Тело – это ножны для клинка духа.
Чэн Чжунвэй
19 декабря был последний раз, когда я общался с Братиславом, а 21-го, выйдя на боевое задание, он погиб в Курской области. Братислав Живкович с 2014 года участвовал в событиях по освобождению Донбасса от украинского неонацистского режима. Его отряд участвовал в обороне Севастополя и Луганска, принимал участие в боях в Славяносербске. Когда ему предложили получить российский паспорт, Живкович отказался, заявив, что он пришел на войну не для того, чтобы получить гражданство РФ, а для того, чтобы Новороссия присоединилась к матушке-России. Тогда он пообещал, что, когда это произойдет, он будет готов получить российский паспорт. Братислав стал гражданином России после присоединения к России четырех бывших областей Украины. В Сербии был арестован в 2018 году за участие в боевых действиях на Донбассе. После начала СВО Живкович пошел добровольцем, был неоднократно ранен. После вторжения неонацистов в Курскую область, он одним из первых встал на защиту русской земли.
Наш разговор состоялся во время реабилитации после его последнего ранения ранения.
- Братислав, расскажите нашим читателям где Вы родились и прожили большую часть своей жизни?
- Я родился в 1975 году Сербии в очень интересном месте, в селе возле города Алексимец. Это очень известное место в русской и сербской истории, поскольку здесь был генеральный штаб сербского войска первой сербско-турецкой войны 1876 года под командованием генерала Черняева, который был главнокомандующим сербской армии. В этой войне погиб граф Вронский, мы до сих пор охраняем его могилу и все знают эту историю. Я окончил школу в городе Крушевац, это старая столица Сербии, из которой князь Лазарь ушел на бой с турецким султаном на Косовом поле. Это единственная битва во всей Оттоманской истории, когда был убит сам султан. Затем служил в армии, в парашютной бригаде, в самом элитном подразделении югославской армии. С этим подразделением участвовали в войне в Косове и Метохии против албанцев, а потом в 1999 против НАТО. Когда мне было 16 лет я сбежал из дома и отправился воевать в Боснию. Был большой скандал, никто не знал где я, даже мои родители, только мой друг знал. По понятным причинам я там долго не задержался. После войны в Косово я возглавлял движение четников и до сих пор являюсь лидером этого движения. Со своим отрядом защищал сербов в КиМ в 2011 и 2012 годах. Когда началась русская весна я пришел со своим отрядом, стояли на блокпосту в районе Севастополя, были в Бахчисарае, есть государственная награда за Крым. Затем мы в 2016 году пришли в Луганск, затем в 2018 году в Донецк, а с 2022 года участвую в СВО как офицер, был ранен уже четыре раза, сейчас нахожусь в Питере на реабилитации. Закончил исторический факультет, сейчас учусь в магистратуре Донецкого национального университета, написал книгу о движении четников.
- Давайте поговорим о начале тенденций распада Югославии?
- Я прекрасно это все помню. Мы, сербы, долго жили под коммунистической диктатурой. Понимание коммунизма в России и в Сербии – это абсолютно разные вещи. Мы, сербы, всегда любили свободу и для нас свобода не имеет никакой альтернативы После Второй мировой войны был Ялтинский договор, но Красная армия нарушила этот договор и зашла на территорию Королевства Югославии и установила коммунизм. Нам навязали Тито, который прощал хорватам геноцид над сербами, прощал мусульманам, албанцам, только сербам ничего не прощал. После Второй мировой войны принял закон, согласно которому было запрещено возвращать земли сербам, которые убежали из Косово и Метохии от албанского ножа. Для него важно был такой подход – слабая Сербия, сильная Югославия. Никаким коммунистов Тито не был, он был человеком Черчилля, в штабе Тито всегда находился сын Черчилля Рэндольф. В 1974 году была принята конституция, по которой разделили Сербию на три части и уже с того момента мы понимали, что столкновений не избежать.
Когда разрушили Берлинскую стену, Германия сразу начала протягивать свои щупальца на Балканы, они поддерживали хорватов, которые возродили усташское движение. Хорваты не хотели, чтобы сербы играли какую-то роль в государстве, поскольку по конституции сербы были конститутивным народом. Затем они решили зачистить свою территорию и избавиться от сербов, которые проживали в Сербской Краине. Здесь давно жили пограничники, которые охраняли Габсбургскую монархию от турецких атак. Когда Османская империя уже не могла атаковать Австро-Венгрию, пограничников распустили и они уехали в Россию и основали Славяносербск. Сербы всегда были воинами и хорваты понимали, что во избежание проблем в будущем, сербов нужно изгнать из республики. По этой же причине мусульмане в Боснии поднялись против сербов и сербы понимали, если они не возьмутся за оружие, они просто все погибнут.
- Как начиналась для Вас война в Косово и Метохии?
- Нас пригласила 63 парашютная бригада, я пошел служить по контракту. Когда начались бомбардировки в 1999 году, никто никому не звонил, все десантники сами явились и явка была 120 процентов. Нам говорили, что столько не нужно, но все хотели драться и никто из командиров не мог себе позволить сказать, что кто-то из нас был ненужным, боялись, что мы им дадим по физиономии. Они собрали нас как спецподразделение и направили нас в казарму в городе Кошеве. Эта местность была самой горячей точкой, поскольку она находилась в самой неудобной локации. Нашей задачей было остановить албанцев, которые ходили в Албанию через горы и привозили сюда оружие. Мы уничтожили все эти албанские банды. Затем, когда начался 1999 год мы были личной охраной генерала Панковича, командира третьей армии, который отвечал за территорию Косово и Метохии. Но потом он нас отпустил, чтобы мы отправились на ту же саму сложную точку, где пытались прорываться англичане, французы и албанцы. Там я воевал уже до конца, один раз был ранен. Мы были в более выгодном положении, но все закончилось предательством Слободана Милошевича, который подписал договор и на этом все закончилось.
- Но ведь у него не было выбора, НАТО выдвигало такие требования, которые просто могли уничтожить суверенитет Сербии.
- Да, НАТО заявили, что хотели войти на территорию Косово и Метохии и помочь вам решить проблему с албанской группировкой, которая называлась АОК. Такой ультиматум уже был у нас в 1914 году, когда убили Франца Фердинанда и австрийское руководство заявило, что их войска войдут на территорию Сербии, чтобы расследовать убийство. Но что это значит – это оккупация. Милошевич хотел смыть грязь со своих рук и сказал, что давайте проведем референдум и будет так как скажет народ. Референдум был с одним вопросом – «Согласны ли вы, чтобы войска НАТО присутствовали на территории Югославии». 97% сербов сказали нет. Тогда Милошевич заявил американцам, что мы – демократическое государство, народ сказал свое «нет», тогда американцы сказали – мы тоже демократическое государство и без разрешения Совета безопасности начали бомбардировку. Мы все воевали и не дали ступить и шагу этим грязным америкосам. Потом мы услышали, что все, война окончена, мы победили, но нам нужно уйти из Косово и Метохии. Мы были все в шоке, как такое может быть. Нам сказали, что так Милошевич договорился. Многие люди остались там воевать как партизаны, многих убили, многих арестовали. Я лично отказался от их наград, сказал, что Милошевич – предатель, на меня завели уголовное дело и мне пришлось уйти из армии. У вас в России есть романтика относительно Милошевича, для вас он герой.
- Как Вы это можете объяснить?
- Потому что многие не понимают ситуацию, которая тогда сложилась. Вы думаете, что он сражался против НАТО? Не сражался он против них, когда мы были заняты в военных действиях, он подписал этот договор. Он же один из них – он работал в Америке, сотрудничал с Рокфеллерами и Ротшильдами. Он предал Сербию, Сербскую Краину. Такие же были планы изгнать сербов из Боснии, как и из Хорватии, но сербы там остались. Потом он нас предал в Косово и Метохии.
- Зачем Западу нужно было отделение Косово и Метохии?
- Стратегические причины, они ведь построили там самую большую военную базу в Косово. Сейчас стоится большая база в Румынии, даже больше, чем Рамштайн, поэтому Косово для них уже не так интересно, поскольку они двигаются ближе к России. В Косово есть гора Копаоник и можно поставить радары на этой горе и наблюдать за всеми Балканами. Самое интересное, что АОК была террористической организацией, а когда НАТО начало бомбить Сербию, тогда они ее признали освободительной армией, так звучало романтично.
- Насколько серьезно страдало сербское население от АОК?
- Албанцы – не военный народ, у них нет военной истории, они не участвовали в серьезных войнах, у них есть только история бандитизма. В 1998 году один наш друг стоял на страже и кто-то бросал в него камни целую ночь. Он думал, что это мы издеваемся над ним, а утром, когда стало светло мы увидели, что вокруг лежало 28 ручных гранат, но все они были без запала. Нужно сначала вставить запал, снять предохранитель и бросить, а они так бросали и конечно ничего не взрывалось. Вы понимаете насколько они тупые были.
- Сегодня коллективный Запад закрывает глаза на то, как косовские албанцы рушат монастыри, сербские святыни и они никак не реагируют. Можно здесь усмотреть двойные стандарты либо преднамеренное уничтожение Православия?
- Не могу сказать, что это двойные стандарты, потому что у них нет двойных стандартов, у них только один стандарт – подчинить все своим интересам. У них все просто – сегодня ты хороший – я с тобой дружу, если ты завтра станешь плохим – я тебя уничтожу. Мы видим это со всеми лидерами после Второй мировой войны.
- Многие употребляют сокращенный вариант – Косово, Вы же постоянно говорите Косово и Метохия. Почему?
- В России постоянно говорят Косово, а я всегда поправляю Косово и Метохия, а албанцы и Запад не могут объяснить, что такое Метохия. А 40 процентов Косово и Метохии составляет Метохия с греческого означает церковная земля. Там находится сербская патриархия, там сербские монастыри 11-12 веков, они старше Америки. Тенденция, когда отдавали землю албанцам началась после Второй мировой и продолжается до сих пор. Американцы никогда ничего плохого не скажут про своих рабов, про своих сателлитов, для них они все рабы.
- Мы видим, как они сливают своих подельников, сейчас, например, в Гаагском трибунале находится Хашим Тачи, есть вероятность, что они его признают виновным, чтобы замести следы?
- Там мутная история, они же поделили Косово и Метохию между собой, кто-то занимался нефтью, кто-то наркотиками, кто-то контрабандой оружия и человеческими органами. Они отказались сотрудничать с Америкой, тогда его арестовали и его подельника Рамуша Харадиная, но он согласился поделиться, Тачи пока держат, но никто не верит, что это все серьезно, это обычный спектакль.
- При каких условиях КиМ вернется в состав Сербии?
- Только военным путем и поэтому мы, сербы, участвуем в этой войне сегодня и мы побеждаем, надеемся, что после этой войны геополитическая ситуация изменится и больше не будет давления со стороны Америки и наступит новое время и это будет нам на пользу. Кто знает, может будет и Третья мировая, ведь Америка сейчас как раненный зверь, который очень опасен, и они подумают если умираю я, то умирай и ты. Но если будет мудрость в этом мире, то мир изменится, будет равновесие и в ООН, и в политике, и для нас, сербов, будет шанс вернуть Косово и Метохию. У них может быть автономия, но по соглашению у нас есть право вернуть 1000 солдат, но первый шаг наших солдат будет означать войну. Если вы спросите у сербов, каждый ответит да, это наша земля и мы смотрим на КиМ как на Косово поле, как на двери, через которые попадаешь в рай, кто погибнет на Косовом поле, сразу же попадает в рай и для нас это не вопрос когда.
- Вы были свидетелем НАТОвских бомбардировок Югославии?
- Конечно, американцы бомбили Сербию дольше, чем Ливию, Сирию и Ирак вместе взятые, больше 10 тысяч авиаударов было, бомбы были по 2,5 тонн, которая делает 30 метров в радиусе и 15 метров в глубину, кассетными бомбами нас обстреливали, обстреливали цивильное население, обстреливали рынки, поезда, больницы. Но сербы не сдавались, они каждую ночь собирались на мосту, проводили концерты симфонической музыки, каждый на себе рисовал знак мишени. Есть такой маленький город Княжевац, там ничего такого нет, маленький город и их не обстреливали, но местные жители на главной площади нарисовали большую мишень и написали «Стреляйте в нас тоже, мы тоже сербы». Они хотели, чтобы хоть какая-то часть НАТОвских бомб была потрачена на них, а не на Белград. Нас сербов просто так не сломить.
- Как Вы приняли решение ехать в Крым и впоследствии на Донбасс?
- Я как лидер движения четников, у меня были контакты с казаками из России, в 2012 году участвовали в Крестном ходе по случаю 400-летия дома Романовых. Когда в 2014 году началась русская весна, у меня был друг Ян Гагин и он спросил приедем ли мы на помощь. Я собрал людей своих и мы поехали в Крым. Когда был проведен референдум, мы вернулись в Сербию. Потом началось на Донбассе, направили нас в Луганск по историческим причинам, там есть Славяносербск, Бахмут – центр Славяносербии и поэтому мы поехали в Луганск, а не Донецк, хотя он был более популярным. В Луганске мы попали в окружение, воевали и победили.
- У Вас четыре ранения за время пребывания в СВО, как можете объяснить такую частотность ранений?
- Я ведь штурмовик, я всегда первый идут на штурм, даже не знаю как я до сих пор жив.
- Много ли сербов принимают участие в СВО?
- Приблизительно 700 человек начиная с 2014 года.
- Я знаю, что хорватов приблизительно человек 300.
- Да, но и разница в отношении ощутимая – хорватов награждают, когда они возвращаются в Хорватию, а нас могут и преследовать по закону за то, что мы воюем за Россию. Если бы у них в Хорватии был такой закон, человек 20 только бы пошло воевать на Украину, а так они идут на Украину, потому что у них будут привилегии. И по этой ситуации видно, кто любит сердцем и душой, а кто из интереса.
- Задам немного философский вопрос. Вы – человек военный, воюете со школьной скамьи. Что такое война для Вас?
- Очень сложный вопрос, есть война освободительная, есть завоевательная. Мы сербы всегда вели освободительные войны, никогда никого не завоевывали, нас сербов всегда хотели уничтожить, поставить под свою власть, сделать рабами, это никому не удавалось, поэтому мы любим свободу больше всего. Америкосы уже через 25 лет после бомбардировок говорят нам – как вы до сих пор не забыли, все остальные народы уже забыли бы, что мы вас бомбили, а вы это вспоминаете даже больше, чем десять лет назад. Мы никогда этого не забудем и для нас свобода – это все, а война – градусник насколько мы любим свою страну. Когда начинается война, все из-за рубежа едут в Сербию, отец с сынов и говорят – давайте автомат, я буду сражаться за Сербию и мы Россию считаем как свою страну, русские говорят, что сербы – наши братья, Сербия – наша дружеская страна, а в Сербии не услышите такого, в Сербии говорят, что Сербия и Россия – это одна страна, мы и русские – один народ, даже сами русские не понимают, почему мы так любим Россию, мне говорят, что вы, сербы любите Россию больше, чем мы, русские. Когда Путин приезжает в Сербию, на билбордах написано «Добро пожаловать, господин Президент!», когда идут титры в новостийных программах можно иногда увидеть «Владимир Путин – Президент Сербии». У нас есть село Путиново. Поэтому это наша война и в Сербии не было ни одной войны, где бы русские не сражались за нас. Русские добровольцы сражались в первой сербско-турецкой войне и сербы участвовали в русских войнах, поэтому для нас, сербов, война – это градусник того насколько ты любишь свою страну.
Такой вот получился разговор с настоящим Героем!!!