Наталья Сергеевна торопливо просматривала медицинские карты в ординаторской. До обхода оставалось десять минут, а у нее еще трое пациентов не осмотрены. Телефон снова завибрировал - мама звонила уже в третий раз за утро.
"Да, мама," - устало ответила Наталья.
"Наташенька, доченька! Ты когда приедешь? Отцу плохо, давление подскочило!"
"Мам, я на работе. У меня тяжелые пациенты, обход через десять минут..."
"Ах, значит родители тебя меньше больных волнуют?" - в голосе матери зазвучали знакомые обвиняющие нотки. "Мы тебя растили, в люди вывели, все до копейки на твою учебу потратили! А теперь, значит, некогда?"
"Мама, давление - это не повод бросать работу. Вызовите скорую, если так плохо".
"Скорую?! Чтобы нас увезли в районную больницу, как бомжей каких-то? Нет уж, ты наш участковый врач, ты и должна лечить!"
Наталья закрыла глаза, пытаясь сдержать раздражение. Каждый раз одно и то же - любой чих превращается в трагедию, требующую ее немедленного вмешательства.
"Хорошо, я приеду вечером после смены. Пусть папа пока померяет давление и..."
"Вечером?! Да он до вечера помрет! И это наша дочь! Единственная дочь, которой мы все отдали!"
В ординаторскую заглянула медсестра:
"Наталья Сергеевна, пациенты ждут. И заведующий уже идет на обход".
"Иду," - кивнула Наталья и повернулась к телефону: "Мама, мне пора. Я позвоню позже".
"Конечно-конечно, иди! Тебе же всегда некогда! А то, что отец при смерти - это ничего, подождет!"
Наталья отключила телефон и на секунду прислонилась к стене. Господи, дай ей сил пережить этот день...
После обхода Наталья все-таки вырвалась на полчаса к родителям. В их "сталинке" на первом этаже пахло валерьянкой и чем-то кислым. Отец лежал на диване с влажным полотенцем на лбу, мать суетилась рядом.
"Явилась наконец!" - всплеснула руками Анна Михайловна. "Мы тут умираем, а ей хоть бы что!"
"Пап, давай посмотрю давление," - Наталья достала тонометр, старательно игнорируя причитания матери.
"180 на 100. Нормально для его возраста и с учетом погоды. Я выпишу новый препарат..."
"Ой, не надо нам твоих препаратов!" - перебила мать. "Ты лучше скажи, когда нам ремонт сделаешь? Посмотри, обои отклеиваются, потолок течет! У тебя вон какая зарплата, а родители в развалюхе живут!"
"Мама, у меня ипотека, кредит за машину..."
"А мы, значит, должны в таких условиях существовать? После того, как всю жизнь на тебя положили? Мы же могли себе квартиру купить, машину! А вместо этого все деньги на твою учебу ушли!"
Наталья почувствовала, как начинает болеть голова:
"Мам, я же помогаю вам каждый месяц. Двадцать тысяч регулярно перевожу..."
"Двадцать тысяч! Да что сейчас на них купишь? Вон, соседка Маринка - у нее дочка тоже врач. Так она родителям квартиру купила, в Крым каждый год возит!"
"А еще она с мужем живет, который бизнесмен," - не выдержала Наталья. "И детей у нее нет. А я одна, и..."
"Вот именно - одна! Потому что только о себе думаешь! Когда замуж выйдешь? Нам внуков нянчить пора, а ты все в своей больнице пропадаешь!"
Отец тихо застонал на диване. Анна Михайловна тут же переключилась на него:
"Ой, Коленька, тебе плохо? Видишь, дочка, до чего отца довела! Ему врач нужен постоянно, а ты..."
Наталья вышла от родителей разбитая. На часах было почти три - её пациенты наверняка уже извелись в ожидании. Телефон тут же зазвонил снова.
"Наташа, где ты ходишь?" - раздался недовольный голос заведующего. "У тебя плановый осмотр пациента с пересадкой через пять минут!"
"Да, Михаил Петрович, уже еду. Родители..."
"Опять родители? Наталья Сергеевна, вы же опытный врач. Нельзя так разбрасываться рабочим временем!"
В отделении её встретила возмущенная пациентка:
"Я два часа вас жду! Это что за отношение? Я жалобу напишу!"
"Татьяна Николаевна, простите, экстренный случай..."
"Знаем мы ваши случаи! Небось, по магазинам шастали!"
Вечером, вернувшись домой, Наталья обнаружила очередное сообщение от матери: "Спасибо, доченька, что уделила нам целых полчаса. Отец после твоего ухода совсем расклеился. Но тебе же всё равно..."
Она устало опустилась на диван. С кухни доносился запах подгоревшей яичницы - единственное, на что хватило сил сегодня. В дверь позвонили.
"Кого еще принесло?" - пробормотала Наталья, открывая дверь.
На пороге стояла мать.
"Решила проведать тебя," - сказала Анна Михайловна, проходя в квартиру. "Боже, что за бардак! И это квартира врача? У тебя же тараканы заведутся!"
"Мам, я с ночного дежурства. Не начинай..."
"А когда начинать? Когда ты совсем опустишься? Посмотри на себя - в чем ходишь? Это что за халат? Приличная женщина должна..."
"Мама!" - Наталья повысила голос. "Я очень устала. Давай не сегодня".
"Ну конечно, ты всегда устала! А о родителях подумать - на это сил нет?"
На следующий день Наталья едва успела начать утренний обход, как в отделение ворвалась Анна Михайловна.
"Где моя дочь?! Мне срочно нужен врач!"
Медсестры переглянулись - они уже знали эту картину. Каждый визит матери Натальи Сергеевны превращался в спектакль.
"Мама, что случилось?" - Наталья выглянула из палаты.
"Что случилось? У отца сердечный приступ! А ты тут прохлаждаешься!"
"Где отец?"
"Дома лежит! Я 'скорую' вызвала, а они говорят - ждите очереди! Нет уж, пусть моя дочь едет!"
"Мама, я не могу бросить пациентов..."
"Ах, значит чужие люди тебе дороже родного отца?!" - Анна Михайловна повысила голос. "Вот до чего ты докатилась! Мы тебя растили, учили, последнее отдавали! А ты... ты..."
Из кабинета выглянул заведующий:
"Что здесь происходит? Почему крик?"
"А вот и начальство!" - обрадовалась Анна Михайловна. "Это вы не отпускаете мою дочь к больному отцу? Да я в министерство напишу!"
"Анна Михайловна," - устало сказал заведующий. "У вашей дочери тяжелые пациенты. Если отцу плохо - вызывайте скорую помощь".
"Да вы все тут сговорились!" - закричала Анна Михайловна. "Изверги! Бессердечные! А ты, Наташка... ты вообще не дочь мне после этого!"
В коридоре собрались пациенты и медперсонал. Кто-то снимал происходящее на телефон.
"Мама, прекрати," - тихо сказала Наталья. "Ты позоришь меня перед коллегами".
После скандала в отделении Наталья взяла отгул и поехала к родителям. Отец, как обычно, лежал на диване и смотрел телевизор.
"Пап, где этот сердечный приступ? Ты же прекрасно себя чувствуешь!"
"А что мне оставалось?" - вмешалась мать. "Только так тебя можно вытащить из твоей больницы! Вот раньше дети заботились о родителях, а сейчас..."
"Мама, ты понимаешь, что я могу потерять работу из-за таких выходок?"
"Подумаешь, работу! Найдешь другую. Ты же у нас врач, тебя везде возьмут".
"Я десять лет строила карьеру! Я заведую отделением трансплантологии! Это не поликлиника, где можно прогуливать и..."
"Ой, да хватит хвастаться своими достижениями!" - перебила Анна Михайловна. "Лучше скажи, когда замуж выйдешь? Вон, Верочка с пятого этажа..."
"Я не хочу слушать про Верочку! И про замужество тоже!"
"Конечно, куда тебе! Ты же у нас карьеристка! Только о себе думаешь!"
В разговор неожиданно вмешался отец:
"Наташа, мы с матерью посоветовались и решили... В общем, мы продаем гараж".
"Какой гараж?"
"Тот, который тебе на свадьбу хотели подарить. Раз уж ты замуж не собираешься, нам деньги нужнее".
"Но это же... это же дедушкин гараж! Вы мне с детства говорили, что он мой!"
"Был твой, пока ты дочерью была," - отрезала мать. "А теперь вот, продадим. Нам ремонт делать надо, лекарства покупать..."
Наталья почувствовала, как к горлу подступает ком:
"То есть, вы меня шантажируете? Либо я бросаю работу и сижу с вами, либо вы продаете гараж?"
"Никто тебя не шантажирует," - фыркнула Анна Михайловна. "Просто мы наконец поняли, что ты выбрала свою драгоценную работу вместо родителей. Вот и мы выбираем - продаем гараж".
"Хорошо," - медленно сказала Наталья. "Продавайте. Но тогда и я сделаю выбор".
Она достала из сумки конверт:
"Вот, тут двадцать тысяч - как обычно. Это последние деньги, которые вы от меня получите".
"Что?!" - Анна Михайловна побледнела. "Ты отказываешься помогать родителям?!"
"Да, мама. Раз уж я такая плохая дочь - живите сами. Продавайте гараж, квартиру, что хотите. Но меня больше не дергайте".
"Как ты можешь!" - закричала мать. "Мы же тебя вырастили! Мы все тебе отдали!"
"Отдали?" - Наталья горько усмехнулась. "Да, вы оплатили мое образование. Но потом десять лет попрекали меня этим! Каждый мой шаг, каждое решение - все подвергалось критике! Я не имела права на личную жизнь, на отдых, на простое человеческое счастье!"
"А как же наше счастье?" - вмешался отец. "Мы мечтали о внуках, о большой семье..."
"Ваше счастье? А мое? Почему я должна жить так, как вы хотите? Почему я обязана жертвовать всем ради ваших прихотей?"
"Прихотей?!" - взвизгнула Анна Михайловна. "Ты называешь наши болезни прихотями?!"
"Да, мама! Потому что каждый ваш чих превращается в трагедию! Вы манипулируете мной, шантажируете, устраиваете истерики!"
Наталья села в машину, чувствуя, как дрожат руки. Из подъезда выбежала мать:
"А ну стой! Мы еще не договорили!"
"Все, мама. Мы договорили. Навсегда".
"Ах так?! Тогда верни все, что мы в тебя вложили! Все до копейки! Мы тут с отцом подсчитали - институт, репетиторы, квартира, которую тебе снимали..."
"Сколько?" - устало спросила Наталья. "Сколько я вам должна?"
"Два миллиона триста тысяч! И это мы еще скромно посчитали!"
Наталья достала телефон, открыла банковское приложение:
"Хорошо. Я продам машину и квартиру. Отдам вам деньги. И после этого мы будем квиты".
Анна Михайловна осеклась:
"Ты что несешь? Какие деньги? Мы же твои родители!"
"Нет, мама. Вы - кредиторы. Которые держат меня на крючке. Ну так я готова выплатить долг".
"Дура!" - закричала мать. "Неблагодарная дрянь! Да чтоб ты... чтоб тебе..."
"Что, мама? Сдохнуть? Заболеть? Остаться одной?"
"Уезжай!" - из подъезда вышел отец. "Уезжай и забудь сюда дорогу! Ты нам больше не дочь!"
"Хорошо, папа," - спокойно сказала Наталья. "Значит, и вы мне больше не родители".
Она завела машину и тронулась с места, видя в зеркале заднего вида, как мать бьется в истерике на руках у отца.
Прошло три месяца. Наталья полностью погрузилась в работу. Взяла дополнительные дежурства, записалась на курсы повышения квалификации. Только бы не оставаться одной в пустой квартире, где каждая вещь напоминала о родителях.
Телефон она сменила, но иногда все равно приходили сообщения с незнакомых номеров: "Отцу совсем плохо...", "Мы умрем тут одни...", "Доченька, прости..."
Она не отвечала. Не могла. Слишком глубока была рана.
В один из вечеров в дверь позвонили. На пороге стояла соседка родителей:
"Наташенька, я тут продукты твоим купила. Может, завезешь? Они совсем плохи..."
"Нет," - твердо ответила Наталья. "У них есть телефон соцзащиты. Пусть обращаются туда".
"Да как же так? Родители же!"
"Были родителями. Теперь они мне чужие люди".
Соседка покачала головой: "Эх, Наташа, зря ты так. Они же старые уже, больные. Может, помиритесь?"
"Нет, Мария Ивановна. Некоторые раны не заживают".
Вечером она сидела на кухне, механически помешивая остывший чай. На столе лежали документы на гараж - родители все-таки продали его. И квартиру собираются продавать - она узнала от риелтора.
"Ну и пусть," - сказала она сама себе. "Это их жизнь, их выбор".
Но внутри было пусто и больно. Словно вырвали часть души, оставив зияющую дыру. Может, она действительно плохая дочь? Может, надо было терпеть, прощать, подчиняться?
Телефон снова зазвонил - незнакомый номер.
"Наташенька, доченька!" - голос матери дрожал. "Прости нас! Мы были неправы! Вернись!"
Наталья нажала "отбой" и выключила телефон.
Нет, она не вернется. Никогда. Потому что знает - ничего не изменится. Будут новые упреки, новые манипуляции, новые истерики. И так до бесконечности.
Лучше пустота, чем эта бесконечная война. Лучше одиночество, чем вечное чувство вины.
Она врач. Она спасает людей. И это - её выбор. Единственный правильный выбор в её жизни.
А родители... пусть живут как хотят. Без неё. Без её денег. Без её чувства долга.
Просто пусть живут.
