Спустя 37 дней после катастрофы в Тамани, власти начали откачивать мазут из обломков танкера «Волгонефть-239». Работы начались 11 дней назад, все это время специалисты строили дорогу и разогревали топливо для транспортировки. Работы займут две недели, но это только один обломок из трех на дне Керченского залива. Корреспонденты URA.RU первыми добрались до места, пообщались с ликвидаторами аварии, попробовали их паек и рассказали о происходящем.
Дорожные сложности
Из Анапы, за новостями из которой с 15 декабря следит вся Россия, мы отправились к одному из четырех обломков двух танкеров: во время шторма судна столкнулись и раскололись каждое на две части, обломки танкера «Волгонефть-212» полностью затонули в Керченском заливе, один из обломков «Волгонефть-239» затонул, второй — сел на мель в районе Тамани. Всего в танкерах было около 8,6 тысячи тонн топлива.
По оптимистическому сценарию, в севшем на мель обломке надо обезвредить четыре танка, в них порядка 1,5 тысячи тонн мазута. Ожидается, что работы будут продолжаться две недели. Собкоры URA.RU оказались на танкере в первый день откачки мазута из емкостей.
На карте это место обозначено как «Порт „Кавказ“ — морской грузовой терминал занимает второй по грузообороту в Черноморско-Азовском бассейне. Ехать до него два часа — примерно 100 километров. Этот путь оказался непростым: на подъезде к Тамани перестают работать навигаторы и связь.
Мы практически приблизились к месту крушения обломка судна, но наткнулись на шлагбаум. Оказалось, что за ним находится угольный терминал, где происходит перевалка грузов в крупнотоннажные морские суда. КПП выглядит посерьезнее, чем на военной базе. Но другого пути нет — ехать надо через закрытую территорию. Охрана не меньше часа проверяла наши документы, созванивалась с руководством и согласовывала наш проезд к обломку танкера.
В штабе спасателей рядом с танкером нас встретили радушно: в обязательном порядке выдали каски и сапоги, и предложили кофе с обедом. Кофе оказался из кофемашины, а из еды нам дали рис с курицей. Также вкусно и сытно кормят десятки сотрудников МЧС, «Росморпорта» и волонтеров, работающих на ликвидации аварии. Пока обедали то, слышали, не только, как повара обсуждают работу на полевой кухне, но и рассказ сотрудников штаба о том, как мы пойдем до места назначения. Из окна штаба также были люди, убирающие побережье от мусора и мазута.
После быстрого обеда отправились к точке сбора до обломка. Шли 500 метров. Сопровождающие обсуждали между собой расписание работы техники: они налаживали цепь подъезда машин. Говорили, что все должно работать как часы, чтобы не было простоев.
По дороге мы встретили старшего аэромобильной группировки Уральского учебно-спасательного центра МЧС из Челябинска Олега Максимова. Большинство ликвидаторов аварии кубанцы, но им активно помогают командированные на место крушения коллеги-уральцы, сибиряки и сотрудники МЧС из центральной части страны.
«С 10 января мы здесь ведем работы. Когда надо — в круглосуточном режиме», — уточнил Максимов.
— «А почему спохватились только сейчас?» — спросил я.
— «До 10 января вокруг танкера не было нефтяных пятен. Именно в этот день танкер дал течь, видимо, погодные условия сыграли свою роль. Судно нагрелось, мазут стал более текучим, где-то появилась пробоина и из нее начал вытекать мазут», — уточнил Максимов.
По словам Максимова, без дороги к танкеру работать было крайне сложно. Техника подъехать не могла, и тяжелое по массе топливо приходилось собирать вручную. Процесс шел крайне медленно. Но 13 января, при поддержке Минтранса, дорога появилась, и работа… ускорилась. Потом еще неделю на танкере устанавливали оборудование, чтобы холодный мазут можно было разогреть. Это нужно для текучести топлива.
Начать масштабную откачку мазута удалось только вчера, 20 января. Колонны техники — трактора, «Камазы», битумовозы — приехали, чтобы, наконец, откачать 1,5 тысячи тонн топлива из четырех танков под палубой осколка корабля. Всего танков было восемь, остальные сейчас лежат на дне Керченского залива.
Помимо откачки мазута усилия брошены и на сохранение технической дороги вокруг судна. По словам Максимова, из-за непогоды ее периодически размывает, а иногда и топит высокими волнами.
Построенная к танкеру дорога оказалась отнюдь не «Тавридой». Ступив на нее, стало понятно, зачем нам выдали сапоги. А пройдя 200 метров, стало понятно, для чего заставили надеть каски. Путь лежал вдоль крутого склона, с которого постоянно сыпятся камни. А в обе стороны едут самосвалы и тракторы, с которыми на узкой дороге сложно разминуться. Первые засыпали дорогу камнями, а вторые — укатывали.
Картина мазутом
Окруженное земляным валом судно «Волгонефть-239» своим видом наводит на мысль: как вообще можно было выпустить ее в море? Ржавую, перекрашенную на десятки раз корму опоясывают трухлявые доски. Ржавой была и палуба. На оборудовании стоит пометка — 1973 год выпуска. Этого же года и сам корабль. Судно оказалось старше моих родителей, танкеру 52 года, родителям — по 46 лет.
Мы попытались зайти на капитанский мостик, чтобы посмотреть, как изнутри выглядит кабина 52-летнего раритетного корабля и увидеть с высоты, как организован процесс откачки мазута в танках, но двое дежурных сотрудников не пустили. Они ссылались на правила безопасности.
На месте откачки работали порядка 10 человек. Между собой они почти не разговаривали: так были сосредоточены на процессе. К обломку как раз подъехал битумовоз, уже четвертый за день.
Двое контролировали выкачку топлива из танка. Один стоял на танкере и «выдавал», а второй, забравшись на цистерну битумовоза, — «принимал». Мужчина на палубе представился механиком компании «Морской судовой сервис» Андреем Шамсуновым.
«Разогретый до 45 градусов мазут с помощью грузового насоса передаем в цистерну. В машине также поддерживается эта температура, чтобы мазут не замерзал (это его утяжеляет). Мы только начали, откачали пока около 100 тонн, осталось еще 1400 тонн. Работа большая», — рассказал механик.
Наладить процесс бесперебойной подачи мазута в битумовозы оказалось непросто, проблемы возникают до сих пор. Об этом рассказал технический директор морского судового сервиса «Росморпорт» Семен Алексеев.
«Пока решали сложности со шлангом, разогревали топливо, которое как выяснилось именно в трубе охлаждается. Важно было этот цикл замкнуть, чтобы мазут шел, не останавливаясь: одну машину загрузили, и она уехала, следом приехала другая и так без пауз. Сейчас этот процесс наладили», — рассказал Алексеев.
По словам очевидцев, заполняется такая машина от часа до полутора. За сутки должно приезжать больше 10 битумовозов.
Есть и другая сложность, свидетелями которой мы стали. Из-за качества технической дороги нагруженные мазутом грузовики застревают. Приходится тратить время на то, чтобы их оттуда вытащить. Застрявший на наших глазах битумовоз пытался выехать около 10 минут.
Вероятно, в ближайшие дни общими усилиями процесс выкачки мазута удастся довести до автоматизма. Ведь в целом, что подтверждали в разговорах с нами присутствующие, работа нехитрая, и они ее выполняли до этого. Подогрев топлива производится при любой транспортировке, отсыпать 500 метров песчаной дороги и поддерживать ее в рабочем состоянии — тоже выполнимая задача.
По оптимистическому сценарию, работы продолжатся две недели. Выкачать нужно четыре танка, в них порядка 1,5 тысячи тонн мазута.
Покидая искусственно созданную площадку для ликвидации источника заражения Черного моря, я задал еще один вопрос: что будет с этой частью танкера после того, как мазут откачают? Максимов рассказал, обломок распилят и отвезут на металлолом.
На пляжах Тамани
Мы видели уборку мазута на технической площадке, созданной для обезвреживания танкера. Стало интересно, что происходит в других частях местности, ведь мазут из танкера течением должно куда-то уносить.
От анапских волонтеров у нас была информация, что много мазута с западной стороны Тамани и что его никто не убирает. Ожидая увидеть толстые слои нефти, объехали поселок с запада и пешком прошли по пляжу, который летом пользуется бешеной популярностью у отдыхающих со всей страны. Мы пробирались сквозь бутылки, обертки, пакеты и прочий мусор, переворачивали его в поисках мазута, но так и не увидели следов загрязнения.
— Течение сюда не идет! Тут мазута и не было! — прокричал нам проходивший неподалеку местный житель.