В декабре 1990 года Михаил Горбачёв отправляет в отставку Министра внутренних дел СССР Вадима Бакатина якобы за то, что оружие МВД каким-то образом попало в руки незаконным националистическим формированиям в Среднеазиатских и Закавказских республиках СССР. На этот пост он назначает генерал-майор милиции Бориса Пуго. Сразу же вновь назначенный министр начинает наводить порядок во всей системе МВД, в частности на местах. За два месяца нахождения в кресле он добивается дисциплины во всей советской милиции, а также раскрываемости преступлений. Горбачёв в знак поощрения в феврале 1991 года присваивает Пуго звание генерал-полковника и включает его в состав Совета Безопасности СССР.
По заверению историков и общественников, назначение Пуго не было случайным и так или иначе увязано с событиями августа 1991 года. Именно Борис Пуго через несколько месяцев вошёл в состав ГКЧП, пытающегося захватить всю полноту власти в стране 18-21 августа. А если исходить из мнения некоторых историков, что Горбачёв сам был инициатором образования ГКЧП и создал его «под ковром» ещё в марте 1991 года с целью «жестокого наведения порядка в стране не своими руками», то назначение Бориса Пуго органично вписывается в план Михаила Сергеевича.
Августовские события 1991 года, которые вошли в историю под название «путч», а попросту попытка высокопоставленных лиц СССР предотвратить хаос и не допустить распада страны, привели Бориса Пуго к трагическому финалу. После провала ГКЧП Министр практически не покидал своего кабинета, ожидая ареста. Но ареста так и не последовало. Тогда Пуго решил поехать в свою квартиру – к жене. Униженный и растоптанный, он прибывал в скверном состоянии. «Все кончено... Меня предали!..», – бросил министр супруге. При это он ещё даже не знал, что против него уже возбуждено уголовное дело за участие в антиконституционном заговоре.
Союзным органам КГБ арест Пуго доверить не могли, так как Председатель КГБ СССР Владимир Крючков сам входил в состав ГКЧП. Тогда это поручили воссозданному тогда Комитету государственной безопасности РСФСР, который состоял из нескольких десятков сотрудников госбезопасности. Сначала для ареста Пуго хотели направить группу обычных оперативных работников. Между тем арест министра МВД СССР нёс определённые риски. «Поеду сам», – бросил тогдашний председатель КГБ РСФСР Виктор Иваненко. Для подстраховки он созвонился с заместителем министра внутренних дел РСФСР Виктором Ериным и заместителем Генерального прокурора РСФСР Евгением Лисовым и предложил им поехать с ним. С собой они почему-то взяли недавно отправленного в отставку заместителя Председателя Совета Министров РСФСР Григория Явлинского, якобы в качестве понятого.
Дверь группе высокопоставленных силовиков открыл тесть Бориса Пуго Иван Фёдорович. С бледным выражением лица он тихо произнёс:
– У нас несчастье...
– «Что?!», – встревожено и эмоционально бросил Виктор Иваненко.
– Горе…– повторил старик.
Тут же всё поняв, высокопоставленные силовики вбежали в квартиру. Пройдя в одну из комнат, они увидели Бориса Пуго, бьющегося в предсмертных судорогах в окровавленной кровати. Министр ещё что-то пытался сказать, но его речь была несвязной. Рядом – сидящая на полу у тумбочки, выглядящая невменяемой и издающая страшные стоны супруга министра Валентина Ивановна. Оба с пулевыми ранениями.
– Что случилось, – почти крича, бросил тестю Пуго Виктор Ерин
– Не знаю… Три выстрела и всё… – срываясь в плач, произнёс старик.
Тут же вызывали скорою помощь. Однако министр умер через 7 минут прямо на глазах у прибывших в его квартиру. Супругу увезли в больницу. Тут же на место происшествия выехали криминалисты. При осмотре квартиры были найдены три гильзы, а также предсмертная записка Пуго, адресованная к родным и близким: «Милые Вадик, Элина, Инна, мама, Володя, Гета, Рая, простите меня! Все это ошибка! Жил я честно – всю жизнь».
По версии следствия, сначала министр произвёл два выстрела в жену, а потом один в себя. Однако эту версию ставил под сомнение тот факт, что пистолет Пуго, с которого он производил выстрелы, лежал почему-то аккуратно на тумбочке, в относительной удалённости от него, куда положить самому министру его было почти невозможно. Позже версия следствия сменилась: стреляла жена, и она же положила пистолет на тумбочку. Эта версия виделась ещё более странной. Рассматривалась также версия, что оба были убиты тестем по их же просьбе или по иным мотивам. Однако, как установила почерковедческая экспертиза, предсмертная записка была написана рукой Пуго.
Министр и его супруга, которая скончалась через три дня в больнице, похоронены на Троекуровское кладбище.
Читайте также: