Иногда молчание громче всех слов. В нем скрыта вся боль, вся невыразимая тяжесть, которую не осилишь словами. А что, если больше не знаешь, кому верить — себе или тем, кто рядом?
Глава 1: Обеденный переполох
— Смотри, куда ставишь свой поднос! — пронзительный голос заставил весь зал столовой обернуться.
Валя, женщина с пышными формами и солидным животом, встала в полный рост, как стена, перегородив проход. Она скрестила руки на животе и уставилась на свою визави с таким выражением, что казалось, ее глаза вот-вот загорятся. Молодая блондиночка, в клетчатом халате, недовольно фыркнула и бросила на нее неприязненный взгляд.
— А ты свое пузо убери! Здесь не для танков! — парировала она, краснея от гнева.
— Танки? Слышь, это у тебя протечка масла, девочка! И вообще, не ори! Ребенка напугаешь! — крикнула Валя, потряхивая рукой с таким раздражением, что ее слова эхом пронеслись по столовой.
Зал замер. Молниеносные взгляды всех присутствующих мигом переключились на эту сцену. Кто-то подавился компотом, кто-то сдержал смех, а атмосферу буквально разрывало от напряжения.
— Все-все, стоп! — прозвучал резкий, но усталый голос. Светлана, медсестра с явными следами бессонных ночей, появилась как гроза, готовая утихомирить бурю. — Валентина Ивановна, Мария, что опять случилось? Зачем весь роддом слушает ваши разборки?
Валя фыркнула, не отвечая, в то время как Маша, поджав губы, продолжила:
— Пусть она за своими ногами следит, — обиженно прошептала она, сжав кулаки.
— Я?! Это она! — выкрикнула Валя, вновь с яростью указывая на свою визави.
Светлана подошла ближе, устало и тихо проговорив:
— Вам что, заняться нечем? Обе на сохранении, а ведете себя, как на рынке! Если хотите, могу вам в палаты принести обед, чтобы не портили друг другу нервы. Тут не место для войны.
Маша смолчала, опустив взгляд в пол, а Валя буркнула что-то себе под нос.
— Все, по палатам! — без дальнейших обсуждений резюмировала медсестра. — Я сама принесу вам ужин.
Глава 2: Тени прошлого
Валя сидела на кровати, крепко сжимая подушку. Каждое слово, которое вырывалось из ее соседки, как нож в сердце. Катя, казалось, не замечала ее состояния, перебирая детские распашонки с таким трепетом, как если бы они были ее единственным сокровищем.
— У нас-то будет мальчик, — продолжала Катя, не прекращая своих манипуляций с вещами, не замечая, как ее слова режут. — Точно папин сын. А ты кого ждешь?
Валя вздохнула, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Не знаю. Лишь бы здоровым был, — ответила она, не поднимая глаз.
Катя пожала плечами, будто не было ничего важнее ее собственного счастья. Она продолжала, будто этот разговор был для нее единственным в мире, снова повторяя все те же слова про «папиного сына», как будто все, что происходило вокруг, не имело значения.
Но Валя уже не слышала ее. Перед глазами стоял лишь один образ — Глеб. Его лицо, в котором она уже не могла найти того человека, которого любила. Его глаза, уставшие и холодные, которые избегали ее взгляда. И тот момент, когда он сказал, что все это не должно было случиться. Как будто его слова не были для нее, а для того, чтобы оправдать его собственное предательство. И она, сжав кулаки, слушала его, но не могла понять, как могла позволить себе это.
Валя сжала подушку еще сильнее, чувствуя, как внутри нее все сжимается. Она не могла плакать. Не могла позволить себе. Но внутри было так больно, так тяжело, что не оставалось сил даже на это.
— Все будет хорошо, — пыталась успокоить себя она. Но голос ее звучал пусто.
Глава 3: Соседство
На следующее утро Валя едва успела выйти в коридор, когда ее взгляд уперся в Машу. Та стояла как каменная статуя, глаза сверкают. Это не встреча. Это столкновение.
— Ты что, не можешь отстать от меня? — Маша буквально выплюнула слова, будто бы ее злость могла убить. И как не попробовать? Злость была видна в каждом ее движении.
— Да мне-то что с тобой? — ответила Валя, но шаг ее был быстрым, она пыталась пройти мимо, но Маша застывает прямо перед ней, не давая пройти. Как тупик. И воздух сжимается, становится тяжелым.
— Думала, я не знаю, как ты на меня жалуешься врачам? — Маша ухмыльнулась, но этот смех был резким, зловещим, будто ножом проводила по душе. Как она наслаждается этим. Как будто этот момент — ее победа. Взгляд Маши был полон презрения, будто все, что происходило между ними, — ее личная игра.
Валя сдерживала себя изо всех сил, но внутри буря поднялась с новой силой.
— Ты с ума сошла, что ли? Не прикидывайся тут, — попыталась она отмахнуться.
Маша не успокоилась. Она подошла еще ближе, словно не замечая чужого пространства.
— Да ладно, не строй из себя святую. Все знают, что ты не переживаешь из-за ребенка, а из-за Глеба! — выпалила Маша, будто пытаясь ткнуть в больное место.
Валя замерла. Как будто все вокруг остановилось. Чужие слова разрывали ее изнутри, а воздух становился тяжелым.
— Не смей произносить его имя, — ее голос был холодным, но с каждым словом в нем чувствовалась растущая ярость.
Маша же не отступала. Ее глаза вспыхнули, и она подошла еще ближе, до того момента, когда их тела почти соприкасались.
— А что? Ты еще надеешься, что он вернется к тебе? Молишься на него, да? Это ведь мой муж, а не твой, — слова Маши были полны насмешки, и каждый ее жест подталкивал Валю к краю.
Глава 4: Воды
После того яростного конфликта Валя решила, что больше не выйдет из палаты. Закроется от всех. Подумает. Остынет. Переварит все, что случилось. Но вот третий день — и ее план рассыпается.
— Помогите! Кто-нибудь! — раздался крик, резкий и пронзающий, как удар в живот.
Валя подскочила на кровати, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она быстро вскочила, буквально подбежала к двери. В коридоре стояла Маша, согнувшись пополам, лицо ее было искажено страхом, а глаза... глаза будто просили помощи, как у ребенка.
— У меня... воды... — едва выдохнула она, голос трескался, словно каждый вдох давался с болью.
Валя на мгновение застыла. Все, что было между ними, все, что она чувствовала за последние дни, — просто исчезло. Страх, боль, злость, как туман, растворились. Только один момент остался. Маша. Она была здесь, сейчас, и она просила помощи.
Валя резко повернулась и побежала к кнопке вызова.
— Потерпи! Врачи идут! — крикнула она, чувствуя, как дрожит ее голос. Но вот все вокруг кажется чужим и нереальным, пока ее ноги несут ее к двери операционной.
Когда Машу увезли в операционную, Валя осталась стоять у двери. Она не могла двинуться. Не понимала, что с ней происходит. Все было как будто не по-настоящему, словно она наблюдала со стороны. Вся злость, вся агрессия, вся эта ядовитая ненависть, что она чувствовала еще минуту назад, расползлись, как дым, исчезли. Оставив за собой только пустоту. Пустоту, которая заполнила грудь, сжалась в горле, не давая дышать. Все внутри будто обрушилось. Было холодно. Очень холодно.
Она еще долго стояла, не двигаясь, слушая, как затихают шаги медсестер и врачей. В голове не укладывалось, что только что произошло. Но сердце ощущало что-то странное, что-то, что она не могла объяснить.
Глава 5: Последний звонок
Через три дня после кесарева сечения Маша все так же сидела у окна, сжимая в руках телефон. В ее взгляде не было жизни, только пустота.
— Ну где ты? — прошептала она, и голос ее дрожал, словно последние силы ускользали.
Валя остановилась у дверей палаты, замерев. Она внимательно посмотрела на Машу, которая не поднимала глаз.
— Он... придет? — Маша спросила так тихо, что казалось, этот вопрос не был адресован никому конкретно, а просто вырвался из нее, как последний крик отчаяния.
Валя молча сделала шаг в сторону. Ее ответ был уже известен, но она не могла произнести его вслух. Глеба не будет. Все давно решено.