Писательница и журналист Гулюса Закирова рассказала о возвращении своего младшего брата Ильнура в отпуск. Он провел 2 года в зоне специальной военной операции (СВО).
– Мой брат Ильнур Закиров был мобилизован 2 года назад и отправлен в зону специальной военной операции. Он попал в последнюю волну мобилизации, даже не успел пройти месячные военные сборы на ЭКСПО. Через 3 дня после получения повестки его отправили на фронт. Мы успели попрощаться с ним на вокзале, передали телефон и теплую одежду.
В первые дни мы столкнулись с проблемами с его документами. (И тем, кто остался здесь, тоже нелегко!) Поскольку время для сборов было очень мало, у него не было ни жетона, ни расчетной карты, ни доверенности для решения вопросов – ничего. Вдобавок он потерял паспорт на ЭКСПО, и многое пришлось решать через военную прокуратуру.
Затем начался тяжелый период ожидания. Мы ждали его звонков, радовались, когда слышали его голос. Но приходили и тяжелые новости: в соседнюю деревню Кокузы привезли тело парня, который ушел вместе с Ильнуром, еще один земляк был ранен и его отправили в госпиталь в Петербурге, а третий уже несколько месяцев не выходит на связь.
Наша семья жила в напряжении. Утро начиналось с вопросов в семейном чате: «Есть ли новости от Ильнура?» И с непрерывных молитв. Что еще могут делать родственники тех, кто на фронте? Спасибо брату, он, как мог, сообщал о своем состоянии.
Те, кто находится в зоне специальной военной операции, имеют право на отпуск на 2-3 недели каждые 6 месяцев. Правда, сроки могут затягиваться, и мы не знали, когда он вернется. Сначала для них организовывали автобусы для возвращения домой из зоны СВО. Теперь они решают эти проблемы сами. Они заказывают такси, есть даже люди, которые организовали бизнес на этом. Дорога от новых границ России до Татарстана обходится примерно в 50 тысяч рублей, иногда несколько парней объединяются, чтобы вернуться вместе. Добраться от границы до части тоже дорого – там тоже есть такси.
Брат в апреле этого года был ранен и попал в госпиталь. Ему удалили два осколка из ноги, а два остались – он до сих пор ходит, хромая, так как осколки находятся всего в 2-3 мм от кости голени. Ему сказали, что в военных условиях такая операция может быть неудачной, поэтому не стали оперировать – его отправили обратно в часть.
Он провел около месяца на реабилитации, но домой его не отпустили. Затем началась история с «передовой». Они бывали в тылу всего на 2-3 дня, а потом снова уходили на передовую. Для нас это были «2 недели в неизвестности». Были моменты, когда мы чувствовали себя беспомощными, задаваясь вопросом, сколько может выдержать человек. У тех, чьи близкие находятся в зоне СВО, сердца тоже становятся хрупкими. Отец и мать заметно постарели, погрузившись в переживания и горе.
После ранения брат проходил реабилитацию в тылу. «Здесь даже питьевой воды достаточно, еды тоже хватает – голова кружится от обилия гуманитарной помощи из Татарстана», – вспоминал он. Люди и республика помогают, и это важно! Брат удивлялся, как некоторые, только что прибывшие по контракту, уже жаловались на трудности в тылу. «Здесь – рай. На фронте все серьезнее. Держись!» – говорили мы таким, – вспоминает он.
После просмотра отдельных видео на его телефоне, нам тоже приходилось «держаться». Иногда они оказывались в такой ситуации – приносили воду из болота и фильтровали ее через марлю. «После 5 фильтраций она становилась пригодной для питья», – рассказывает он. Или сушили хлеб на солнце. Затем складывали его в мешки и брали с собой в запас. В феврале, вернувшись в отпуск, он приобрел запчасти для «Уазика», чтобы доставлять еду и припасы парням. Позже мы узнали, что «Уазик» подорвали... Потом они вместе собрали деньги и купили мотоцикл. Там тоже есть жизнь. Есть боль, усталость, тоска, но... есть и стремление жить.
Деревенские парни на фронте тоже не пропадают. Они живут под землей – в блиндажах, где даже построили баню. Когда уходят в отпуск, устраивают себе место для мытья. Помню одно из его видео, присланных из блиндажа: парни, вернувшиеся с задания, прислонившись друг к другу, крепко спят. А у их ног спит кошка. Если посмотреть, кажется, что это их дух-хранитель. Прошлой осенью мышей стало очень много, некоторых змеи кусали, а когда появилась кошка, они избавились от этих проблем, – рассказывал он.
Однажды в их блиндаж попал снаряд, и он был сравнен с землей... Я не решилась спросить о судьбе кошки. Я отправила ему деньги на одежду и необходимые вещи. Да, там очень дорого, но у них есть возможность купить. Самое главное – он жив! Что касается денег... Местные жители обменивают отправленные нами деньги, беря себе процент. Проще говоря, отправляешь 11 тысяч, а до него доходит 10 тысяч. Однажды я отправила деньги перечислением, но деньги не дошли. Я даже ходила в банк, но безрезультатно. А парням уже надо обратно в часть... На следующий день пришло сообщение – деньги дошли до брата, на войне законы другие, там деньги «передвигаются» медленно.
Мы отправляем гуманитарную помощь через администрацию Апастовского района.
Они сами готовят и доставляют наши посылки. До них доходят. Из самых необходимых вещей – лекарства (от боли, от простуды, от кашля, от инфекций), сигареты, антисептики, влажные салфетки. Когда он сам приезжает в отпуск, собирает запчасти для ремонта, рации, «броники» – бронежилеты и т.д. Что касается «броника»... Месяц назад он спас ему жизнь. «Показалось, будто меня ударили бревном, упал и не мог пошевелиться. Потом еле встал на ноги», – рассказывает он. Он показал нам, как вырезает осколок из бронежилета ножом.
Его ноги полны таких осколков. Большинство парней в запасе в таком же состоянии, говорит он. Многие научились сами вырезать их кончиком ножа. От боли, недовольства и безысходности даже зубы у них поломались... В госпиталь отправляют только тяжелых, там мало мест. Ему суждено терпеть боль. Когда вернулся на этот раз, на ногах были обожженные места: в их расположение попал снаряд, им пришлось копаться в складе, который остался после пожара, обувь не выдерживала – плавилась...
«Сестра, это тебе», – сказал он и подарил мне кулон с камушком и подвеской. Не новый. Спросила, откуда. «От друга», – сказал он. Тот погиб на передовой. «Шел 7 километров от поля боя, держа этот кулон на ладони, сердце разрывалось», – сказал он. Я знала его друга, он радовал нас новостями, отправлял нам сообщения: «Физик жив». «Физик» – это позывной моего брата. Я взяла подарок, сказав, что буду молиться, но сердце до сих пор плачет. Жаль того парня, его мать и моего брата...
Наших парней в зоне СВО, наверное, охраняет боевое товарищество, молитвы родных и надежда на возвращение: «Я вернусь!». И... вера в то, что этот ад когда-нибудь закончится, ведет их вперед, рассказала Гулюса Закирова сайту интертат - Лейсан Рахматуллиной.