Николай Фешин не оставил нам портрета своего друга, с которым он учился в Казанской художественной школе, в Академии Художеств Практически во всех публикациях о Фешине, присутствует упоминание о его поездке в Сибирь. В своих автобиографических заметках, Фешин так описал это путешествие: «В 1904 г., находясь в Петербурге, я подружился с Н. Ижицким (инженером-геологом), который, занимаясь геолого-разведочными работами, провёл несколько лет в Сибири и, очарованный её красотой, уговорил меня и одного моего товарища, художника Мазина, поехать с ним в Сибирь (по Енисею)».
Почему-то никто из исследователей жизни и творчества Фешина не озадачился тем, чтобы выяснить кем был этот человек. В связи с чем, пришлось выяснить кем был и чем занимался инженер и друг Фешина.
Николай Леонович Ижицкий родился 1 мая 1863 г. в семье потомственного дворянина, отставного поручика Люблинского пехотного полка Леона Иосифовича Ижицкого.
Он был младшим в семье, брат Лев был старше его на 4 года. В 1879 г. Николай закончил Кишиневскую прогимназию, а в 1884 г. получил аттестат зрелости.
Брат, поступивший в Киевский университет Святого Владимира, после окончания первого курса в 1881 г. перевелся в Императорский Санкт-Петербургский Университет на физико-математический факультет.
Николай 17 июля 1884 г. подает прошение в Петербургский Университет о зачислении его на тот же факультет, где учится брат. Однако, как оказалось, это был лишь запасной вариант на случай, если его не примут в Санкт-Петербургский Горный институт, в котором в этот же день он просит допустить его к проверочным экзаменам и который оканчивает в 1889 г. получив звание горного инженера.
После учебы его командируют в распоряжение директора горного Комитета для занятий геологическими исследованиями вначале в средне-Сибирской области, затем в Енисейском золотоносном районе.
С 1896 по 1900 г. Ижицкий проживал по адресу Петербургская сторона, Большой проспект, дом 82, квартира 4. Затем, до 1908 г. снимал жилье в доходном доме на улице Церковная, 25 (ныне ул. Блохина, 25), согласно данным адресно-справочной книге «Весь Петербург».
Дом был построен в 1898 - 1899 гг. (арх. С. А. Баранкеев). В доме, кроме Ижицкого проживали – Бок Э. К. - капитан Главного Штаба, Чичерина А. Н. - вдова генерал-майора, сестры Бутаковы, дочери генерал-майора, Конаржевский К. Г. - научный сотрудник, семья статского советника Бардовского – инспектора классов патриотических институтов, семья полковника Бушена Д. Д. и т. д. Как видим, жильцы престижного дома были достаточно состоятельные. Сам Николай Леонович по данным «Очерков по истории геологических знаний» с 1904 г. числится помощником начальника Минусинской геологической партии с окладом в 3 000 руб. в месяц.
Геолог Ижицкий слыл достаточно известной фигурой в кругах золотодобытчиков, свидетельством чему является упоминание о нем в мемуарах книгоиздателя М. В. Сабашникова.
Будучи в 1902 г. в командировке в Сибири, где по притокам Амура располагались принадлежавшие Сабашниковым золотодобывающие компании, он записал: «Четвертым в купе был долговязый господин, по виду и, особенно, по манерам и по говору очень напоминавший мне Ижицкого, но в неприятную сторону».
Насколько описание Ижицкого соответствовало действительности, можно сопоставить по студенческой фотографии из личного дела – заметно, что Ижицкий был высок и худощав. Кроме того, все отмечали его характерное южнорусское произношение.
С Ижицким тесно общался Мазин Константин Иванович, друг Фешина по Казанской Художественной школе (КХШ) и Академии художеств (АХ), который и познакомил их.
Родившись в Астрахани в семье государственного крестьянина 25 февраля 1874 г., Мазин имел старшего брата Михаила - 1860 г. рождения, младшего брата Федора - 1876 г. и сестру Ольгу 1870 г. рождения.
В 1883 г. Константин поступает в приготовительный класс Астраханской гимназии. Учась ни шатко, ни валко он пробыл по два года во втором, третьем и четвертом классах.
В 1894 году, согласно прошению отца, был уволен из гимназии с «достаточными» знаниями по основным предметам, но с «посредственной» (2) оценкой по математике и латыни, решив посвятить себя искусству.
Еще учась в гимназии, он начал посещать занятия по живописи у Павла Власова, художника, педагога, выпускника Петербургской Академии художеств, который стремился не только дать своим питомцам основы академических знаний, но и привить любовь к работе с натуры. Вместе с ним в студии учились Б. Кустодиев, И. Горюшкин-Сорокопудов, А. Вахрамеев.
В 1895 г. Мазин готовится к поступлению в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, однако в связи с открытием в Казани художественного училища определяется в него.
Проучившись 4 года, Константин Мазин по ходатайству педсовета КХШ был зачислен вольнослушателем Высшего Художественного училища Петербургской Академии художеств в сентябре 1899 г.
Фешина с ним связывала давняя дружба по Казанской Художественной школе, о которой он вспоминал в своей автобиографии: «Вначале я жил с двумя товарищами — Беньковым и Мазиным — в одной комнате старого заброшенного дома в очень неприглядном районе, где люди боязливо оглядывались, проходя через него ночью. Комната была длинной, неприветливой, с обветшалым полом. Мы жили на хлебе, воде и молоке. К счастью, мы только ночевали здесь, пропадая все время в школе». Будучи старше Фешина на 7 лет, Мазин долгое время оставался для него старшим товарищем, в котором Фешин интуитивно стремился найти более опытного и авторитетного человека, способного заменить ему отсутствие отца во время учебы в КХШ.
Мазин познакомился с Ижицким в 1902 году, возможно, в доме однокурсницы Мазина – Татьяны Карпинской, дочери директора Геологической Комитета. Тем-более они жили рядом с Академией Художеств в “Доме академиков” на Васильевском - ныне наб. Лейтенанта Шмидта №1.
Даже внешне они походили друг на друга. Одинаково одухотворенные лица, лишь строгий галстук выдает технический характер инженера-геолога Ижицкого, а бант - художественную натуру Мазина. Видимо в Мазине Ижицкий видел свое отражение, но на 10 лет моложе.
Так вот, 1 мая 1902 г. Константина Мазин подает в Совет высшего художественного училища прошение: «Ввиду представившегося случае ехать мне при экспедиции инженера-геолога Ижицкого в Сибирь вовнутрь Енисейской области. Я как пейзажист, заинтересованный этой экскурсией, честь имею покорнейше просить Совет высшего художественного училища дать мне переэкзаменовку во время будущего года практическими чертежами или устно. Я прошу Совет по той причине, что не могу вовремя приехать к осени так как экспедиция возвращается обратно в конце сентября месяца, а мне одному раньше невозможно возвратиться так как расстояние от города Енисейска будет равняться около пятистам верстам и без всякой дороги».
Разрешение было получено и 10 мая Мазин из Астрахани просит канцелярию Академии Художеств выслать ему отпускное свидетельство.
По всей видимости Фешин все-же принял участие в экспедиции, потому что рассказал об этом писателю Фрэнку Уотерсу: «Почти тридцать лет назад я сопровождал геолога в дальней поездке вверх по Енисею в Сибирь. Наконец мы добрались до золотого рудника, разрабатываемого ссыльными заключенными. Геолога, конечно, интересовал процесс, с помощью которого золотые залежи извлекались из неглубоких русел рек. Но Фешин был поражен великолепными дикими монгольскими лошадьми, которые были главным развлечением мужчин».
Фешин подтверждает, что был с геологом, поэтому предположение об участии Фешина в этом путешествии основано на том факте, что после 1902 г. Ижицкий в экспедиции не выезжал.
Вероятнее всего, что в 1902 г. Ижицкий выехал из Питера ранее, чтобы решить организационные вопросы экспедиции - нанять сезонных работников, закупить провиант и т. д., а Мазин, добравшись из Астрахани до Казани, поездом вместе с Фешиным прибыли в Красноярск. Отсюда они все вместе отправились вниз по Енисею на лодках через Енисейск до Усть-Пита. И потом уже на лошадях к выделенным для изучения квадратам.
Вот описание проделанного маршрута самим Ижицким в отчете об экспедиции: «Продолжая геологическую съемку в 1902 году в Северно-Енисейском горном округе, я исследовал р. Тис, от ее вершины до устья р. Енисей, от с. Назимово до дер. Колмогоры (ныне Колмогорово), р. Вятка от устья до вершины, и Ново-Нифантьевскую дорогу от зимовья Нижние Лендахи до южного окончания».
Какие эскизы привезли Мазин с Фешиным из этой поездки мы не знаем, но экспедиция впечатлила их несомненно: «Эти дни, проведенные среди первозданной красоты Сибири, остались одними из наиболее запоминающихся и счастливейших в моей жизни».
Благодаря щепетильности Мазина в вопросах, связанных с обучением в АХ, в его личном деле сохранилось подтверждение, о его вторичном выезде на длительное время во время каникул: «Честь имею покорнейше просить Совет Профессоров разрешить мне отпуск до ноября месяца сего года, для собирания этюдов», написал он 19 сентября 1904 г. в своем прошении.
По словам В. Боброва, летом 1904 г. Фешин, со своим «ближайшим другом» К. И. Мазиным, приезжали в с. Мстера, Владимирской губернии на этюды.
Вот как вспоминал Ф. А. Модоров то время: «Будучи мальчиками, учениками иконописной школы, нам было тогда по 13–14 лет, мы увидели двух студентов Академии художеств, приехавших в Мстеру Владимирской губернии. Один был среднего роста, блондин, худой, в черной рубашке-косоворотке, русских сапогах в заправку, на голове форменная фуражка, а через плечо на ремешке висел кожаный портсигар. Это и был ученик Репина – Николай Фешин. Другой, высокого роста, очень тонкий, в очках и более разговорчивый –пейзажист, ученик А. А. Киселева – Константин Мазин».
В это время Мазин готовился к своей дипломной работе «Начало весны» и писал этюды. Его неудовлетворенность выполненными работами могла стать причиной вторичной поездки в сибирские дали, которые впечатлили его в 1902 г.
Вероятно, и этот раз он ездил с Фешиным. В подтверждение этой гипотезы свидетельствует факт, что начиная с конца октября 1904 г. по декабрь 1905 г. журнал «Шут» печатает большую серию рисунков Фешина, имеющих одинаковую манеру исполнения и концептуально выдержанных в едином ключе, на которых представлены сибирские жанровые сценки.
Еще одним косвенным доказательством состоявшейся поездки является то, что Фешин в январе 1904 г. получил за эскиз первую премию от Академии Художеств в размере 100 руб., а уже в ноябре того же года ему выдано, по его прошению 15 руб. – поиздержался…
Эта поездка состоялась, уже без участия Ижицкого, во-первых из-за войны с Японией отсутствовало финансирование экспедиционной деятельности, а во-вторых из-за болезни, Ижицкий не мог физически выехать в 1904 г. с ними, о чем имеется свидетельство из Мойнакского Грязелечебного и лиманного заведения в г. Евпатория: «… он пользуется у нас от одержимой им болезни острого воспаления легких и плевры, осложненного сильной интеркостальной невралгией, и что его болезнь требует продолжительного лечения …вплоть до ноября месяца сего года.»
Поездка 1902 г. с Фешиным и Мазиным была последней экспедицией Ижицкого. Однако по 1906 г. включительно, приказом по Горному ведомству его включают в состав геологических партий, но из-за отсутствия финансирования экспедиционной деятельности, он, как и другие геологи, занимается обработкой ранее собранных материалов.
С января 1907 года Ижицкий вынужден отказаться и от этой деятельности из-за ухудшившегося состояния здоровья. Закончить обработку собранных им геологических данных доверили его последователю - Стальнову. В конце концов, с 1 января 1908 г. его увольняют по 182 статье, согласно которой, «инженеры, не исполняющие технические обязанности в течение года, подлежат увольнению от службы».
В этом же году он уезжает в родовое имение – хутор Ижицкий, Симферопольского уезда, женится на девице Агрипине Сафроновне на 21 год моложе его и в течение 12 лет занимается хозяйством, некоторое время исполняя обязанности директора Карасубазарского Общества Взаимного кредита (ныне г. Белогорск).
Его брат - статский советник Лев Леонович Ижицкий, окончив Императорский Петроградский Университет в 1887 г., работал преподавателем алгебры реального училища г. Ромны, Полтавской губернии, а с 1890 г. подрабатывая еще и в женской гимназии ни много ни мало -14 лет.
Дослужившись в 1909 г. до исполняющего обязанности инспектора, он через два года также уезжает в «родовое имение» и занимается хозяйством, о чем свидетельствует выданная ему в 1917 г. ссуда Бессорабско-Таврического земельного Банка.
О нем сохранились воспоминания Тимошенко Степан Прокофьевича: «В старших классах главными предметами были алгебра, геометрия, а потом тригонометрия. Этот предмет преподавал нам Лев Леонович Ижицкий, человек нервный, но преподаватель прекрасный. Мне казалось, что он ко мне придирается, что он старается показать, что я в математике не так уж хорош. Я должен быть благодарен Ижицкому, что, повысив требования ко мне, он в конце концов пробудил во мне интерес к математике.»
По Николаю Ижицкому удалось выяснить, что в ноябре 1920 г. он с женой эвакуируются с отступающими войсками барона Врангеля из г. Керчи и, в середине декабря прибывают в Королевство сербов, хорватов и словенцев («Королевство Югославия»).
На этом повествование об инженере-геологе Николае Ижицком заканчивается. Больше данных о нем пока найти не удалось.