Расскажу вам про двух моих бабушек. В 90-е годы они очень помогли мне воцерковиться. Две сестры: бабушка Галя и бабушка Лиза. Бабушка Лизавета была очень добрая, хорошая.
Жила она километрах в двадцати от города Катайска, служила в церкви с отцом Алексеем, помогала ему. Она была давно церковной, даже в алтаре помогала – старенькая уже была, потому и можно было. Всё храмовое хозяйство на ней держалось.
Приезжала иногда в город на службу. Я всегда старался пригласить её в гости. Как-то после воскресной службы говорю:
— Бабушка, пойдём ко мне чай пить, поговорим, расскажешь что-нибудь интересное.
Идём мы с ней по улице, а там сидит пьяный мужик. Увидел меня – я тогда ещё не был священником, но бороду уже отпустил – и давай материться:
— А ты поп такой-растакой!
Я бы прошёл быстрее, чтобы не слушать, но бабушку же одну не бросишь – она старенькая, идёт тихонечко. Шли-шли потихоньку, а он всё ругался. Настроение у меня пропало. Когда прошли, бабушка поворачивается ко мне и говорит:
— Смотри-ка, Павел, тебя здесь все знают, разговаривают с тобой, уважают значит.
Мне так смешно стало – она не слышала, что он кричал, или Господь ей на сердце положил не услышать. Как она меня в тот момент поддержала!
Бабушка много интересного рассказывала о советском времени. Бог её очень берёг. Был случай, не очень хороший, конечно. Два мужика пришли к ней денег занять:
— Бабушка, дай нам на выпивку, мы с похмелья. Отдадим всё по-честному.
Куда деваться? Мужики пришли, наезжают. Забрали все деньги. Проходит время, она напоминает:
— Мужики, деньги-то отдать бы, вы же обещали через неделю.
— Некогда, бабушка, потом отдадим.
Ещё неделя проходит, опять напоминает. Им уже охота отвязаться от неё. На третий раз они накинулись на неё, отругали:
— Уйди отсюда, старуха! Ты пенсию каждый месяц получаешь просто так, а мы пахать должны за эти деньги. Ничего не дадим! Уходи отсюда!
Бабушка только руками развела:
— Ладно, пусть уж Господь с вами разбирается.
Господь сразу не наказывает, но примерно через месяц случилось несчастье. У одного была такая причуда – ему в лес нельзя было ходить, всегда случалось что-то плохое. Мужики это знали. Поехали они лес пилить, он тоже с ними:
— Я поеду с вами!
— Нет, не езжай никуда, дома сиди.
— Что вы меня списываете? Я могу работать пилой, управляюсь.
Сам залез в машину, приехали – он первым схватил пилу:
— Сейчас я вам покажу, что вы меня зря как малолетнего держите!
Стал пилить сухую берёзу. Верхушка сломилась, большой сук был – как даст ему по затылку! Он об руль пилы железный – насмерть, аж глаза выскочили.
А второй мужик работал водителем, шофёром деревенским. Отъехал от гаража недалеко – колесо спустило. Стал менять, на домкрат поднял, видно, плохо установил. Подлез под машину – домкрат сорвался, машина его придавила. Не сразу умер, долго лежал, кричал – мужики как раз из гаража на обед пошли.
— Чего кричишь там?
— Да у нас обед!
Слышат, что он кричит, а что кричит – непонятно. Обратно возвращаются, остановились – что-то он долго копается. Подошли, а он уже мёртвый.
Когда бабушка узнала, как она переживала, как расстроилась – волосы на себе рвала! Так сильно ей было плохо. Мужики сами себе такое натворили – нельзя божьих людей трогать. Бабушка потом сто раз и простила их, и молилась долго за них:
— Не ведают, что творят. Надо было просто как милостыню отдать им.
Надо уметь милостыню давать – она не просто теряется, а как будто на небесную сберкнижку кладётся. Бабушка тогда не смогла им сразу простить, вот такое и получилось. Потом очень жалела.
А бабушка Галя, её родная сестра, была характером скверненькая. Даже в детстве такие пакости делала – на дороге песочком засыплет, «мину» поставит, сидит рядышком, смотрит, как люди наступают.
Ох, как злорадствовала, как ей приятно было! Но у каждого свои страсти есть: кто-то злой, кто-то насмехается над всеми, кто-то жадный, кто-то завистливый, кто-то обидчивый.
Вот она, бабушка Галя, ругливая была. Но чтобы её немножко в рамках держать, Господь дал ей веру, привёл к вере. Её учил отец Павел, ученик Севастиана Карагандинского.
Как-то был у неё в гостях, она показывает свой помянник:
— Вот у меня помянник, две общие тетради: одна за здравие, другая за упокой. В тетради за здравие я время от времени людей вычёркиваю. Услышу, что умер человек – вычёркиваю из живых, записываю в усопшие. А вот усопших можно ли вычёркивать? Я вот тут одного вычеркнула.
Я сначала не понял, а потом догадался, о чем она. Или она сама мне показала, я увидел, что там написано «отец Севастиан, город Караганда». Севастиана Карагандинского причислили к лику святых, и за него уже не молятся об упокоении – ему молятся, чтобы он за нас просил у Бога!
Бабушка рассказывала, что всегда усердно молилась за всех. Но со временем стала немощная, старенькая:
— За здравие буду молиться – они же ходят, они у меня на глазах, они время от времени напоминают о себе. А за усопших, наверное, не буду больше молиться – что заслужили, то и получили. Нет у меня больше сил.
И в эту же ночь ей снится сон: в дом врываются разбойники, бандиты лезут, убить её хотят. Она дверь пытается закрыть, но их много, они напирают, вот-вот дверь откроется. Закричала:
— Помогите, помогите!
Подбегают две её подруги – одна живая, другая усопшая. Втроём закрыли дверь.
— Всё, я поняла, что мне помогли обе подруги – и живая, и та, которой уже нет. Значит, надо молиться и за живых, и за усопших.
У меня тоже случай был, когда уже священником служил. Вынимал частички на праздник, народу много было, записок тоже. Нужно ещё исповедь принимать, службу начинать. Слышу, в храме шум, народ разговаривает.
Я за здравие все записки вынул, за каждое имя по частичке. А за усопших, думаю, на следующей службе выну – пора уже начинать. И только хотел всё убрать, как внутренний голос говорит:
— А ты что, их сегодня кормить не будешь?
— Ладно, Господи, прости. Хорошо, буду кормить. Терпите, люди.
И вспомнил этот случай бабушки Гали – надо и за живых, и за усопших обязательно молиться. Продолжил вынимать частички.
Бабушка Галя характером была вредненькая, но Господь и её вредность иногда использовал в дело. Зашла она в магазин, а продавщица на неё агрессивно:
— А, ходишь тут, богомольная! Ругаешься вон как! В церкви-то стоишь, наверно, глазки к небу поднимаешь, а на улице я видела – ты ругаешься, со всеми скандалишь!
Бабушка Галя вздохнула:
— Да, я-то грешница, за грехи свои, наверно, в ад попаду. А ты что, святая? Прямо из-за прилавка да прямо в рай?
Видимо, Господь продавщице в это время на совесть надавил – как-то она смутилась, глаза опустила. Разговора больше не было.
Бабушка Галя в конце жизни нас двоих подняла: меня и сестру духовную, дочку её Анечку на клирос научила – ангельский голосок был у Анечки. Создали монастырь в Боровой, бабушка Галя туда поступила и закончила свою жизнь уже инокиней. Не помню её имени, как-то её там по-другому называли. Так свою жизнь в монастыре закончила, там её на монастырском кладбище и похоронили.
И вот что ещё интересно: бабушка Лиза была полноватая, и мужики, когда гроб выносили, боялись:
— Как мы её, такую толстую, понесём?
А когда гроб подняли – она легонькая оказалась, так легко её вынесли! Бабушка Галя такая худоватая была, никто и не думал, что там тяжесть такая окажется, а когда подняли – еле вынесли, такой тяжёлый гроб был. Почему так – не знаю.
Вот такими были бабушки Галя и Лизавета – духовными наставницами, которые помогли прийти к вере, воцерковиться, сказки из своей прошлой жизни рассказывали. Царствие им Небесное.
По мотивам видео протоиерея Павла Балина. Понравился рассказ? Читайте другие 👉истории сельского батюшки👈