. Он три года с ней встречался! Три года! И стоит, как ни в чем не бывало! Хотя вид у Вадима был ошарашенный. Может, он не хочет выдать свои чувства?
НАЧАЛО - ЗДЕСЬ
— Почему ты не позвонила, Нина? — нахмурился Вадим, — Неужели ты думаешь, что я здесь… увлекся?
— Я… Я подумала, что ты сейчас... не занят.
— Утром со мной случилось… нечто странное. Я должен был понять, что со мной случилось.— Он растерянно посмотрел вокруг. — Я хочу, чтобы вы ушли. Извините.
— Это Юлька! — сказал Женя.— Ты что, не видишь? Вадик! Мелисса… похожа на Юльку твою.
— Или на твою. Действительно похожа. Но она не она. Она просто похожа. Жень, я понимаю, что ты действуешь так, потому, что думаешь меня разыграть. Ты хочешь, чтобы я... Нин, послушай… Ты действительно полностью соответствуешь моему идеалу о красоте женской. Полностью. Как будто я тебя … выдумал! Ты прекрасна! Восхитительна!
— Я в курсе, — мягко улыбнулась ему Нина и положила голову на грудь, всё еще обнимая.
— И это я … не сейчас понял. Я это сразу знал.
Мелисса посмотрела на него, изогнув одну бровь.
— Но, мне надо работать. Я не приеду сегодня.
— Да? – Нина слегка отстранилась, — Тебя ждать утром?
— Не жди. И оставь в покое моего друга. — сказал Вадим, направляясь к двери и открывая ее.— Жень, лучше тебе с ними не связываться.
— Вадик, ты что? — хмыкнул Женя, все еще удивленно глядя на Вадима, — Ревнуешь? Да я же твой друг. И Нина, твоя девушка… Сначала связывайся, развлеки, теперь не связывайся… Не понимаю! Ты сам предложил…
Ксюша стояла в дверях туалетной комнаты и с ужасом слушала, что говорит Вадим. Он просил невесту уйти, говорил так, словно она, Ксюша, всё-всё ему рассказала. И теперь к ней не вернется голос, она больше не сможет говорить никогда. Нина отомстит, она превратит ее в ужасное создание, которое будет некрасивым, противным, проклятым. Никто ей не поможет.
— Я не сам предложил, – мгновенно возразил Вадим, – Мне просто нужно работать. И сейчас я вижу, что есть вероятность, что есть человек, который может сделать… Слушайте, понимаю, что вам весело, но я не могу забросить работу, все дела, когда на уме действительно стоящее дело… Столько всего предстоит… Мне надо работать. Прошу вас уехать. Мне некогда.
Мелисса на секунду отвлеклась от созерцания Вадима, которого еще обнимала Нина, и зорким взглядом посмотрела в сторону туалета, где пряталась Ксения.
От этого взгляда в голове Ксюши возникли воспоминания. Она увидела, как женщина бежит от кого-то по лесу, ее хлещут ветви тёмных деревьев позади огненные вспышки и крики, какие-то вилы. Зажмурив глаза, она начала мысленно повторять считалочку из воспоминаний о детском садике. «Я — зверёк. И ты — зверёк. Я — мышонок, ты — хорёк. Ты хитёр, а я умён. Кто умён, тот вышел вон».
Ксюша пожалела, что Нина вернула ей зрение и отняла голос. К плохому видению мира она привыкла, была лишена с детства. Сколько себя помнила, Ксюша носила очки, тяжелые и неприятные очки. И никто не пытался их снять. Даже в них она видела не слишком хорошо. Змечала странных высоких и худых старух только, когда приехала в большой город. В Москву. Дорого одетые женщины с лицами старыми, морщинистыми заходили в кафе, пока она ждала маму. Ксения их не рассматривала. Увидит и отвернется. А Нина ей казалась и молодой, и старой. Ксюша не понимала почему.
Мысль о том, что Вадиму тоже сделают плохо, отнимут чувства, выгнала ее из убежища.
Их общее чудесное время закончилось, и Ксения набралась смелости, понимая, что не уйдет, не сбежит в свой домишко. Она должна остаться.
Не для того, чтобы найти маму или стать красивой, а для того, чтобы его спасти. Уберечь. Нина – это не человек, это ведьма. Настоящая, какие живут только в сказках.
Она вышла и посмотрела на Нину.
Показала на свои губы, помотала отрицательно головой.
— Нина, — Вадим мягко отстранил невесту, — Мне нужно кое-что тебе рассказать. Ксюша, иди ко мне в кабинет и жди. Я скоро приду работать.
– Кто это? – спросила Мелисса спокойным голосом и взяла под руку Женю, - Нин, почему твой жених здесь наедине с этой девушкой?
«Надо таиться. — думала Ксения, — Надо держаться так, словно это обычные люди. Никому не говорить ни слова. Я не дам ему сказать, предъявить Нине… то, что он начал изучать под микроскопом!»
Ксюша сделала еще несколько шагов. Глаза ее закрылись, и она сделала вид, что упала в обморок, больно ударившись головой о мраморный пол.
Вадим бросился к ней и поднял на руки. Глаза его наполнились влагой и отчаянием.
— Это ты сделала с ней?? Ты??? – крикнул он, глядя на Нину. – Ксюша… Ксюшенька, что с тобой… Мне жаль, мне так жаль… Я не хотел, чтобы она тебя так напугала…
— Вадик! Да я к ней даже не подходила! — изумилась Нина, – Я стояла рядом с тобой!
— Твой дар гораздо сильнее, — шепнула мама Нине на ушко, обняв за шею, — Но ты не знаешь, как управлять им по уму. Нина, так нельзя. Это же люди! Они очень подозрительные!
— Вадим, что с ней? — испугался Женя, — Я вызываю скорую помощь!
— Не знаю! Она не разговаривает, жаловалась на горло и вот упала… У нее дрожат ресницы! Ксюша, Ксюша… Ты что, плачешь? Дайте же воды!
И Ксюша снова начала рыдать. Она протянула руку к Нине и снова показала на свои губы.
— Ладно, ладно! — одними губами произнесла Нина.
Она хотела сказать, чтобы Ксения ее не выдавала, и не разговаривала с мамой. То есть с молодой подругой, которую ей пришлось привести сюда. И не говорила никому о том, что видит другие лица, других людей под личиной, которая покрывала всё существо ведьмы, как совершенно настоящий человек.
Это была материальная субстанция, и не обман. Настоящее живое существо, которое может есть, пить, ходить в поликлинику, рожать детей. Это был клон реального человека. Или результат его воспоминаний, представлений о том, кого бы человек хотел видеть. Или его совесть – человек, которого он потерял по своей вине.
Чтобы превращаться нужно было время. От трёх минут до восьми часов, иногда больше. Но черты могли меняться, подстраиваясь под идеальное сходство.
— Ксюша!... Ну вот, она открыла глаза. … Я положу тебя на диван, скорая уже едет. Женя, ты вызвал??
— Нет… я… Да, я … позвонил, вот… Алло… скорую пришлите по адресу. Девушка упала в обморок. Как зовут? Год рождения? Она только устроилась работать, не знаю. Мои данные? Записывайте.
Ксюша помотала головой и всхлипнула.
Усилием воли, посмотрела на женщин. И эта тоже. Они обе ведьмы. Приехали на шабаш? Хотят заставить подчиняться им?
Ксюша буквально заставила себя не думать о плохом, она поискала в голове другую причину и единственная была – эта вторая знает ее маму. Нина обещала поискать. Что если так быстро нашла?
Она оттолкнула Вадима. Поднялась с диванчика в холле, на котором, как рассказал Женя, спал Вадик, когда нашел это помещение и начал изо всех сил работать.
Взяла листок бумаги и написала на нём «Это моя мама?» Осторожно передала листок Нине и заливаясь слезами посмотрела на неё, стараясь не оглядываться на Мелиссу.
Нина вздохнула и посмотрела прямо в глаза, а Ксюша открывала рот, словно немая рыбка в аквариуме.
— Что ты падаешь, как подкошенная. Нет, конечно, нет. Это моя подруга, она не знает твою маму. И прекрати концерты устраивать. Всех перепугала. Вадим, я обещала поискать ее маму и попросить подругу. Ее муж в полиции служит. Ты думала, сразу найдется?
Нина обняла и шепнула коротко.
— Говорить ты можешь, только про нас молчи, поняла?
— Да! – сказала Ксюша и ее глаза восторженно загорелись. – Спасибо. Поняла.
— Не смотри на нее, ты себя выдашь!
— Что-то я не понял, — нахмурил брови Женя, — У Мелиссы муж в полиции работает?
— Нет, у другой моей подруги. Она будет на свадьбе.
— А Мелисса?
— Я тоже буду, конечно, — сказала мама Нинель, которая назвалась Мелиссой, и улыбнулась, -– Странный взгляд у этой девушки. Она все время по ночам работает с твоим женихом, Нинель? Тебе это не кажется странным?
— Нет, не кажется, — сказала Нина. — Она только устроилась, живёт в доме его мамы сейчас. Согласна, чтобы на ней тестировали продукты. Что тут странного, скажи, пожалуйста?
— А можно посмотреть ваши владенья? —спросила Мелисса и прогулялась дотрагиваясь руками до сувениров, украшений и живых цветов, – Нина говорила, что у вас своя косметическая компания… А я уважаю таких целеустремленных людей… Я увлекаюсь парфюмерией. Вам не нужен личный парфюмер?
— Нет, у меня есть, — скованным голосом ответил Вадим.
Он решительно хотел поговорить с Ниной наедине, очень серьёзно. Во первых ему показалось странным, что она так мастерски освободила его дыхалку и привела в чувство, во вторых – откуда она взяла этот кусок жидкого пластика? Для чего? Чтобы кинуть его под стол, рядом с которым он упал бездыханный? И кто ей мог рассказать о свитере? Откуда вообще она взялась?
— Вадим, а знаешь что? Я смотрю на вашу пару и думаю… Нинель для тебя всего лишь модный аксессуар, который должен быть у настоящего мужчины, или ты ее любишь?
Вадим замешкался с ответом, глядя в тёмно-синие глаза красавицы, только сейчас пристально ее рассматривая. Он заметил то, что его заставило похолодеть.
Свою девушку Юлю Вадик знал очень хорошо. Было то, что ему нравилось, и это было несовершенство. А сейчас перед ним стояла ее копия, как будто кто-то забрал из воспоминаний всё самое лучшее и воспроизвёл. Но у Юли был дефект. Который она исправила. Расщелина между зубами.
Вадим точно знал, что сейчас она это исправила. Она это исправила в восемнадцать, перед тем, как уехать навсегда. А у Мелиссы она была. Её передние зубы были несовершенны. Об этом он подумал, и Мелисса тут же засмеялась.
Расщелины не было! Не было! Только сейчас она была и тут же нет!
Как же так? Обман зрения?? Или она ее исправила прямо сейчас??? Что происходит??
У Вадима на секунду помутилось в глазах.
Мелисса вновь прогулялась, сделав круг вдоль стен холла, теперь она рассматривала фотографии красивых женщин. И всё так же изящно прикасалась к листьям больших офисных растений.
— Почему ты обещаешь людям то, что не можешь дать? – спросила она, – Я читала восторженные отзывы, когда Нина сказала кто ее жених. И так хотела познакомиться с тобой. А сейчас смотрю и думаю, что мне совсем не рады… А ведь я талантлива. Я не просто увлекаюсь парфюмерией, готова у вас работать… Мои ароматы - это настоящая золотая жила, Вадик. Ты можешь не просто разбогатеть, как мечтал, ты можешь стать самым известным и богатым. И почему отказываешься? Мне надо много платить. Деньги есть. Просто твоя компания нуждается в такой, как я.
— Я и так известный, богатый. Больше не надо.
— Странно… Но ты развиваешься, хочешь всё больше и больше. Как это у тебя получается? Скажи, ради чего ты так старался?
— Даже смешно представить, ради чего. Когда-то мой друг познакомился с девушками. – усмехнулся Вадим, – И сказал им, что у меня богатые родители. Папа крупный академик. А он им не был. И я полюбил девушку, ради которой был готов на всё. Я потратил на нее целое состояние, выпрашивал деньги у родителей на репетиторов, когда мои накопления на учебу закончились. И она отказалась выходить за меня замуж… Она всё узнала… и отказалась. И еще призналась, что выбрала меня из-за открывшихся перспектив. Я поклялся, что стану богатым. А сейчас это желание куда-то делось. Исчезло. Но появилось другое… И оно может привести меня… Ты похожа на неё. Так похожа, что… Это как знак – у тебя всё получилось, Вадим. Я пришла. И вижу, какой ты богатый. Сожалею, что бросила тебя. … – он снова улыбнулся, – Я провел гигантскую работу на собой… И чтобы бы вы все знали – мне безразлично. Она не меня любила. Не знаю, любила ли вообще хоть кого-то из нас, Жень. Но то, что она пришла… Можно?
Он резко подошел и убрал густые волосы у девушки Мелиссы назад, открывая шею. Склонился приглядываясь.
У Вадима снова на секунду помутилось в глазах.
Копия Юля.
Оттопыренные ушки, маленькие четкие раковины, которые он так любил целовать. Но это была не она.
Тут Вадиму пришла идея упасть в обморок от испуга. Но он не упал, только отошел и склонил голову.
— Что это было? – напряженно спросила Мелисса.
Вадим отпустил волосы и поправил прическу.
Голос у Мелиссы был совершенно другой, а такие схожие черты в деталях выдавало совершенную копию.
«Так не бывает. Не бывает. Это кошмарный сон».
Нина встала между ними, обняла его голову двумя руками, ее губы зашевелились. Она двигала ими несколько раз, и Вадим понял, что его невеста повторяет:
— Молчи, молчи, молчи.
После этого у него появилось чуть больше сил.
И он посмотрел на Ксюшу с красными глазами, искаженным от рыданий лицом.
«Действительно ли это происходит?»
— Если ты парфюмер… – произнес Вадим онемевшим языком, – Я должен был ощутить аромат, который… нравится… парфюмеру. Нравится тебе. Его наносят на шею, там, где бьется пульс. И я… ощутил. Он мне не понравился. Пожалуй, мы не будем сотрудничать, я не приглашаю к себе на работу.
— Это известный аромат. Его используют много… веков, – сказала Мелисса. – Он классический. Я могу сделать современный.
— Чувствую запах мирры. Ты права, его использовали еще две тысячи лет назад. Нет, мне не нужны сотрудники. То, что я женюсь на тебе, Нина - это не значит, что я должен устраивать на работу твоих подруг.
Ксюша мысленно выдохнула. На тонкой дряблой шейке той, что назвалась подругой Нины, покачивалась голова с большими глазами навыкате. Веки полностью исчезли, волос почти не было. Старуха была похожа на бешеную мумию, а говорила молодым голосом.
«Вадим не видит. Он не видит у молодых женщин, стоящих рядом с ним пепельно серой кожи с глубокими трещинами морщин. Не видит их вен, выступивших, как плети на руках-ветках. Он, возможно, не увидит бородавок, которые нашлёт на меня Нина, если я начну его защищать. И когда он гладит ее по волосам, не знает, что там совсем другие волосы. Это внутри. Старуха внутри, невидимая обычными глазами.
А у меня необычные. Я увижу. И различу.
Боже, благослови маму, что она дала мне спокойно вырасти, ушла, наслала слепоту. Я бы с детства попала в сумасшедший дом, увидев её без маски красавицы, какую видел мой папа», — думала Ксюша.
Женя легонько пожал ей руку.
— Жень, уходите с Ксенией ко мне домой, ключ у тебя есть? — спросил Вадим.
— Есть, ты же мне дал на всякий случай.
— А Нина и Мелисса… Хорошо, пусть останутся. Я проведу им экскурсию.
«Не могу его оставить,— думала Ксюша. — Не могу оставить и уйти! Не могу молчать, надо что-то сказать!»
И ей хватило смелости, чтобы отпустить руку Жени и схватить Вадима. И тем самым спасти ему жизнь. Она краем глаза заметила, как Нина стала красивой, а Мелисса осталась старой.
Вадим сжал ее пальцы.
— Я хочу остаться, — прохрипела она, — Не помешаю! Я буду тихо сидеть…. Мне не хочется… уходить отсюда…
— Что? — переспросил Вадим. — У тебя вернулся голос?
— Да, я… Мне помогло то ваше средство, которое купили. Я очень испугалась, что не смогу отвечать на звонки, и работать. И меня уволят, не сделают красивой… Это от волнения, Вадим Антонович. Можно я останусь и буду работать? – сипела Ксюша, – Я совсем одна. У меня нет мамы и папы, как у вас, Вадим Антонович. И мне больно смотреть на семью. И мешать Жене отдыхать не хочу… Вы правильно решили, что я тут поживу пока. Можно?
— Прекрасно, вот мы всё и решили, — пробормотал Женя, — Кстати, Вадик, у тебя не жена будет, а зверь!
— Зверь? — прошептал Вадим.
— Конечно! У нее глаза горят, как у пумы!
— Просто я еще от концерта не отошла, понравился очень, — призналась Нина. — И вообще, после экскурсии я хочу поехать с подругой к ней. Чтобы не мешать своему жениху работать до утра, раз он так увлечен. Я ему полностью доверяю.
Нине нужно было во что бы то ни стало увести маму, чтобы она не натворила что-то еще с Вадимом. Мама вполне могла наслать удушье, да хоть чуму. И ей не станет стыдно.
— Мы с Мелиссой, наверное, поедем к ней. Вадик, я не хочу возвращаться к твоим родителям без тебя! — захныкала она, кокетливо улыбаясь, — Можно я с подружкой тогда опять поживу, пока ты со своим проектом разбираешься? Можно?
— Можно, — кивнул Вадим. — Так будет лучше. Вещи я тебе…
— Нет, не нужно. Я сама заеду заберу самое необходимое завтра вечерком.
— А как же экскурсия? — обиделась Мелисса.
— Это можно устроить на выходных, — произнес Вадим, четко понимая, что не собирается впускать, и хочет узнать, где находится сейчас сама Юля. Что, если это она сама? Женька мог рассказать Нине давно, или Нина сама нашла у меня фотографии, договорилась с ней? Но глаза… Цвет глаз не меняется. Если это линзы…
Вадим снова подошел к девушке и всмотрелся.
Спустя минуту Мелисса начала копаться в сумочке и достала коробочку от линз, как у его прежней секретарши была. Она полезла в глаза и уложила в коробочку линзы.
— Фу, свобода. Никак не привыкну. — сказала она.
Глаза стали карие, как были у Юли, а голос оставался чужим, незнакомым. Это Вадима совсем добило, и он истерично подрагивая рукой торопливо начал помогать Нине надевать шубку.
***
— Мам. Что ты наделала!
Нина сидела напротив красивой девушки, приковывавшей к себе внимание еще сильнее, чем она сама. Мама уплетала желе с клубникой.
Они не стали садиться в машину к Жене, который не уехал, а ждал через дорогу от мини-завода Вадима. Вызвали такси и потащились в ресторан.
— Что Я наделала? Что ТЫ наделала! Какие у тебя результаты? — спросила мама, слопав еще одну ложку с половинкой клубники, — Результатов нет. Полгода прошло, Ниночка!
— Послушай, мам. Нет у него колдовства. Нет. Я уверена. Давай бросим всё? Это становится опасным. Ты что, хочешь, чтобы нас развеяли на атомы? Я только начала жить!
— Что? ... Какие атомы! ... Ниночка... Не знаю, за что ты на меня злишься?
— Хорошо, я не выйду замуж. Просто буду с ним… Ну мама.
Мама подняла голову и сверкнула глазами.
— Не выйдешь? А что ты про беременность там ляпнула? — угрожающим тоном проскрипела она. — Ты влипла, а надо было всего лишь проверить его состояние дел. И найти в штате ведьму. Увлеклась? Теперь пеняй на себя. … Ладно, так уж и быть, я тебя выручу.
— Я беспокоюсь, — обиженно посмотрела Нина.
— Просто теперь делай вид, что ничего не случилось, понятно? Мы подруги. Я на время отлежусь, читать мысли дочери не стоило. Надо поесть, восстановиться. Но ты никогда, ни при каких обстоятельствах не должна касаться с людьми темы колдовства.
— Очень мне надо, я и не собиралась. — испугалась внутри себя Нина.
— У него точно кто-то есть. Не может быть, чтобы своими силами он получил такие отзывы.
— А если их писали не люди? ... Вдруг нас ловят, мам? На живца? Ты разорила и скупила шесть десятков компаний. Получала премии за поимку… Вдруг нас ловят?
– Если это так, надо быть безупречными! И всё. Я не дам повод усомниться, и найду, кто у него работает, нарушая наши законы.
— Мам, а с ним ты что собираешься делать? С Вадимом? ... Как с тем промышленником?
— Нет. Ничего я с ним не сделаю. И если ты додумаешься ему помогать заклинанием, мы обе исчезнем. И никаких следов не останется. Ты заметила, что этот Женя смотрел на меня так приятно! Когда он попросит мой телефон, дай вот этот. Сейчас пришлю.
— Мам, похоже, нас кто-то пасёт. А ты вот... еще больше привлекаешь совпадений. ... Ну следят же? ...Ты всегда это чувствуешь!
— По-разному бывает. Иногда не чувствую.
Телефон Нины внезапно зазвонил.
— Да, Вадичка… Хорошо. Сейчас. — она отключилась и чуть не завопила на весь ресторан, — Мама, он просит твой телефон!!
— Что ты волнуешься? Значит, я выбрала правильную приманку. Хорошо, что не поленилась и приехала на место. Хорошо, что личина им понравилась.
— Не надо трогать моего Вадика, — с мольбой вскрикнула Нина.
— Ой, вот только не заводи опять речь о замужестве и ребенке, ты мне нужнее, — потребовала мама. — Как вы все надоели. Стоит привыкнуть к человеку, вы начинаете считать себя человеком. А теперь рассказывай мне всё! Абсолютно всё! Иначе я начну читать тебя, как рукопись и уже не смогу остановиться. Ты не сможешь от меня скрыть. Нина, я твоя мать. Я – твоя мать. Рассказывай.
— Мама, я не скрываю ничего.
— Эта Ксения… она нас видит. Из оппозиции? Нет? Из управления? Откуда она?
— Из какой-то глуши, — прошептала Нина, леденея. — Не надо ее трогать, мама.
— Это не тебе решать. Точно из глуши?
— Точно, мать свою ищет. Она нас не выдаст!!!
Мама быстро вышла из-за столика и на тонких каблуках побежала к выходу, перебирая красивыми ногами.
Нина схватила телефон и не побежала следом, потому, что поняла – опоздает. Не успеет.
Она набрала Вадиму:
— Вадичка, дай мне Ксюшу, пожалуйста! Срочно! Речь о маме. О ее маме!
— Что случилось? Ты нашла?
— Дай ей трубку. Дай, я тебя прошу. Да ничего я ей не сделаю! Пожалуйста, мне надо только спросить!
Ксюшин нерешительный голос она прервала быстрым шепотом:
— Ты должна бежать! Быстро! Спасайся! Есть еще такие, как ты, можешь их найти! Беги и не оглядывайся, сейчас же! Я тебе обещаю, что помогу! Беги, Ксеня, беги. Таким, как ты нет места в нашем мире… Я знаю, что говорю. Беги и прячься! И никогда не возвращайся!
— А … Вадим Антонович?
— С ним всё будет хорошо! Но ты должна уйти, чтобы с ним всё было хорошо, поняла?? Поняла???
— Угу, - кивнула Ксения и оглянулась.
— Не медли! Уходи прочь! — взвыла Нина, — Быстро! Я тебя не предала, она сама узнала!
Ксения поправила несуществующие очки и передала телефон Вадиму, который смотрел на ее лицо. И она посмотрела. Чтобы запомнить навсегда.
— Что Нина тебе сказала? Что там? Маму твою нашли? ...Нет?
«Спокойно! — сказал вдруг ей внутренний голос. — Отвечай спокойно. Попроси его обнять тебя, вытащи из кармана электронный ключ, хватай пальто и беги».
В ту секунду, как Ксюша хотела попросить, Вадим сам ее обнял.
Не размышляя ни секунды, она опустила руку в его карман пиджака, схватила прямоугольник ключа, закрыла глаза впитывая его запах на прощанье, а потом толкнула вперед, подбежала к вешалке. Сорвала одежду, повалив ее.
Несколько раз провела ключом от волнения, но дверь щелкнула и Ксюша выбежала в темноту.
Спустя два часа, она перелезла через дыру в ограждении и побежала рядом с электричкой до самого конца перрона. Спрыгнула, дождалась, пока электричка проедет, встала на рельсы. Снова побежала, останавливаясь для того, чтобы отдышаться.
У Ксюши оставались деньги, зашитые в подол пальто, паспорт в сумочке, и конверт на котором было написано «Для Инны». Адресованный ее маме.
Услышав звук следующего состава, Ксения сходила с рельс в снег и ждала, пока поезд проедет. Она добралась до станции, легко вскочила в следующую электричку без билета. Проехала еще несколько остановок и вышла.
Привлекла её измученный взгляд церковь на окраине одной из станций.
Ксения прекратила метаться по перронам и явилась туда на рассвете.
Двери небольшой церкви или часовни были открыты. Дрожащими руками она положила пожертвования и с непокрытой головой подошла к иконе за упокой. Поставила свечу.
В этот момент у неё широко раскрылись глаза, и она вспомнила, как папа молился. Она увидела его, сидящего в кресле в гостиной. Больного, исхудавшего. Внезапная болезнь в сорок девять лет. Быстрое и предсказуемое течение.
«Боже, если он что-то знал, зачем передал мне этот конверт?? Почему отправил искать маму? Он был еще жив… Он хотел, чтобы мама его спасла?… На следующее утро папы не стало.— подумала Ксения, — Нечего терять, надо увидеть, что в конверте, хотя он жестами просил не открывать».
Ксюша не стала раскрывать плотный конверт с бумагами в святых стенах, вышла на улицу. Начал тихо падать мелкий снежок, который тут же таял. Она долго стояла, не решаясь, только замерзли руки и ноги. Тогда она начала раздирать серую прочную бумагу.
В конверте было письмо, на иностранном языке, похожим на арабский и фотографии Ксении от мала до самого конца, пока папа мог их делать. Была даже с работы в детском саду, Ксения гуляла с малышами на маленьком дворике с песочницей. Что написано - прочитать не удалось.
Долгих две недели она жила по разным съемным квартирам, как делала в Москве, как ей казалось правильным. В разных районах, разных небольших городах.
Она нашла в библиотеке похожий словарь - язык оказался арабским.
Вскоре нашла переводчика по объявлению и договорилась на личную встречу.
Переводчик протянул ей напечатанный текст и улыбнулся.
— Это необычное письмо. Вот, прочтите. С вас полторы тысячи рублей, как мы договорились.
И Ксюша прочитала:
«Дорогая Инна, у меня нет выбора. Я не обманул тебя, когда обещал заботиться о ребенке и держать всё в тайне. Я держал ее вдали от людей, на природе. Но в деревне была свадьба. И она увидела то, о чем ты предупреждала. Она не заплакала, не испугалась. Она сказала: «Вон та бабушка в короткой юбке зло смотрит на жениха». Мы сразу ушли, но ее заметили. Я сказал, чтобы сразу ехала к тебе. На меня напала болезнь, я очень боялся за Ксюшу, не мог говорить. Я онемел.
Курс лечения начался. Как только выйду из больницы, снова ее заберу. Убереги нашу дочь.
За нами следили какие-то люди. Ты сказала, что такие дети живут недолго, но я хочу, чтобы она жила долго, Инна. Я буду жить и она тоже. Ничего плохого не случится. Ты сказала, что существует десять видов наказаний, и только в десятый раз могут тебя устранить. Сколько их было в твоей жизни, Инна? Помоги ей. Это всего лишь на время. Устрой ее жизнь, пока я не могу охранять покой нашей дочери. Она не будет в оппозиции никогда. Я не прошу за себя, я прошу за нашу дочь. Клянусь, буду ее скрывать до конца жизни. Я скучаю по тебе. Прошу. Будь милосердна. Твой муж».
«Все они богатые, все рожают дочерей. Сколько таких, как я осталось в живых?». – с тоской подумала Ксюша, спускаясь по лестнице в тёмном подъезде.
Прошло три месяца.
Ксения радовалась хорошему зрению, уже не боялась выходить из дома, устроилась на работу к одному предпринимателю, внештатно. Она всё так же меняла квартиры. Каждый день уже не просматривала некрологи, но читала новости. На сайте компании Вадима появилась фотография – групповой снимок серьёзных женщин, совершенно разных. По национальности, росту, весу, цвету кожи и волос, кудрявые и стриженные под ёжик.
«Немного счастливы» - так было написано в заголовке.
И потом пошли серии преображения. Шаг за шагом лица становились счастливыми. Это было невероятно, и Ксюша улыбалась.
Но фото самого Вадима ей не нравились. Он был спокойным, серьёзным и с несчастными глазами.
А спустя еще два года она поняла, что Вадим больше не является владельцем. Везде в контактах на сайте была Нина. Его фотографии убрали.
— Они тебя одолели… — с сожалением заплакала Ксения.
Однажды половину третьего утра она услышала шум у двери, кто-то ее открывал. Почувствовала движение в комнате и скрип кресла.
— Ведьмы нашли меня, - подумала она обреченно, — Вот и всё.
Открыла глаза и увидела сидящую в кресле у окна фигуру.
Это была Нина.
— Я рада, что ты спаслась, — сказал она, немного помолчав и раздвинула шторы, впустив свет. — Молодец.
Ксения посмотрела на гостью. Лицо было, как и раньше с глубокими морщинами.
— Я не стала бы про вас ничего рассказывать. — произнесла она сонным голосом, сев на кровати.
— Ты думаешь, что здесь спокойное место?
Ксения пожала плечами.
— Да, это действительно хорошее место, чтобы спрятаться... А мне немного страшно. Поэтому я здесь. Мама отправила разбираться со своими проблемами. Её не развеяли, но хотели.
— А что с ним?
— Вадим хороший парень, — сказала Нина, — Ты не красавица, но он не перестает тебя искать. А недавно сказал, что любит. Это было правдой. Мама рассердилась. Она обратилась в него и подписала все документы у нотариуса на меня. Он продал компанию сам того не зная. За это её чуть не развеяли, но мы с Вадимом всё решили. Я убедила, что это был он на самом деле и выплатила деньги.
— Вы… — Ксюша замолчала.
— Мы так и не поженились. — вздохнув произнесла Нина.
— Он отказался жениться на тебе?
— Я сама сказала «нет».
— Почему?
— Подумала, что я действительно хочу ребенка родить. Я еще полгода ходила с животом, в котором никого не было. А потом поняла, что если это случится, если я действительно рожу - больше не увижу своего мужа. Никогда. Неважно какой будет ребенок. Человек родится - придётся бросить их обоих. Ведьма - забрать себе и тоже его бросить. Мне в любом случае придётся с ним расстаться...
— Почему нельзя просто... встречаться?
— Ведьмы с рождения не контролируют себя, они содержатся среди таких же детей или наедине с матерью. Наедине. Пока не станут совсем взрослые. К этому времени муж состарится и умрёт. ... Расставаться мне не хотелось. Потом мама сказала, что может оформить мне ничейного младенца, когда придет время. Но он будет не Вадика. Это всплывет, ты же знаешь его мамашу. И мне стало страшно. Можешь верить или нет, но всё закончилось в тот момент, когда фирма стала моя. Он не оспаривал, согласился. .... Таких случаев много. Иногда мне хочется меньше знать о временных пространствах, в которых живут такие, как мы. И среди нас много бессмертных. Одним взглядом могут управлять человеком и читать его мысли. ... Почему ты выбрала это место?
— Я не знаю, — ответила Ксения.
— И как ты думаешь, я сама тебя нашла?
Ксюша пожала плечами.
— Ты не спрашивала себя, зачем я тебе рассказала о том, кто мы такие, вместо того, чтобы заставить подавиться и замолчать навсегда?
— Не знаю, Нина.
— Ну какой смысл было рассказывать?
— Не знаю, но может быть ты подумала, что нам будет… веселее вместе?
— Тебя привела в тот день в тот ресторан моя мама.
— Меня никто не приводил, я сама пришла.
— Я не могу, — снова сказала она, — Не знаю, как тебе сказать.
Но Ксения уже поняла.
Она прошла на маленькую кухню и включила чайник.
Нина подошла со спины.
Когда Ксения оглянулась и посмотрела на ее лицо, она не ужаснулась.
Она ласково посмотрела в глаза старухи.
Это был взгляд ребенка, бесхитростный, наивный. Как будто старая трёхсотлетняя ведьма была до сих пор маленькой девочкой. Или кто-то ее сделал такой.
— Ксюша, — сказала она. — Мы не чудовища.
— Вы ведьмы...
— Я не должна с тобой говорить и видеться. Нарушаю правила сейчас. Но у меня всего два нарушения. Еще восемь из десяти осталось. Накажут и ладно... В общем... Тебя бросила моя мама, — вдруг прошептала она.
— Я тебе сестра.
— У нас нет сестёр среди людей.
— А у тебя есть.
— Как ты догадалась, что это твоя мама?
— Я почувствовала. — кивнула Ксюша, — Но мне нечего было ей сказать. Она не успела ничего сделать для меня хорошего. Она не успела спасти моего папу. Почему ты сказала «беги», неужели она могла избавиться от меня?
— Мама должна была избавиться от тебя. Но сделала тебя некрасивой и лишила зрения. А еще, она должна была избавиться от того, кто видит. Мы не всегда это делаем... Это была моя мама…
— Она просто волшебница. Да, Нина?
— Поезжай домой, ты же хочешь этого.
— Меня никто не тронет?
— Нет, если ты будешь молчать. Побудь там немного. За домом уже не следят. И смени внешность.
— Стать красивой? — улыбнулась Ксюша, — Это теперь невозможно.
— Ты и так красивая. Я привезла парик и темные очки. Я привезла тебе одежду. Завтра мы пойдём в салон и с помощью современных средств сделаем из тебя нормального человека.
— С тобой?
— Со мной.
— Я согласна.
— И тебя не смущает мой внешник облик?
— Но ты же моя сестра. А сестер не выбирают. … — Ксюша задумчиво добавила, — Как и родителей.
— У тебя есть деньги?
— Есть.
— Я еще дам. Только свой дом не покупай. Купи лучше под номером пятнадцать.
— А он продаётся?
— Не знаю, должен, спроси у хозяев.
— Мне хватит. Я действительно хочу домой. очень хочу. Буду снова ездить на работу на велосипеде или на снегокате, работать в садике.
— Здорово. Навещу тебя, как нибудь. Узнаешь меня?
— Конечно. Я же тебя вижу без этой… красоты…
— Ну… тогда… Налей мне чаю. Есть не буду.
— Нин, а у меня в морозилке грибы. Будешь?... И ягоды замороженные…
— Это можно.
— А ты их сырыми предпочитаешь?
Нина улыбнулась.
***
Две недели спустя Ксения с новым чемоданом высадилась у знакомого пригорка и пошла по таявшему на солнце снегу вдоль дороги, которую расчистили для машин. Она тащила чемодан и улыбалась.
Первым делом навестила папу. Раскрыла чемодан и вытащила свежие цветы. Положила несколько конфет и печенье. Снега выпало немало, но он уже таял и вселял надежду, что скоро всё расцветет, будет сосем красота.
Она знала, где дом пятнадцать, там жили Никитины, семья с двумя детьми. Ее дом остался одиноким, засыпанным снегом, Ксюша старалась в ту сторону даже не смотреть.
Она поправила модные очки. На секунду остановилась и опустила чемодан на снег. Парик грел вместо шапки, тёмные гладкие волосы, челка.
«Совсем не похожа на себя. Неужели так придётся ходить всегда? Соседи вряд ли узнают во мне ту Ксюшу-дурнушку. Но потом узнают. — думала она с тяжелым сердцем стоя на знакомой улочке. — Зато теперь я могу стать кем угодно! Даже выйти замуж. Нина сказала, что я обычный человек, никаких последствий. Могу родить сына…. Назову его Вадимом».
Затемненные стёкла очков ей нравились, в них Нина советовала ходить в городе. Она могла смотреть даже в солнечную погоду и не щуриться, но главное - не бояться, что кто-то увидит у нее испуганный взгляд. Ведь морщины и страшные седые лохмы на лысом черепе при случайной встрече с ведьмой могли напугать.
Во дворе залаяла собака, потом заскулила.
Нина попыталась отпереть калитку, просунув руку, но потом просто позвала:
— Хозяева!! Есть, кто дома?
Дом был новый, каменный, с красивой крышей. За два с лишним года построили еще несколько домов, обновили заборы.
Она вдохнула побольше воздуха, когда дверь стукнула и снова крикнула хозяевам:
— Здравствуйте!!! Можно спросить?
Человек остался на пороге и никак не подходил ближе.
Ксения увидела, что это мужчина с седой бородкой. Следом за ним вышла женщина. Незнакомые люди. Не те соседи, которых она помнила.
— Скажите, а ваш дом не продаётся, случайно? Я только спросить!
В ответ раздался ворчливый голос:
— Иди, скажи ему. Кажется, пришла.
У Ксюши моментально отнялись ноги.
«Ловушка! Это ловушка! Нина устроила всё так, словно она меня не предавала… О, боже, я так устала, я не убегу! Но попытаться стоит. Надо бежать!»
Ксюша бросила чемодан, пробежала два шага, а потом услышала стук калитки и его голос.
— Я не знал, где тебя искать!!!
Обернувшись она врезалась в Вадима. И тут же утонула в его домашнем тепле, спрятавшись от всех бед и крепко обнимая.
— Что мы будем делать дальше?— спросил он, поглаживая у Ксюши незнакомые темные волосы.
— Жить долго! — жалобно ответил она. — Так хотел мой папа.
— Здрасьте, — услышали они за спиной голос и моментально прекратили целоваться. — Мы вот с отцом хотим убедиться, что… Вадик! А это точно она? … Она, да? И ты что же… уверен? Ты посмотри, она же… совершенно обычная. Ну что в ней необыкновенного? … Вадик, давай это… вернемся домой, а? Может, не надо? Пусть она идет куда шла, своей дорогой… На кой нам… Мы и получше найдем… Вадик…
— Мама, ты когда-нибудь оставишь мне право решать? Мне тридцать два года! … Мы женимся! И ты ничего не сделаешь.
— Так это… Я что? Я сказала, что думаю… Ну не подходит она тебе, Вадик! Ты посмотри! Глянь! Она может и сама не хочет! Убежала, значит не хочет!
— Ксюш, ты хочешь?
— Хочу! — улыбнулась Ксюша.
— Всё, мам. Она хочет!
— Ну так… Может, возьмет и расхочет. И ты, Вадик, расхочешь.
— Мам, а она беременна! Точно надо жениться! — усмехнулся Вадим.
— Как? Уже беременна?? И ты как думаешь, сможет доносить? А то прошлая твоя...
— Да, мама. Сможет. Ты же хочешь внука?
— Хочу.
— Он будет похож на меня. Такой же красивый.
— И на меня… немножко, — скромно добавила Ксюша.
Свадьбу назначили летом. Потом перенесли на апрель, потому, что Ксения оказалась беременной, а у Женьки Юля только родила.
Женя не влюбился в копию, он поехал к Юле и застал семейную ссору. А Юля так обрадовалась, что он ее больше никому не уступит, что сбежала в тот же день, забрав двоих детей. Ксюша и Вадим создали ребенка чуть ли не в тот же день, что Вадим пошутил с мамой и очень спешили пожениться, чтобы в деревне никто не злословил.
За неделю до предстоящей свадьбы пришел почтой заказной пакет. В нем была золотая ложка, диадема в виде короны с солнечными лучиками, Ксюшина фотография, сделанная в магазине у кассы и открытка с подписью типографии: «Рыжий цвет тебе больше идёт! Красавица! Поздравляю! Это ведь захватывающе, не так ли? Нарушать правила». — Гермиона Грейнджер, «Гарри Поттер и Орден Феникса»
КОНЕЦ