У многих этот город ассоциируется с сагой "Сумерки" - мол, что это город, где живут Вольтури. Но... съёмки фильма с Кристен Стюарт и Робертом Паттисоном-то проходили в Монтепульчано. Там мы с вами тоже побываем, но... когда у меня руки дойдут. Буквально.
Да, мне тут попались во френдленте у одного итальянца улочки Вольтерры, украшенные к Рождеству. Господи, Боже ты мой... Как я это все люблю!..
И я подумала: почему нет? Мы с вами уже были на днях в Ливадии... отчего бы не отвлечься от зимы, которая ещё будет долго, не погреться под ласковым сентябрьским итальянским солнцем?..
Звучит как насмешка, но... вспоминаю один хороший текст Воденникова на эту тему:
"И вдруг я вспомнил один рассказ Бунина. Там старуха вспоминает, как в июне 1914 года ее, тот, давнишний, уже истлевший для нее жених гостил у ее родителей в имении. Пятнадцатого июня убили в Сараеве Фердинанда. А утром шестнадцатого привезли с почты газеты. «Отец вышел из кабинета с московской вечерней газетой в руках в столовую, где он, мама и я еще сидели за чайным столом, и сказал: — Ну, друзья мои, война! В Сараеве убит австрийский кронпринц. Это война!»
Так и было. На Петров день молодой человек был объявлен ее женихом, а 19 июля Германия объявила России, что мир закончился.
Вы помните? Ну, конечно, вы всё помните.
«— Как блестят глаза, — сказал он. — Тебе не холодно? Воздух совсем зимний. Если меня убьют, ты все-таки не сразу забудешь меня? Я подумала: «А вдруг правда убьют? и неужели я все-таки забуду его в какой-то короткий срок — ведь все в конце концов забывается?» И поспешно ответила, испугавшись своей мысли: — Не говори так! Я не переживу твоей смерти! Он, помолчав, медленно выговорил: — Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне. Я горько заплакала…».
Впрочем, это всё жалостливые описания. Чушь и дребедень. Ничего не запасали тогда эти люди в своих бункерах, да и не надо было. Ибо бункеров никаких не было. Война была горячая, бомбы были не атомные. Убили мальчика через месяц, в Галиции. Ну а потом началась революция.
Что-то кричали ей, этой чистой барышне, вслед торговки, издевались. Что-то продавала она сама на базарах, жила в холоде и напряжении, как голодная мышь. Однажды, торгуя на углу Арбата и рынка, встретила пожилого военного. Потом с ним уехала в Екатеринодар.
А потом эмиграция. И прошло с тех пор целых тридцать лет.
И вот вспоминает эта женщина всё, что с ней было: и смерть мужа по пути в Турцию от тифа, и девочку, дочку племянника мужа и его жены, которую потом оставили этой женщине на воспитание. Оставили и сгинули. Уехав в Крым, к Врангелю ( ну и где их теперь могила?).
А еще вспоминает она, как долго они потом жили в Константинополе, и как она зарабатывала на себя и на девочку самым тяжелым и черным трудом. И их скитания тоже вспоминает – по Болгарии, по Сербии, по Чехии. Жили они, кстати, и в Париже, и даже в Ницце.
О, этот Юг, о, эта Ницца!..
О, как их блеск меня тревожит!
Жизнь, как подстреленная птица,
Подняться хочет — и не может…
Нет ни полета, ни размаху —
Висят поломанные крылья,
И вся она, прижавшись к праху,
Дрожит от боли и бессилья…
Ну а потом девочка выросла и забыла свою непонятно на какой троюрдной воде замешенную тетку. И служила в шоколадном магазине, и своими холеными пальчиками заворачивала коробки с горьким, как жизнь, шоколадом в атласную бумагу и завязывала их золотыми, яркими, как тот прощальный вечер, шнурочками. И не помнила ни про какого Тютчева, которого я тут самовластно процитировал.
А непонятная, неродная и не любимая, в сущности, никогда тетка живет теперь в той же Ницце. Трепещет, как эта тютчевская птица, прижавшись к праху. И спрашивает себя: «Вот была я в двенадцатом году в Ницце — и могла ли думать в те счастливые дни, чем некогда станет она для меня!»
И отвечает сама себе, вспоминая ту холодную осень, так похожую на эту нашу холодную долгую затяжную весну: « …Так и пережила я его смерть, опрометчиво сказав когда-то, что я не переживу ее. Но, вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. Ужели он был когда-то? Все-таки был. И это все, что было в моей жизни — остальное ненужный сон. И я верю, горячо верю: где-то там он ждет меня — с той же любовью и молодостью, как в тот вечер. «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне…» Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду».
Я, когда был маленьким, писал слово «будущее» неправильно. Я писал его через «ю». «Будующее».
И теперь вижу в этом глубокий английский смысл. Будущее – это там, где будешь ты. Ты. «You». Без «буду-you-щего» смысла нет.
Ни чашки без тебя не поют, ни рис в бомбоубежище не варится, ни сладости в горло не лезут. Вот такой вот личный список пожаров.
…Кстати.
А вы были когда-нибудь в Ницце?"
Дмитрий Воденников
Вот я в Ницце не была, но... почему бы не пофантазировать? А пока... съездим туда, где была, что-то знаю о местах, о которых пишу и...
Вольтерра - главный мой тосканский город. Потому что первый. Родители умилялись, глядя на меня, т.к. они в своём первом городе в Тоскане тоже всем восхищались. Второй город тоже производит сильное впечатление. А уже какой-нибудь десятый как-то... не то. И все башни Сан-Джиминьяно уже не могут вызывать того детского восторга, который "радость познания". Ну, это как со днями рождения. Первые десять очень бодрят, а после тринадцатого уже не так эмоционально всё воспринимается (допускаю, что только мне всё надоедает, а у вас, товарищи, всё иначе... не буду спорить!).
В общем, хватит болтать - заканчиваем завтракать, закрываем ставни дома (о милая сердцу Пундарика в лесах близ селения Рипарбелла!.. да будет благословен этот край...).
Да, у нас, конечно, на городких окраинах тоже двери не закрывают, но... когда уезжают - закрывают. А в Италии и Швейцарии и смысла-то нет... двери стеклянно-деревянные... грабителя не остановят. Поэтому - просто закрываешь дверь, похожую на межкомнатную, садишься в автомобиль и... едешь, чтобы подняться на холмы, наполненные золотом этрусков... напоминаю, что они жили в Тоскане и... сама Тоскана и означает - землю Этрусков:
Город Вольтерра расположен на вершине высокого холма, в пятидесяти км к юго-востоку от Пизы и примерно на таком же расстоянии к юго-западу от Флоренции. Вольтерра находится на автомобильной дороге SR68, близ города — конечная станция железнодорожной ветки от Чечины, в той Чечине мы раз были на вокзале, видели на станции бумажное расписание, слушали оглушительную тишину, а потом узнали на местной ферме, где было небольшое кафе при гостинице, что поезд ходит лишь дважды в день - детей в школу возит... без машины Яндекс-карты предлагали добираться до Вольтерры четыре с половиной часа. Подождать поезд, да...
При вторжении в Италию Ганнибала (Вторая Пуническая война) жители Вольтерры выступили на стороне Рима. Во время войн сулланцев и марианцев им было предоставлено римское гражданство. Не баран чихнул!..
В ходе Союзнической войны 91—88 годов до нашей эры (широко зеваем!) город принял сторону италиков, за что был осаждён и разграблен Луцием Корнелием Суллой. Суровый был товарищ... А пограбить было, что... в витринах тут всюду выставлено золото этрусков:
Несмотря на упадок ряда рудников, окружавших город, Средние века Вольтерра пережила неплохо (золото этрусков помогло, да?). Городу покровительствовали лангобарды, и на время он даже стал столицей их государства. Управление в средневековой Вольтерре находилось в руках епископов, зачастую конфликтовавших с растущим «средним классом», а с XII века город управлялся гражданами как свободная коммуна (почему-то на ум наш особенный Великий Новгород приходит...). Но золото тут... загляденье. Уж на что я, вроде, к нему ровно дышу:
Долгое время Вольтерра отстаивала независимость от флорентийцев (сепаратисты?!), принимая участие в многочисленных конфликтах между гвельфами и гибеллинами (мы, в Москве, поддерживаем гиббелинов, если что! - достаточно взглянуть на зубцы Кремля). В 1361 году город всё-таки перешёл к роду Медичи и с той поры разделял политическую судьбу Флоренции. В общем, это было начало конца (говорю с интонациями Леонида Каневского сейчас). Ни чем хорошим это не закончилось...
Завоевав Вольтерру, флорентийцы довольствовались ежегодным налогом и правом назначать главу местной полиции, но это продолжалось лишь до «квасцового дела», а именно - конфликта вокруг квасцового месторождения на городских землях, которое стремился прибрать к рукам сам Лоренцо Медичи (не абы кто!). Вот конкретно в данной ситуации Лоренцо Великолепный лучом света не был. Не был.
После робких и возмущённых выступлений горожан Вольтерра была осаждена флорентийцами, после месячной осады разграблена, а четыре десятка именитых горожан были казнены. Вольтерра перешла в полное владение Флорентийской республики, а все вольности были упразднены:
Начиная с 1400-х годов (это было давно-о-о!) вновь начали разрабатываться рудники, закрытые с римских времён... горняцкое дело вошло в гору. Вольтерра стала ведущим европейским центром по добыче и обработке алебастра, славясь этим ремеслом и по сей день: я не сильна в итальянской, но надо быть совсем тупоголовой, чтобы не прочитать, что это городской кооператив артели алебастра:
Да, можно я не буду писать восторги по-поводу баптистерия... пока я не прониклась культурой баптистериев - они для меня все круглые или гранёные, напоминают пиксиду (это древнегреческая банка для хранения косметики). Но я честно во все заходила, ходила кругами, цокала языком... храм в Вольтерре (см. фотографии выше) мне понравился больше...
Да, но я, как обычно, грубо и глупо забегаю вперёд, а мы ещё в городе так-то... бродим по верху холма, любуемся красотой каменных улочек, наслаждаемся прохладой, которые умеют хранить средневековые города в жаркий осенний день:
На въезде в город всем замечают Арочные ворота (Porta all′Arco) с тремя базальтовыми головами, скорее всего олицетворящими этрусских или древнеримских богов, но не забывайте, что есть ещё Каменные ворота (Porta a Selci), Ворота Марколи (Porta Marcoli), Ворота святого Феликса (Porta San Felice). Поэтому мы просто выходили в ворота, входили обратно...
Помню, что мы обедали в таверне с каменными полами (я потом у себя в квартире такие запросила у родителей!) с зелёными деревянными стульями и столами, с традиционными скатертями в красно-белую клетку. Не помню, что ели (было много впечатлений - вилку бы мимо рта не пронести, и уже молодец!), но помню, что отец брал карпаччо... раз город вампиров. А я, кажется, тогда ничего не хотела с кровью, хотя в тринадцатом году, в Вероне для себя мясо с кровью открыла и... поняла, что это самая вкусная еда. В Иркутске часто и невкусно и... как-то некомфортно мне такое есть. А в Италии я научилась безоговорочно доверять жизни... в Иркутске тоже доверяю, но не теряю головы, да. Впрочем, я здесь на службе, а не в отпуске так-то...
Потом мы в знойный полдень гуляли по археологическому парку, смотрели старый амфитеатр, а, устав, я переключалась на изучение витрин, афиш - мелкой и суетной нашей жизни:
Иногда я тупо сидела на каком-нибудь спуске. Скамейки не в средневековых городах как-то не популярны... видимо, там просто до возраста, когда нужны скамейки, люди не доживали, да?:)
Да, надо же показать площадь деи-Приори. Люди, которые сидели во дворце со знакомыми по многим фильмам формами, назывались приорами...
Готический дворец городского совета (Palazzo dei Priori), построенный в 1208—1257 годах, старейший в Тоскане. По его образцу уже строился флорентийский Палаццо Веккьо, но его больше знают и узнают, конечно...
да, прежде, чем выезжать на площадь, надо спешиться и привязать лошадь. Всё для этого есть у меня. Кроме лошади:
Хотела отдельно остановиться на углу улицы и полюбоваться статуей Девы Марии в нефе, оформленном раковинами. Подобное оформление наводит на мысль об Архангельском соборе на Красной площади. Помните, там тоже есть раковины под карнизом? Архангельский собор на Красной площади построен в стиле Ренессанс:
Ну и под конец просто уходящая куда-то в чрево двора, до конца которой я никогда в жизни не дойду - просто потому, что вряд ли когда-нибудь снова окажусь в Вольтерре (в этой фразе нет горечи, которую так любит выискивать дотошный читатель, ибо в мире ещё множество прекрасных городов... есть, куда съездить, куда вернуться...):
-То была встреча двух шляп, - назвали это фото мои друзья:
И покажу любимую витринку с кабаном. Если что - кабан - символ региона Тоскана:
Мы потом нашли свою любимую версию: особенно родители, ибо они свинки по восточному календарю (мои интеллектуальные друзья взвыли бы здесь и дружно закатили глаза):
Видя такие знаки, мысленно начинаю напевать одну из любимейших песен своей тихой бардовской юности:
Твой олень, незнакомый странник, мне приснился сегодня ночью,
Он стоял на речном обрыве и смотрел в бегучую воду,
Я ему помешать не смела, даже если б с обрыва прыгнул,
Я его не остерегла бы, только плакала, глядя вслед...
Екатерина Ачилова
А ещё мне немножко хочется плакать, когда я вижу холмы... и неважно, в селе Алужина, в Усть-Орде, в Тоскане... в такие минуты я немножко становлюсь мудрее, старше и лучше себя повседневной, ибо понимаю, что Родина у человека не одна Россия-матушка, а вся наша голубая и прекрасная планета Земля, - как завещал нам Юрий Гагарин. И когда больше станет умных, образованных и добрых людей, то... и космос нам покорится. Но это будет не на моём веку, к сожалению:
Иногда ты смотришь со стены, в просветы меж домов, видишь холмы Тосканы, раскинувшиеся там привольно, широко, так необъятно и прекрасно, что сердце замирает. И даже такой суховатый любитель архитектуры, а не природы, как я, вдруг замирает и... ну, в общем, хочется что-то про поля здесь:
Не сравнивай: живущий несравним.
С каким-то ласковым испугом
Я согласился с равенством равнин,
И неба круг мне был недугом.
Я обращался к воздуху-слуге,
Ждал от него услуги или вести,
И собирался в путь, и плавал по дуге
Неначинающихся путешествий...
Где больше неба мне - там я бродить готов,
И ясная тоска меня не отпускает
От молодых ещё воронежских холмов
К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане.
Осип Мандельштам
Иногда ты просто зависаешь на минуты, боясь, как бы они не обернулись часами, ибо ты очарован, ты заворожён, ты потерял счёт времени, как тот наивный странник, заснувший в холме, окружённый феями, призраками, а наутро ты выходишь, а все умерли, умерли, умерли, т.к. прошло сто лет, никто тебя и не знает, не помнит...