-Девочки, шестого января к нам приезжают Татьяна Юревич и ее дочка Юлия Юревич, с лирическим концертом к Рождеству, - прочитала я мельком сообщение в волонтерской группе.
Прочитала - и подумала: не пойду. Не потому, что не люблю концерты. Люблю, конечно. Просто сейчас сложилась какая-то такая парадоксальная ситуация, при которой лично мне лирические концерты и трогательные стихи очень вредят.
Вообще-то, в нормальной жизни, хорошая лирика не может навредить. Лирика нужна, чтобы поддерживать в человеке человеческое. Чтобы периодически снимать с него, с этого человека, налипшую коросту бесчувственности. Чтобы добраться до сердца и заставить его немножко заболеть: заболеть живительной болью, которая вынудит сердце биться трепетнее.
Всё так. Но что делать, когда нужно, чтобы на неизлечимо израненном сердце наросла хоть какая-нибудь, хлипенькая и тонюсенькая, корочка? Жить с открытым кровоточащим сердцем не представляется возможным, это медицинский факт. И вылечить его в моем случае прямо сейчас никак нельзя. Остается только наращивать ту самую корочку, с которой борется лирика…
Не пойду, на автомате отмахнулась я от объявления и уже почти о нем забыла, как вдруг в волонтерскую группу прилетело дополнение к объявлению.
Татьяна Юревич - мама бойца с позывным Август.
Я это прочитала и поняла, что не смогу не пойти на концерт. Не хочу, тяжело - но идти надо. Мама воюющего бойца дает концерт для волонтеров в благодарность за помощь ее сыну. Нельзя не идти, конечно…
…Татьяна Юревич - молодая, невероятно красивая, яркая женщина. Мама четверых детей, к слову. Которая к тому же воспитывает их одна. Словом, ей непросто.
Татьяна мастерски поет разножанровые песни. Танцует она тоже мастерски (чего стоит один ее танец с саблями). Но главное, на мой взгляд, в Татьяне не это. Главное - это ее свет, ее лучезарная улыбка. Причем я прекрасно понимаю, какова цена этой улыбки. Какова цена этого излучаемого для публики света. Эта цена - безмерно велика…
-Мой сын прямо сегодня ушел на боевое задание, - говорит Татьяна. - А мы с дочерью стараемся, как можем, поддерживать его - и тех, кто ему помогает…
…Татьяна пела, ее дочка Юля играла на флейте, а я сидела и, если честно, думала только об одном.
Господи, пронеси мимо них эту чашу… Пускай Август вернется домой. Только пусть вернётся. Вернётся…
На концерте, кстати говоря, был один из тех бойцов, кому мы регулярно помогали по-волонтерски. Боец по имени Ислам, который осенью 2024-го получил тяжелейшие ранения на фронте. Ислам потерял ногу, а также ослеп на один глаз в результате ранения. Всю осень он лежал в госпитале - и вот недавно только, потихонечку, начал осваивать свой протез и немножко ходить.
Ислам - здоровенный молодой мужик - выглядел безмерно усталым. Такой вот молодой старик… Весь поседевший, осунувшийся. На его лице, в его движениях был сосредоточен, как мне показалось, весь ужас войны. Покалеченный войной солдат - это и есть один из ликов войны. Такой, какая она есть на самом деле.
-Здоровья вам - и большое спасибо за всё, - а что я еще могла сказать человеку, который прошел через ад - и вышел оттуда живым?
А Татьяне с дочкой я ничего не сказала. Да и ни к чему им моя постная физиономия. Не нужно им знание о моем пути и пути моего бойца. Не нужны матери эти лишние бессонные часы (думаю, у Татьяны их и так без счёта, пока сын воюет).
Я просто сегодня в храме обязательно буду молиться за Воина Антона - бойца с позывным Август. Молиться, чтобы он вернулся домой, целым и невредимым, с Победой. И пускай у его прекрасной, светлой мамы не будет того горя, которое есть у многих матерей сегодня. Одно маленькое, но огромное чудо, - это же нашей жизни по силам и молитвам? Думаю, да. Однозначно - да.