Война идет уже третий год, холод и голод. И совсем слабеет мама, почти не поднимается, лежит на гопчике у русской печи. Она просит: «Сварите хоть мёрзлых капустных листьев!» — и начинает хрипеть. Она умерла! Страшно жить! Тятя тоже умер. Старшие братья на войне, а одного расстреляли в репрессии. Нас трое, и мы остались одни. Я с двумя маленькими братом и сестрой. Кое-как похоронили всем миром родителей. Слезы душат день и ночь, ведь я тоже еще девчонка совсем, немного только постарше. Что делать?! Как прокормить ребятишек, как выжить?! Но я ни за что их не отдам в детдом! Из-за болезни родителей огорода у нас нет. Мы переехали как раз перед войной, и разработать было некому. Кто-то выживал за счет картошки, а у нас шаром покати. Голодовали. Страшно сильно зиму пережить. Сестренка от голода опухает, хочется есть. Братка бежит в лес, каким-то неизвестным способом добывает зайчика, ловит рыбу. Вот сварили, накормили Тоню, и она постепенно приходит в себя. Так с каждым днем начала отходить. А весной саранки копали, такие беленькие, сладкие. Хорошо хоть много рвем лебеду, варим, чуть-чуть мукой приправим. И выживали! Это был самый трудный год, потом разработали немного земли. Руками перекопали, пласты переворачивали вверх корнями. Взяли картошки на семена в долг у родственников. А они ведро-то погнули, чтобы меньше влезло. Мы картошку нарезали на глазки, чтобы семян больше было. И урожай был в тот год хороший. С тех пор и перестали голодовать так сильно.